Холод бытийственный. Роман Андрея Бычкова «Переспать с идиотом» в контексте современной российской культуры.

Культурная жизнь прошедшего года ознаменовалась входом из печати в издательстве АЛТЕЙЯ романа «Переспать с идиотом» * написанного признанным литературным мастером Андреем Бычковым. Его книги давно имеют обширный круг поклонников. Бычков, друг и ученик всемирно признанного мастера Юрия Мамлеева с непередаваемым мастерством соединяет постмодернизм с традициями русской литературной классики.

Современной киноклассикой стал снятый по сценарию Андрея Бычкова фильм «Нанкинский пейзаж».

 

Как писал Юрий Мамлеев:

 

Творчество Андрея Бычкова глубоко русское, поскольку здесь приоткрывается та самая бездна, которая нам завещана еще Достоевским. Романы Бычкова это продолжение великой русской традиции. Здесь есть глубина духа, глубина проникновения в материал, и это великая заслуга автора.

 

Надо обязательно отметить: Андрей Бычков – писатель, открыто называющий себя русским, манифестирующий патриотические взгляды по отношению к России. В нынешнее времен это явный вызов по отношению к почти полностью подчинившей себе культурное поле России либеральной и квазилиберальной клаке. За такое мстят.

 

Выход последних произведений Андрея Бычкова почти полностью игнорируется критикой со стороны ведущих российских масс-медиа. Заговор молчания следствие продуманной политики открыто патронируемой властью либерально-богемной квазимафии, практически полностью контролирующей российское культурное пространство.

 

Если говорить собственно о романе Андрея Бычкова «Переспать с идиотом», то его приверженность классической традиции заключается, прежде всего, в отображении «проклятых», «вечных» вопросов человеческого существования применительно к реалиям современной России, отображении бытия «постинтеллигенции», продуктом окончательной деградации которой является мегаполисный офисный планктон, воспринимающий жизнь как кару.

 

Извращенные урбанистические человеко-монады сознательно или подсознательно, при этом мечтают о возврате некой «фундаментальности жизненных основ», экзистенциальной стабильности, бытийственной твердости.

 

Смысловые пласты и сюжетные линии романа «Переспать с идиотом» весьма сложны и порой причудливо переплетены. Автор. в лучших постмодернистских традициях, не чуждается использовать архетипические блоки современной масс-культуры. Но помимо «простого и знакомого» читателю романа приходится задействовать весь свой интеллектуальный багаж и разбирать аллюзии и отсылки к мировому литературному и общекультурному наследию, от Библии до Данте и «Тысячи и одной ночи».

 

В частности к последней, а так же к мифу об Озирисе отсылает история смерти и воскрешения Сережи, возлюбленного главной героини Бронниковой Ксении, «Бронкси». Помимо этого, одна из центральных линий романа связана с темой театра людей, страдающих болезнью Дауна. Явная аналогия с шекспировским «весь мир – театр» тут более чем очевидна.

 

Как будто режиссер хотел все же выстроить на сцене действие внятное, но у него ничего не получалось, и он снова начинал кружить все с начала и снова бросал, как будто все это было обречено на провал. Это, очевидно, было пародией на русскую жизнь, и это выглядело отвратительно, особенно в сценах, где карлики и карлицы целовались, где высокие и низкие дауны неуклюже обнимали друг друга и неумело и бездарно пытались танцевать, изображая человеческое, слишком человеческое. Но в то же время, как с ужасом осознавал Егор, во всем этом извращении была и какая-то до чудовищности чистая правда. В этом абсурдном трагизме, который режиссер так злонамеренно пытался выдавать за комизм, пылало и сияло действительно что-то, что только и могло ранить, обжечь, и что действительно обжигало.

 

Индивидуальная жизнь героев романа является своеобразной метакопией идиотического вертепа. Главный герой – профессор имеет и реальное свое «альтер эго» в виде актера-дауна Ивзбинцева. Но и вся современная Россия, на что недвусмысленно намекает Андрей Бычков, живет в театре иррациональной алогичной абсурдистики.

 

При этом российская реальность порой страшнее книги. В тот момент, когда роман «Переспать с идиотом» был уже отпечатан и лежал на книжных складах, всю Россию потрясла история петербургского историка-доцента.

 

Налицо «черный юмор универсума». Абсолютно реальная история старого историка и его юной любовницы, явила аллюзивнную параллель с выдуманной писателем Бычковым линией соблазнения студенткой Бронкси и последующим желанием юной ученицы профессора совокупиться с его идиокопией-актером.

 

Но все же смысл романа «Переспать с идиотом» не в описании россиянского ужаса и абсурда, не эротическо-экзистенциальная шарада. Андрея Бычков в своем творчестве далеко не весел. Сартровская тошнота, сковородиновский «плач бытия», наложенный на абсурд современной жизни – вот что видится в произведениях писателя.

 

Холод бытийственный. Роман Андрея Бычкова «Переспать с идиотом» в контексте современной российской культуры.

 

При этом Анедрей Бычков чужд паясничанья, балаганной лубочности и ерничества. Нет у него и подчеркнутого россиецентризма, проблемы героев – проблемы всего рода человеческого.

 

Романы Андрея Бычкова так же отсылают к литературным глубинам Достоевского и философским Платона.

О последнем надо сказать особо. В платоновской философии мир идей и материальный мир имеют между собой третье начало – Хору. Хора прослойка между мирами, отображающее через себя материальное воплощение идей, но при этом искажающее их и придающее индивидуальность и неповторимость бытийственным реализациям.

 

Человек в романах Бычкова заброшен в мир и стоит как Хора между мирами, материальность давит его, а идеальный мир непостигаем не интеллигибельными методами, ни действенными актами. Человек чужд миру и в этом его вечная трагедия. Ему остается лишь играть роль актера в непонятной пьесе мирового театра. Платон в «Тимее» устами египетских жрецов говорит:

 

И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих.

 

Только в блаженном неведении, истинной, древнегреческой идиотии, человек может как-то успокоится. Поэтому Бронкси, получив социальную стабильность в союзе с профессором, тянется в эротическом стремлении к его идиотическому альтер-эго.

 

Бронкси, мечтающая о половом акте с идиотом, вольно или невольно пытается протестовать против «проклятия повседневности», пытается через инициатическое самоунижение совершить акт ритуального причащения к некому идеальному «иному».

 

Герои романа Бычкова погребены в кокон свих социальных ролей и ниш, но при этом не считают, вопреки западному резиноулыбчивому обывателю, такое положение естественным и в соответствии с русской культурной традицией пытаются хоть как-то протестовать.

 

Друг Бычкова Юрий Мамлеев был великим мастером передачи эксистенциального ужаса. Но в его рассказах и романах мир страшен, но весел, подмигивает шутит с жертвой, как веселый палач. В творчестве Бычкова мир же царство вечного льда и вселенского экзистенциального холода. Но все же тотального пессимизма у него нет. Существует некий Вечный свет - и человек, как хорическая межмировая сущность, способен к его восприятию.

 

Для героев «Переспать с идиотом» жизнь почти беспросветна, но все же есть некая надежда на «выход за» на прорыв за бытийственный предел. Во внутренних глубинах индивидуальной духовной сущности есть светлое начало. Уже осознание этого дает героям некую призрачную, но надежду.

 

…Андрей Бычков в современной русской литературе фигура вполне признанная. В свое время был обласкан и критикой и литературными премиями. Как и Мамлеев, он прекрасный лингвистический и смысловой стилист, работающий на разграничительных линиях обыденности и сакральной вневременности.

 

Но почему же выстраивается «заговор молчания»? «Социальная эротика» тема ныне вполне уважаемая. И критика современного социального и метасоциального пространства уже прочти банальщина.

 

Но все же признанного и уважаемого писателя кое-кто пытается выдавить за пределы «пула привлекающих внимание». Почему? Ответ видится таким.

 

В России идет явная и осознанно-планомерная политика по формированию общественного сознания. Есть вполне себе реальное «глубинное министерство культуры» ставящее конкретные цели в плане формирования российского общественного сознания.

 

Для либеральных «инженеров душ и мозгов» вина немногих ныне живущих русских творцов, таких как писатель Бычков, состоит даже не в том, что они не примыкают к группировкам и кланам, не в том что они не подписывают манифестов и «обращений». Даже при отсутствии манифестированной антилиберальной позиции, вина реально независимых творческих работников для заправил «культурного дискурса» состоит в самом факте независимости. Кто не с нами – тот против нас.

 

Само присутствие интеллектуального начала в творчестве, уж тем более следование традициям русской классики в отображении проблем индивидуального бытия, сама постановка вопросов экзистенциальных целей и смыслов – это уже повод для осуждения и наказания, если не в виде открытой травли травли, то, как минимум, «удушения умолчанием».

 

Для того что бы в современной России творческий человек стал хоть как-то известен, ему надо не только «стать Ахеджаковой» и быть принятым в гласный или негласный клуб «русофобов от культуры», с писанием о «русском афедроне». Популярному творцу необходимо подогнать свое творчество под некий заданный стандарт, где интеллекту, не говоря уже о «вечных вопросах», места не отводится. Ему нужно изображать только примитив на уровне «экзистенции» имбецила. Человек для либералов и либертарианцев есть скот. И все что выводит его из скотского бытия – должно пресекаться.

 

Принудительное превращение русского общества в театр идиотов – не метафора писателя Бычкова, это реальность, явно наблюдаемая во всей общественно-культурной жизни России.

 

Цель «глубинных культурстроителей» - примитивизация, деградация и мельчание российского духовного поля, дебилизация и скотинизация современного, прежде всего молодого, россиянина. В итоге такой «долгосрочной политики» должен вырасти «новый индивид», уже неспособный по своему культурному уровню прочесть и осмыслить «Преступление и наказание» Достоевского или «Дядю Ваню» Чехова (если не «Каштанку»).

 

Наиболее же острым и актуальным для «нового россиянина» экзистенциальным «вечным вопросом» должно в итоге стать прохождение процедуры индивидуального банкротства вследствие кредитной несостоятельности.

 

 

*Андрей Бычков. Переспать с идиотом.– СПб.: Алетейя, 2019. – 134 с.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter