Казалось бы, какая может быть связь между предметами, вынесенными в заголовок? Тем не менее, она есть. Но, обо всем по порядку. Итак:
Огурцы, февраль 2026 — розница 300 ₽/кг (средняя). Отдельные позиции —до 900 и более ₽/кг,вдвое дороже свинины. Наценки сетей измеряются сотнями процентов. При этом оптовые цены производителей выросли незначительно, у некоторых даже снизились. ФАС запросила данные у розничных сетей, анализирует. Дальше — тишина.
ВКонтакте. После блокировок принадлежащей экстремистской организации Meta сети Instagram и ограничений западных платформ мобильная лента VK на Android, где ее можно легко формировать персонально каждому клиенту, превратилась в рекламный конвейер. Точной статистики в открытых источниках нет, но пользовательские оценки сходятся: доля постов друзей и сообществ, на которые подписан добровольно, может не превышать 20%. Остальное — алгоритмическая подборка, где рекламные интеграции и продвигаемые записи перемешаны с «рекомендательным» спамом. Удалиться нельзя. Настроить — невозможно (прямых настроек нет, только – косвенные). Рынок поделен, альтернативы нет. Зритель — источник трафика, а не субъект выбора.
MAX. Мессенджер с 80 млн аудитории. Третье место в России, прямо за Telegram и WhatsApp (также принадлежащим экстремистской организации Meta). 13 февраля 2026 года Дмитрий Песков заявил: присутствие иностранных мессенджеров «полезно для развития конкурентоспособности MAX», «Было бы лучше, если бы эти компании выполняли требования законодательства исоставляли конкуренцию нашему национальному мессенджеру. Это было бы ему на пользу».
Перевод: MAX пока вынужден конкурировать. Но конкуренцию уже методично выдавливают. Пользователи в панике мигрируют в Imo — американский мессенджер с закрытым кодом, взлетевший за год с 0,4 млн до 10 млн. пользователей. Эксперты бьют тревогу: закрытый код, конфиденциальность под вопросом, но деваться некуда.
Перечисленные кейсы объединяет общая черта: отсутствие или жесткое ограничение конкуренции: единственного регулятора, который работал и сдерживал аппетиты владельцев сетей.
История с огурцами — не про сезонность. Она про отсутствие импортной альтернативы. Зимой 2026-го отечественные теплицы дают 90% рынка. Импортного огурца почти нет, его «импортозаместили». И как только заместили — цена ушла в космос, а наценка сети стала кратной. Продукт быстропортящийся, картель может диктовать цены производителям и чувствовать себя в безопасности.
История с ВК — не про алгоритмы. Это про отсутствие выбора. Когда блокируются конкурирующие приложения, когда независимые СМИ лишают лицензий, новостные агрегаторы — аудитории и экономической модели, а независимые платформы замедляются — остаётся одна лента. И эта лента делает с вниманием ровно то же, что сети сделали с ценой огурца: берёт столько, сколько может себе позволить.
История с MAX — это завтрашний день. Пока Telegram и WhatsApp дышат в спину — MAX вынужден быть удобным, быстрым и бесплатным. Но как только давление ослабнет, как только «иностранцы» окончательно потеряют возможность работать в полную силу — мы можем получить мессенджер, где доля сообщений от контактов тоже не превысит 20%, а остальное — платные каналы, рекламные рассылки и «рекомендательный» спам.
ФАС и Госдума ищут не там
9 января 2026 года депутат Выборный внёс законопроект:уголовная ответственность за фейки о росте цен. До трёх лет лишения свободы — за распространение информации, способной вызвать панику и ажиотажный спрос. То есть: сажать будут тех, кто рассказывает о ценовом беспределе. А у тех, кто этот беспредел устраивает — 413% наценки при опте 178 рублей — будут «анализировать данные». Запросы разосланы, служба изучает: налицо желание наказывать не за преступление, а за его огласку.
Единственный эффективный антимонопольный жест — возможность уйти к другому. Пока она есть — цена остаётся вменяемой, а лента — читаемой.
Огурцы: пока турецкий баклажан стоит 250 ₽, а российский огурец — 300–900 ₽,выбор очевиден. Баклажан полезнее, дешевле (даже при том, что более трудозатратен), и его цена не содержит аппетиты картелей.
Лента: пока существуют альтернативные новостные агрегаторы, RSS и тот же Телеграм — уйти можно. Вопрос времени, когда их перекроют.
MAX: пока есть Telegram — пользуйтесь Telegram. Не ради Дурова, а ради себя. Ради той самой конкуренции, которая, по словам Пескова, «идёт ему на пользу».Не кормите монополии своим трафиком.
Резюме для тех, кто
ещё верит в «регулируемый рынок»:
Картель на огурцах, рекламный конвейер ВК и будущее MAX — это звенья одной цепи. Там, где исчезает реальная конкуренция, исчезают и права потребителя. Сначала вы теряете выбор, потом — цену, потом — содержание ленты, потом — приватность переписки. И когда остаётся только одна кнопка «Согласен» — поздно возмущаться.
