Где-то плюс-минус недавно минуло 30 лет с момента выхода культового магнитоальбома Александра Непомнящего, в котором было отражено и спето больше, чем всё.
С творчеством барда русского рок-подполья в те годы имели возможность познакомиться единицы, благодаря ларьку андеграунда возле станции метро "Арбатская” и перетоку информации среди неформальной молодёжи. Которая, очевидно, понимала уже, глядя по сторонам, где они оказались благодаря решениям великого начальства, раскассировавшего большую страну. В нагрузку к кассете Непомнящего, на самом деле, можно было предложить ещё пару шкафов книжек, для понимания смысла текстов. Книжек, большая часть которых сегодня в РФ не запрещена только лишь потому, что запрещающие не знают об их существовании. И уже не узнают. Их издавали на русском когда-то, частично они выходили в Самиздате. Это некоммерческая, в общем-то, ниша. Не развлечение.
Мучители
1994-95 годы, эпоха, когда методичное истребление русского народа достигло апогея. Только сейчас, лишь спустя время, проскальзывает информация из уст участников процесса "большой приватизации” относительно "крыши”, представителей мировой финансовой элиты, контролировавшей контрольные пакеты всех мало-мальски вкусных активов постсоветской экономики. А на тот момент никто из коренных жителей особо ничего не видел и не понимал. Просто целыми поколениями русские отправлялись за горизонт. Криминальные войны, нищета и водка. Холёные физиономии в телеэкране и стендаперы, изображавшие коренное население сплошь пьяницами и дегенератами, на утеху оккупационной администрации.
То, что можно наблюдать сегодня в Центральной полосе России — превышение смертности над рождаемостью в пропорции 5 к 1 — это следствие всех тех процессов, которые шли, начиная с конца восьмидесятых. И обеспечение некой условной лояльности в день очередных президентских выборов не могло никак заретушировать нелояльность повседневности — когда целая популяция выбирает добровольный уход. Молча.
Примерно так опустела практически вся страна. Не случайно до сих пор на эстраде пользуются успехом примерно те же, кто и тридцать лет назад. Потому что население состарилось вместе с исполнителями. Семидесятилетние поют для семидесятилетних. Руководят процессом тоже семидесятилетние. Обращаясь к семидесятилетним, обеспокоены. Возмущаются снижением рождаемости на парламентской и других трибунах. Ищут виноватых, как водится. Что мало детей в РФ не потому, что жизнь тяжёлая, а потому что "помешали” лесби* и праздник Хеллоуин.
Надо было слишком долго пожить, чтобы успеть понаблюдать ситуацию в динамике. Как элиты постсоветского пространства формировались, на чьих костях строили свою иерархию бабла и удовольствий. Кем прикрывались. К каким результатам пришли. До чего додумались. Перед кем преклонялись, где их иголка в яйце.
Можно выйти таким образом и к пониманию, что ждёт их в дальнейшем.
Что ждёт всех остальных.
С учётом цифр, когда снижение численности русского населения — это не проценты, а десятки процентов, можно ли говорить, что имел место геноцид? Когда не "минус миллион”, а "минус тридцать”. И когда я слышу очередной креатив о "геноциде советского народа”, при том, что "советский народ” как опция был обнулён в декабре 1991, то не для того ли эти все политтехнологические заготовки, чтобы перебить внимание с геноцида русских, от которого как от явления — всё сложнее отвернуть глаза?
Утрата доверия
Доверие рождается вместе с надеждой. И уходит вместе с ней.
Я слишком долго наблюдаю за происходящим, чтоб ещё помнить, как распалась большая страна. Никто всерьёз не воспринимал происходящее, что это аукнется миллионами жертв, конца которым не видно и сегодня.
Религиозное сознание строителей коммунизма рассыпалось, вместе с верой в некую ценность своего государственного проекта. Всё рухнуло, советская религия марксизма-ленинизма имела разве что некие ритуальные уже формы ближе к своему концу. Они всё меньше работали, поскольку утрачена была вера и в мудрость руководства, и в его эффективность.
Жрецы советского строя выглядели жалкими и не мудрыми. Нелепыми. Горбачёв и его бессмысленные нашёптывания. Подслеповатые ящеры ГКЧП, не способные даже как следует укусить своих врагов, тех, кто перечеркнул их прошлое и все их идеалы.
Технологическое отставание от соседних, даже дружественных стран, в мелких весьма вопросах вроде шитья брюк и сапог, магнитофонов и мотоциклов, дефицит сахара, колбасы и масла, — всё это привело к кризису доверия. И новые лидеры в первую очередь получили толчок благодаря всплеску национальных эмоций.
Советская религиозность проиграла вере в национальное чувство. Ощутимый подъём, рост симпатий к проводникам национальной идеи ощущался где-то звонко, как на окраинах, где-то скрыто, но подспудно всегда присутствовал. Как в России. Где в Ельцине русский народ видел брутального русского мужика, который "против несправедливости” и "не даст уронить достоинство русских”. Поразительно, но национальные чувства в тот момент сработали, русские не сильно парились об утрате проекта "пятнадцати республик”. Никто из русских не считал их своими колониями.
Считали, что на русских бессовестно паразитируют другие, под фальшивые лозунги о марксизме и ленинизме.
Доверие к Ельцину прошло весьма быстро. Хватило каких-то пару лет, чтобы общественность осознала благодаря картинке ТВ, что революцию делали не для них.
Знаменитости ползали на четвереньках по сцене, кривлялись, оскорбляя русских в телевизоре, с утра до вечера. Политики, сокрушавшиеся что, мол, слишком много народа живёт, "столько нам не надо”.
В общем-то, в своём желании добить русских и страну как национальный проект соревновались все публичные персоналии. Других в телевизоре не было. Если возникала некая альтернативная фигура — то это был, вроде как случайно, — обязательно какой-нибудь скоморох с папой юристом. Или кто-нибудь с физиономией как у алкоголика, в образе главы русской партии. Чтобы это было смешно.
Но, несмотря на резкое сокращение численности населения за все тридцать лет, русские продолжали видеть надежду в технократах. Что, дескать, авось вместо клептократов придут технократы. И, вот они-то уже станут опорой государства.
В определенный период, примерно в год последнего футбольного чемпионата в РФ, я было подумал даже, что вот оно, начало технологического триумфа, который потащит за собой всё остальное. Теперь немного выясняется, что, всё ж, это был чужой триумф. Что ни одного проекта из обещанных так и не было реализовано. Не появилось ни своего смартфона, ни лэптопа, телевизора, ни даже музыкальных инструментов уровня Roland и Yamaha.
Ещё в нулевые в России была какая-то градация компьютеров "красной сборки” и "белой сборки”. Первой называли собираемые дома, второй — в США. Типа, вторые — в два раза дороже, но можно и самому собрать. Что можно знать и видеть о современных технологиях и своём месте в нём — мы наблюдаем регулярно. Триумф оказался изрядно подпорчен голой правдой. Можно, наверное, часть грехов списать на отошедшего на покой Чубайса*. Но кто, извините, Чубайса* назначал на роль главной публичной фигуры технологического прорыва? Кто рекомендовал, я снова спрашиваю?
- Кто-кто?
- Дед Пихто.
Духовный реванш
Опостылевшие клептократы и фейковые технократы. Кто дальше от русских? Кто им ближе?
Очередные наскоки на незримо присутствующую "русскую партию” прекращать никто не собирался, по крайней мере, до истребления русских.
"Их бьют — а они всё равно поднимаются. Опять бьют — они опять поднимаются!”
Разочарование в технократах стало очевидным. Своей роли позитивной они не сыграли. Прорыва не произошло. Их положение шатко-неустойчивое, несмотря на некоторый переменный успех со своими отпадающими щупальцами — достаточно вспомнить казусы "подающих надежду демократов” с Болотной, того самого, всё ещё не оконченного бунта ничтожеств против ничтожеств. Заканчивая нелепым в своей дерзости и бессмысленным по содержанию "походом на Москву”.
Неспособность породить новый смысл своего существования, обеспечив некую перспективу, стратегию будущего, — именно этим и обусловлено "закручивание гаек” в отношении русского общества. Дескать, в забитом и запуганном состоянии, оборачиваясь друг на друга, общество не будет слишком поднимать голову и задавать вопросы. А то, что стареющее русское общество перестало самовоспроизводиться — это не недоработка, а, может быть и "заслуга”.
Конечно, можно толкать дальше какие-то лозунги населению, но отчитываться-то не перед населением. Какие задачи им ставились, мне сложно сказать. И кем. Были ли эти задачи синхронны интересам русских. Или, наоборот, как допускаю, например, я.
Проблема возникает в другом.
Наблюдая последние тирады представителей исполнительной власти уровня "идеологов” Администрации Президента РФ, можно делать вывод о том, каким образом некоторые пытаются выдать желаемое за действительное. От русского общества ждут политической покорности и тотальной лояльности, при этом не лишая возможности при каждом удобном случае нагадить на головы этому же самому обществу.
"Крестопад” — от федерального Центра до регионов, потом игры с символикой на денежных знаках, и в завершение — удаление из речи русского Патриарха цитаты о роли русского народа в федеральном информационном агентстве.
Никто, конечно, сильно бухтеть по этим поводам не будет. Но осадок всё равно останется.
Если для "общества будущего” за русских может — не то, чтобы даже заступиться, а просто сказать своё негромкое слово — одна только лишь русская Церковь. Ни органы исполнительной и законодательной власти. А только Патриарх и Церковь.
Не случится ли в итоге так, что на определённом этапе русские откажут в легитимности любой власти, кроме власти Патриарха?
Оценивая миграционную политику последних десятилетий в РФ, которая идёт ровно теми же трендами, что шла в США и странах ЕС, абсолютно синхронно, очевидны факторы, усиливающие роль консервативных институтов. Когда политики выглядят шутами, духовные институты остаются центром притяжения. В первую очередь население обращает внимание на Церковь. Это единый тренд. Просто потому, что интуитивно люди чувствуют, кто их защищает не то, чтобы физически, а хотя бы морально. И откуда исходит угроза стабильности. В чём ключевые вызовы.
Очевидно и другое. Что если на определенном витке "эпохи перемен”, конца которой не видать, технократы не справятся, не найдут необходимых решений, — российское, а возможно и не только российское — общество качнётся в религиозный консерватизм. Не в новомодные идеи политиков и философов вроде Дугина, пытающегося породить любовь к "элите”, скрещивая нескрещиваемые виды. А к институтам с тысячелетней историей. На фоне которых нынешние государственные институты — это так. Временная декорация.
В чём преуспели эти институты по все стороны возможных границ? В том, чтобы порождать концепции ненависти? Чтобы убивать русских об русских, пока кто-то подсчитывает эффективность добычи минеральных ресурсов?
И если даже обойдётся без православной революции, но всё пойдёт в рамках сегодняшних трендов, удастся ли столь же эффективно руководить терпеливым и молчащим народом десятилетия? А если этот народ, населяющий русское пространство, изменится этнически и религиозно? Как знать, не качнётся ли ситуация в сторону революции по типу иранской? С другим этническим уже составом, но с тем же примерно смыслом — когда кризис доверия клептократии и технократии всё внимание народа направит на духовные центры?
Так что я, с определенной долей грустной иронии, смотрю на эти процессы перетока человеческих ресурсов последних времён. Если правительства надеются тем самым укрепить лояльность населения, то не слишком ли это скользкий путь? Не пилят ли они тем самым сук, на котором будут сидеть их дети либо, в конце концов, внуки?
Я, как и многие другие, верю в могущество науки и технических решений. В то, что политические лидеры, способные обеспечить технологический прогресс, двигают тем самым свои регионы вперёд. Но если они не способны ни на что иное, кроме фейков, то что остаётся? Если выбор между компрадорами, клептократами, технократами-импотентами не несёт в себе каких-либо перспектив?
Раз уж так, то народ вынужденно потянется к религиозным лидерам, к философам.
Где проходит русский рубеж
Рубеж в данном формате — это не государственная граница. Русские уже больше столетия живут поверх границ и других барьеров. От Латинской Америки и Аляски до Латвии и Казахстана. Где-то они оказались в результате распада Российской Империи, где-то после разлома Советского Союза. Где-то позднее, в силу невозможности физически выжить в условиях тотальной безработицы, нищеты и политического бесправия в регионах постсоветского пространства. Где, в том числе и в самой России, русским выпала участь оказаться наиболее бедной и дискриминируемой этнической группой.
Многие нации давно живут подобной жизнью, вне границ, вдали от мест, которые покинули их предки. Ирландцы, итальянцы, армяне, евреи. Многие нации живут так, не имея даже в прошлом своего национального государства. Но нации при этом существуют.
Было ли у русских когда-либо своё национальное государство?
Это вопрос, большей частью, полемический.
Одни могут назвать таковым Российскую Империю. Другие, наоборот, скажут, что русские как нация начали формироваться лишь немногим более столетия назад, когда зарождались первые национальные политические организации. А другие скажут, что русские как нация возникли лишь при распаде СССР, а всё, что было до этого периода — слишком расплывчато и с пробелами.
И стечением обстоятельств в сегодняшней российской иерархии голос Церкви как единственной русской партии после череды не всегда объяснимых смертей активистов — это единственный голос.
Не получится ли так, что, уж коли другие властные структуры отворачиваются от русских, то на определённом этапе русские откажут в доверии всем, кроме Церкви?
По крайней мере, если на смену клептократии эпохи Ельцина пришла технократия эпохи Чубайса, то нынешний короткий маловнятный "переходный период” может вполне обернуться религиозной революцией.
И, если исходить из подобной логики, то весьма дальновидными выглядят выпады либеральной прессы против русской Церкви в ходе всех последних десятилетий. Дескать, торговали какими-то товарами?
Ну, и что можно ответить в ответ? — Мало торговали. Жаль, что не торговали нефтью и золотом.
Спонсоры газетчиков и либеральных радиостанций, понятное дело, золото, алмазы и нефть сохранили за собой.
Если русские на всём белом свете не нужны больше никому кроме Патриарха, что скажут те или иные госуправленцы, когда они сами русским станут не нужны? Что, если русские больше не потерпят этих манипуляций? Лишат их права руководить собой? Что, если неразумная власть утратит доверие в глазах Церкви?
Компромат из США и прочих мест
То, как клептократические элиты пожирают сами себя, мы наблюдаем не впервые. В мировой истории прецеденты были.
Отнюдь не противостоящие кому-либо духовные центры сегодня могут просто молча наблюдать, как разрывает информационное пространство. В то, во что вляпалась глобальная элита, наверняка является прологом чего-то неожиданного.
Такое ощущение, что за чужими слабостями долго и молча наблюдали те, кто легким движением руки спускает глобальную элиту прямиком в сортир. И здесь разницы особой, опять же, сквозь границы, совсем не видать. Россия с Украиной как поставщики человеческого материала в виде красивых девушек и детей на потеху истеблишменту с "острова людоедов”.
Понятно, что горы доносов, вываленных на публику, предназначены с целью довести до абсурда и статуса небылиц всю эту чудовищную историю. При этом глупо даже задавать вопросы — чем занимались все спецслужбы постсоветских стран, кроме как методично, годами зарывали под ковёр все эти тёмные страницы жизни своей политической элиты?
Определённо, кейс злополучного "Острова людоедов и извращенцев” подчёркивает туземный статус регионов постсоветского пространства - предводители папуасов продают своих детей и женщин за некие атрибуты "уважения”. Чтоб признали, хоть разок, хоть понарошку, - равными себе. Усадили рядом, за свой стол. И длилось всё это, опять же, десятилетиями. Как и торговля суррогатными детьми, общий для России с Украины бизнес, которым пользовались вполне легально не только какие-то олигархи, а обычные жители самых отдалённых и беднейших регионов Евросоюза. Туземный статус предполагает туземные услуги. Ничего более важного.
Так мокнуть элиты Москвы, Киева и всех прочих — это весьма жёсткий ход. Вопрос — чем он был вызван? Одним лишь только хаосом политических интриг в США? Только ли? В этом злополучном, стрёмном борделе у всех были кем-то расписаны свои роли. Это как раз тот самый случай, когда роль раскрывает подлинный статус. Кем был санкционирован весь этот громкий спектакль?
Одни — насиловали, а возможно и ели детей и девушек. Другие их туда поставляли. Наверное, это главный "итог” победы Запада над СССР в Холодной войне. Наиболее выпуклый результат этой "победы”. Возврат к практикам Древнего Рима, когда императоры бросали со скалы и топили в горячем бассейне изнасилованных ими детей.
Там какая-то либеральная пресса что-то чихнула про русского Патриарха, у которого, якобы, "есть гражданская жена”? Вы там пишите. Мы почитаем ещё.
То, что британская пресса выкатила свой очередной бестселлер про зловещее КГБ, которое вообще всё придумало и без стыда и совести юзало обитателей острова, — это что? Быть может, журналистские бредни. А может — операция прикрытия. Выпукло нагнали пафоса партнёрам. Если в КГБ всё это породили, то, выходит, круче КГБ до сих пор никого в мире и нет. Вопрос — где у "КГБ” центр — остаётся открытым. Есть некоторые шансы, что не в том же самом Лондоне.
Общие дела покрываются слоем гламура и глянца.
"Лондонские товарищи в трудную минуту протягивают руку поддержки российским товарищам.”
Конспириологические теории растут и крепнут.
Осталось на закуску провести спиритический сеанс с Жириновским. Он сегодня у российской политической элиты что-то вроде бабы Ванги. Регулярно транслируют его предсказания всех текущих мировых событий.
Скромность, которая убивает
Русская черта характера — скромность. Учат русских скромности все и всегда, но в последние десятилетия, в период бедности, русские женщины зачастую не осознают свой статус. Никто не объяснял. Ни отцы, ни матери. Советское религиозное воспитание порождало советских людей, которые все равны. Наиболее дебильные равны наиболее умным. Уродство равно красоте. Бездарность равна таланту. Гопник равен интеллектуалу. Преступник равен жертве.
Сегодня приходится часто видеть публикации на русском языке о том, как русских угнетают в западной Европе. Быть может, где-то бывают инциденты. Мир не без изъянов. В особенности, с учётом нынешней сложной ситуации. Однако, чтобы понимать подлинную картину вещей, расскажу случай из бытовой практики. Не из выступлений политиков глобальных центров или лидеров стран. А из жизни.
В столице Дании, Копенгагене, в центр по оформлению местной регистрации, вроде УФМС или паспортного стола в РФ, заходит гражданин другой страны ЕС, рождённый в Индии. И отвечает, как положено, на вопросы сотрудницы-датчанки, строгой мадам, о сути своего запроса, о целях пребывания, и так далее. И на вопрос о семейном положении он отвечает, что женат, жена — русская. Датчанка, встрепенувшись, высокомерно-холодно смотрит на него, и, после уточняющего вопроса, не обманывает ли он, и последовавшего ответа, — протягивает регистрацию. Сопровождая сие действо не менее строгим комментарием: "Вам нужно гордиться тем, что у вас жена — русская”.
Конец истории.
Эта ремарка — о подлинном статусе русских как нации в сознании датчан. Скандинавы, если кто не знает, вообще в первых списках по уровню IQ. Но ещё — по высокомерию, уединенности и абсолютному нежеланию сожительствовать с другими народами. Дания вообще проходит отдельной строкой в мировых сводках о тяготах и лишениях иммигрантов, весьма суровых депортационных законах и неуютных местах для пребывания беженцев. Из которых и через 15 лет есть вероятность отправиться обратно в Афганистан, вопреки общеевропейским нормам и принципам гуманизма в этой сфере.
Наиболее высокомерные датчане русских котируют равными себе.
Как котируют русских те, кто вычеркивает слова Патриарха о русском народе, или сочиняют какие-то евразийские теории, в которых русские — это бульон для размножения великих восточных цивилизаций? Этот вопрос я оставлю к размышлению читателей.
Во всём цивилизованном мире русские — как этническая группа — нигде не рассматриваются статусом ниже местных. Ни в одной серьёзной стране. Так что, в самой России скромность русских в такого рода вопросах — это некий атавизм из времён СССР, где у грузин, продававших мандарины, были чёрные Волги, а у русских инженеров — зарплаты по 120 рублей. Где русским изначально был поставлен потолок — холодные города, заводы, токарные станки, нет еды в магазинах, штаны и рубашки одной фабрики, чёрный хлеб и водка.
И в этой связи пропагандистские штампы о том, "как везде всё плохо” и "опасность” — не очень помогают — русские живут по всему миру, никто русским от этого быть не перестал, детей растят русскими. Зарабатывают зачастую везде больше, либо столько же, сколько местные. И смотрят на Россию — как на социально неблагополучный регион с бессовестным начальством, в котором русское население подвержено дискриминации в большей степени, чем какое-либо другое. Где минимальный размер заработной платы меньше, чем в самой бедной стране ЕС, работа в очень суровых условиях, инфляция, безумные цены на технику, низкого качества продукты питания. И государственные институты, которые воспринимают русских как вымирающую нацию туземцев, живущих в резервациях, только ещё и пособие можно не платить.
Чтоб быстрее умирали.
Что единственно возможная, если смотреть через призму массмедиа, так называемая "оппозиция” — это отъехавшие персонажи из той же самой элиты, воспринимаемые русским населением как точно такие же компрадоры. С той лишь разницей, что где-то в кабинетах они обещают потенциальным спонсорам — русские вымирают медленными темпами, нынешние власти "не справляются”, а вот они-то готовы этот процесс ускорить, "в отличие от”.
Национальная особенность
Христианское сознание русского человека это, в первую очередь, — стыд. Чувство, отличающее русских, пожалуй, даже чересчур. Стыдно быть богатым на фоне нищих. Стыдно быть невоздержанным в речах, болтать без умолку и не по делу. Стыдно поучать других, не думая о своих слабых сторонах. Стыдно держать зло на других. Стыдно обвинять других, не обвиняя ни в чём себя.
Мораль, которая не всегда воспитывается даже внутри семьи. Это то, что приходит, как будто бы само по себе.
Образ русского много кто великолепно сыграл в кино. Поскольку играют же самих себя.
Вопрос остаётся в том, где находится русский рубеж? При чём здесь граница государств, когда саму РФ нынешняя администрация не видит государством русских. Значит, дело не в границе. Рубеж — это рубеж терпения. Спокойного, молчаливого, хмурого и взвешенного созерцания. Способности переносить трудности и невзгоды. Идти через тернии. Жить с медведями. В тайге, как Агафья. В жаркой Флориде и ветреной северной Европе. Не видеть разницы между жизнью и смертью. Уходить не за богатством и не от него. А если надо — просто идти, и всё. Не суетиться и не надрываться.
Глядя, как барахтаются в идеях и смыслах нынешние "идеологи” наследников эпохи распада страны вот уже тридцать лет, не найдя способности даже полноценно объяснить те, или иные сложные решения, остаётся только смотреть вперёд. Русский рубеж где-то далеко впереди. Мы до него, быть может, и не дойдём. Дойдут другие.
По крайней мере, русские, помимо друг друга, нужны своей Церкви. Она своей вековой плотью ощущает вызовы и угрозы лучше, чем какие-то кланы, коих объединяют общие постмодернистские игрища, вроде "острова людоедов”.
Земная власть переменчива, как государства и их границы, как выдуманные в кабинетах идеологии и философские обоснования тех процессов, при которых общество не развивается, а падает.
Русское общество продолжает путь угасания. У каждого из нас, с разным характером, с разными менталитетами, вкусами, устремлениями есть нечто общее. Есть рубеж. Между миром русских и миром пляшущих идиотов. Между миром русских и миром бессовестных политиков. Между миром русских и миром тотальной бессмыслицы.
Среди других народов есть в той, или иной степени, похожие на нас. И, поскольку у них на книжных полочках до сих пор стоят Достоевский, Толстой, Набоков и Булгаков — нам с ними всегда будет о чём поговорить.
* Пропаганда ЛГБТ запрещена в РФ
*А.Б. Чубайс признан в РФ иноагентом
