АПН: Как, по вашему мнению, будут развиваться отношения России и Европейского союза в свете провала саммита, посвященного заключению нового российско-европейского соглашения?
Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации:
Отношения России с Евросоюзом и с Западом в целом все больше напоминают возврат к «холодной войне» - с той поправкой, что путинская Россия, в отличие от брежневской, не имеет ни современных технологий, ни армии, и, что самое главное, не проявляет никакого стремления к тому, чтобы их создать.
Данное положение вызвано не каким-то уникальным непониманием, которое можно развеять, а глубоким несовпадением не только интересов, но и фаз развития России и Запада. Поэтому нынешняя напряженность – «всерьез и надолго» и, скорее всего, будет углубляться.
С одной стороны, Запад привык, что у России нет никаких интересов, и она является полностью манипулируемым «пустым местом» на геополитической карте мира. Появление у нее интересов вызывает на Западе шок непонимания.
С другой стороны, интересы, отстаиваемые Россией, слишком откровенно являются не общенациональными, а групповыми или вовсе частными, причем в отдельных случаях прямо противоречащими интересам общества. Как и положено частным интересам рэкетиров, подобные интересы предъявляются предельно грубо и, даже когда справедливы по сути, по форме напоминают признание в любви, делаемое матерными словами.
Существенна и борьба российских кланов в преддверии 2008 года. Поскольку основным ресурсом «либеральных фундаменталистов» являются именно хорошие отношения с Западом, представители противостоящих им группировок объективно заинтересованы в разрушении этих отношений. Грубо говоря, «если нам невозможно дружить с США, зачем нам Чубайс?»
Ситуация усугубляется особенностью европейской политики.
Евросоюз – это сборище 25 совершенно разных стран с различными интересами. Наиболее видно это на примере Польши, которая порой производит впечатление не столько 25-го члена ЕС, сколько 52-го штата США, однако для ЕС растущий разрыв между Восточной и Западной Европой становится все более определяющим фактором.
Согласование столь различных интересов просто не может учитывать интересы посторонних, не членов ЕС. Поэтому консолидированная позиция Евросоюза предельно эгоистична. Кроме этого, она не поддается корректировке, так как дается Евросоюзу слишком дорогой ценой. Поэтому Евросоюз в отношениях со странами, не входящими в него, отрицает такие европейские ценности, как диалог и толерантность: диалог с его представителями, как правило, представляет собой диалог со стенкой или с магнитофонной записью.
Наконец, многие члены Евросоюза – небольшие страны, в последние несколько веков не имевших опыта решения глобальных проблем. Поэтому их представители ничего не понимают в этих проблемах, и в этом нет их вины так же, как нет вины, например, экономиста в том, что он не разбирается в квантовой физике. Однако принцип, по которому все страны Евросоюза должны иметь своих «еврокомиссаров» (а они в силу своего положения занимаются именно глобальными проблемами), означает назначение на эти посты в том числе заведомо некомпетентных людей, что на практике означает их глубокую идеологизацию. Учитывая имидж современной России, исторические обиды некоторых стран, попытки консолидировать их общества при помощи «образа врага», в роли которого выступает Россия, и понимание отдельными «грантоедскими» национальными элитами ненависти к России как главного критерия демократии, идеологизация некомпетентных чиновников ЕС как правило, носит антироссийский характер.
Классический пример дал один европейский аналитик, во всеуслышание заявивший, что, хотя Североевропейский газопровод пошел в обход Польши из-за позиции правительства Польши, виновата в этом, безусловно, Россия.
Таким образом, формальная, а не реальная демократия оборачивается некомпетентностью и антироссийской идеологизацией, которые возводятся сейчас едва ли не в ранг европейского принципа.
В этих условиях Россия должна жестко обозначать свои позиции, не стесняясь дипломатических конфликтов с Евросоюзом. Польша сделала колоссальный подарок, сорвав механическое перезаключение Соглашение о партнерстве и сотрудничестве – теперь у нас появился шанс начать разрабатывать его заново, с максимальным учетом своих интересов, четко объясняя Евросоюзу, что в результате его собственной позиции односторонние преференции, которые он имеет в отношениях с Россией, будут ликвидированы с истечением срока действия старого договора, если мы не успеем заключить нового, более взаимовыгодного.
