Аллегория

Прошлое — очень интересная штука. С одной стороны, его нет. А то, чего нет, не кусается, и с ним можно не считаться. С другой стороны, настоящее порождено этим самым прошлым. Более того, прошлое сохраняет над настоящим известную власть. Которую можно до поры до времени игнорировать, но которая в конечном итоге берёт своё.

Для того, чтобы было понятно, о чём идёт речь, позволим себе небольшое рассуждение о власти вообще.

Что такое власть? В самом широком смысле — способ заставить человека сделать то, чего он делать не хочет. Его можно убедить — то есть помочь ему захотеть того, чего он раньше не хотел. Как вариант, обмануть — то есть заставить поверить, что он делает то, что хочет, а не то, что ему противно. Его можно также запугать — то есть поставить перед выбором между неприятным и очень неприятным. И наконец, ему можно заплатить — то есть компенсировать неприятное чем-то достаточно ценным.

Чтобы несколько оживить картину, представим себе такую ситуацию из старой детской книжки. Есть маленький мальчик, этакий «Витя Малеев», перед которым сложный выбор: куда пойти — в кино, к дружкам, или всё-таки остаться дома и делать уроки.

Если он не пойдёт в кино, он не увидит нового фильма, это обидно.

Если он не пойдёт к дружкам, они обидятся, и, пожалуй, сделают какую-нибудь подлянку. Это страшно.

А если он не сделает уроки, он получит завтра двойку, родители наругают и оставят без карманных денег. Зато если он принесёт пятёрку, папа купит ему новый велосипед, который обещал.

Теперь всё зависит от ума мальчишки. Если он совсем дурак, то побежит в кино. И будет счастлив — пока идёт фильм. Завтра дружки будут презрительно щуриться и обзываться, а то ещё и поколотят. Ну, такие дружки.

Если он поумнее, то пойдёт к дружкам. Сохранит место в мальчишеской стайке. И будет счастлив — до того момента, когда придётся идти домой с двойкой в дневнике.

А если он совсем умный, он всё-таки сделает уроки. Потому что карманные деньги и велосипед куда важнее. В том числе и для поддержания хороших отношений с дружками. Которые за возможность покататься на велосипеде простят ему всё.

Что происходит? Над головой бедного «Вити Малеева» сгустились три вида власти. И борются за его маленькую душу.

Первая — это власть Соблазна. Кино, скамейка, семечки, увлекательный фильм. Удовольствие в чистом виде. Правда, за него придётся потом платить — но это потом.

Вторая — это власть Насилия. То, что обычно отождествляют с властью как таковой. На самом деле слово «насилие» здесь не очень уместно, скорее это власть Угрозы. В данном случае угроза прямая и непосредственная — презрение товарищей и немаленькая вероятность получить втык от них же. «Будет больно и обидно».

И, наконец, третье. Это власть, которую очень часто называют «властью Денег». На самом деле, опять же, речь идёт скорее о ресурсах вообще. Это шанс обменять сегодняшнее удовольствие на куда более значительное, но в будущем. Пока не будем её называть никак.

Теперь представим себе того же самого мальчика, но только подросшего. Теперь он выбирает себе жизненный путь. Или, конкретнее — думает, куда ему пойти после школы.

Для начала он советуется с дружками-приятелями. Те, покуривая и поплёвывая, быстро приходят к тому, что учиться дальше не надо, а надо тусоваться и колбаситься, а на жизнь всегда заработать можно, на крайняк — сделать какой-нибудь свой бизнес, другие же делают, и ничего, сейчас все в шоколаде, а пока чего напрягаться-то? Дальше молодой человек выслушивает наставления папы-мамы, которые, после ругани, сходятся на том, что пора бы сыночку уже и поработать, родителей стареньких уважить, вот, кстати, есть и местечко в офисе у папиного друга. Если же сын не пойдёт работать куда папа сказал, у него будут неприятности. «Лучше домой не приходи».

А ещё у юноши есть старый дядя, который в семье появляется редко, да и вспоминают о нём нечасто. Дядя платит семье тем же: он дорогой адвокат, живёт «в другом мире», и с родственниками ему просто не о чем говорить. На сей раз дядя, однако, сам звонит племяннику и говорит ему: «Дорогой, насколько я понимаю, ты заканчиваешь школу. Конечно, тебе решать, куда пойти. Но если ты пойдёшь учиться в университет на юрфак, я тебе помогу с поступлением, и каждый месяц буду давать немного денег».

Оставим пока молодого человека перед выбором и задумаемся — какую власть имеют над молодым человеком все перечисленные персонажи?

Начнём с друзей. Они, по сути, предлагают юноше то, чего он сам хочет — «тусоваться и колбасится». То есть они поощряют его собственные желания, не самые разумные, но самые приятные. Правда, на какие шиши он будет колбаситься и тусоваться, друзья ответить не в состоянии.

Родители предлагают надёжную синицу в руках: ступай-ка, сына, работать, вот и местечко. Плюсы очевидны: зарплата, свои деньги, придётся, конечно, делиться с родаками, но на пиво останется. Минусы — нудный офис, папин друг в качестве начальника, всё на ладони. Перспектив опять же особо никаких.

Наконец, дядя. Который предлагает вложиться в будущее. Причём готов помочь — у него есть деньги и связи. Разумеется, это тяжёлое решение — отдать несколько лет, и к тому же поссориться с родителями. Зато появляется шанс на совершенно другое будущее.

Теперь — что будет с юношей, если он послушает друзей, родителей или дядю?

Если он плюнет на всё и пойдёт «колбасится и тусоваться», он будет счастлив. Неделю — две. Пока не кончатся деньги, свои, заёмные и выпрошенные. После чего он приползёт к тем же родителям или обратится к дяде. В том случае, конечно, если не успеет напрочь испортить с ними отношения.

Он может послушать папу-маму. В таком случае он будет доволен — первый год или два. Потом он сообразит, что это место — на всю жизнь, а новую жизнь начинать поздно.

И, наконец, он может послушать дядю и принять его предложение. Это рискованно и чревато. Зато это шанс на другую жизнь.

Думаю, понятно, что и в этом случае мы имеем тело всё с теми же разновидностями власти. Первая — Соблазн, олицетворяемый друзьями-приятелями. По сути, они предлагают ему то, чего он сам хотел бы: ничего не делать, дурить и тусоваться — колбаситься. «Делай, что хочешь, и не парься».

Родители — это Угроза. В данном случае эта угроза не одномоментна, её скорее следовало бы назвать Давлением. Но суть та же. «Ты сделаешь то-то и то-то, иначе тебе будет плохо».

И, наконец, предложение дяди — это предложение Поддержки. «Если ты примешь это решение, я тебе помогу».

Так вот. Прошлое, Настоящее и Будущее имеют над нами разную власть. Если быть точным, то Будущее предстаёт перед нами как совокупность соблазнов, настоящее — как совокупность угроз, а прошлое — как источник ресурсов и поддержки. Условно говоря, Будущее — это дева в белых одеждах, всегда готовая их снять. Настоящее — это суровый мужик с пудовыми кулаками, всегда готовый дать в рыло непокорному. И, наконец, Прошлое — это согбенный старец с кошельком, который может — хотя и без особой охоты — заплатить тому, кто выполнит его смиренную просьбу.

Теперь перейдём от аллегорий к истории.

Представим себе молодой политический режим. Он установился совсем недавно, его возглавляют люди, у которых кружится голова от новообретённой власти. Люди у руля не очень хорошо понимают, чего можно делать, а чего делать нельзя. Иногда им кажется, что можно всё, а иногда — что не получится ничего. Но, так или иначе, они вынуждены выбирать между соблазнами, угрозами и тем самым третьим, то есть ожиданием поддержки.

Итак, перед новой элитой возникают всё те же три фигуры. Первая — Соблазн. Она появляется в виде расфуфыренной, но полуобнажённой «Ксюши Собчак» с коралловыми устами, и говорит примерно следующее:

- Ребята, не парьтесь. Вы завладели этой страной и теперь можете как следует оттянуться. Давайте продадим всё, что есть на этой территории ценного, а все деньги прокутим в Куршевеле! Живём один раз! Зажига-а-ай!

Девицу, однако, отодвигает Угроза. Она воплощена в виде Арнольда Шварценеггера. Который грозно супит брови и говорит:

- Если вы не будете выполнять то, что велят вам Соединённые Штаты Америки и Мировой Обком, то поедете в Гаагу в железной клетке. А если и не поедете, то уж точно лишитесь счетов в наших банках. Поэтому вы, конечно, продадите всё, что на этой территории есть ценного, и подешевле, но деньги вы не прокутите, а соберёте в мешок и отправите этот мешок в Соединённые Штаты Америки, чтобы он лежал там. Понятно?

И, наконец, откуда-то сбоку появляется согбенный старик. Мешок на плече у него дырявый, но там что-то лежит.

- Если вы не будете разорять эту страну, а вложитесь в её реконструкцию, — тихо говорит старик, — то послезавтра, может быть, вы… — и он что-то тихо говорит, показывая на Ксюшу и Арнольда.

Элита морщит брови. Ей, элите, очень нравятся сиськи Ксюши и очень не нравятся кулаки Арнольда. А мешок старика выглядит неубедительно — больно уж он тощий. Может быть, там ничего и нет. Правда, положа руку на сердце, Ксюша и Арнольд тоже не могут предложить ничего ценного — одна соблазняет, другой пугает. Так что выбор на самом деле невелик. Но этот вывод ещё нужно сделать, а это сложно.

Теперь последнее замечание. Как правило, люди понимают, что поддаваться соблазнам постыдно, а покоряться угрозам — позорно. Поэтому они особенно сильно отрицают своё участие в тех соблазнах, которым предаются, и свою податливость на те угрозы, которых боятся.

Например, ельцинский режим, который весь прошёл под знаком «живём однова, гуляем, братва!» начался с разговоров об «отмене привилегий», «социальной справедливости» и так далее. А в самый разгар «чумного пира» дряхлеющий Борис Николаевич потчевал народ рассказами о картошечке, которую он растит у себя на даче.

Нынешний режим несколько эволюционировал сравнительно с ельцинским. Если вкратце суммировать его достижения в моральной сфере, они сводятся к одному — отказу от наиболее грубых и примитивных соблазнов в стиле «всё продать и устроить праздник». Зато он податлив на угрозы, в основном со стороны Мирового Обкома. Он боится их со страшной, нечеловеческой силой — и именно поэтому напускает на себя независимый вид, бормочет про «суверенную демократию» и балуется антизападной риторикой. Но эта «риторика» — хвастовство перепуганного мальчишки, который больше всего на свете боится, что его выгонят из компании, а то и побьют. «Накажут по-взрослому». Этого они боятся даже больше, чем при Борисе Николаевиче, когда «ксюша» застила всё на свете, в том числе и страхи. Спьяну можно было и Курилы не отдавать, и ядерным щитом пугать. Нынешние – люди трезвые и оттого вдвойне боязливые. Впрочем, они боятся не только «Арнольда», но и старика с мешком — и, может быть, боятся его ещё сильнее, чем «Арнольда». Ибо мало ли что там в мешке и мало ли кому оно достанется…

Будет ли у нас когда-нибудь третья генерация власти, не развратная и не трусливая? Обратится ли она к русскому прошлому, сделает ли ставку на единственную силу, которая способна не соблазнить, не запугать, а поддержать – русский народ? Очень хочется надеяться и очень не хочется врать. И тем не менее, надеяться хочется.

А старику с мешком пора присматриваться к другим людям. Которым пойдут впрок даже тощие медяки.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter