«Туркестанская весна»: когда рванет пороховая бочка Средней Азии


 

События в Казахстане стали неожиданностью и шоком для многих, как политиков, так и экспертов. Едва ли еще 1 января кто-то мог их предсказать, а 2-го спрогнозировать масштаб явления. Вспыхнувшие в стране беспорядки стали «черным лебедем», а лебеди, как известно, живут парами, а для перелетов и вовсе сбиваются в стаи. Это, конечно, просто метафора, но слишком многое указывает на то, что казахстанский сценарий может в скором времени повториться у соседей. А может, это будет совсем другой сценарий, но суть от этого не меняется. Средняя Азия стремительно превращается в пороховую бочку.


Впрочем, она ей всегда была, просто никто не подносил спичку. Сегодня многие эксперты пытаются переспорить друг друга, что это было: социальный бунт недовольных граждан, попытка «цветной революции, внутренняя разборка между кланами—бывшими и нынешними с целью отобрать власть или что-то еще? Как Казахстан, казавшийся самой стабильной и развитой страной региона, в которой, к тому же недавно произошел считавшийся до января успешным транзит власти, мог докатиться до такого?


Нас самом деле, все было предсказуемо. Казахстан при всей внешней «успешности» — классическая пример страны периферийного капитализма, боле того — сырьевой колонии. Страны, где нефть и газ буквально лежат под ногами, но стоимость их для внутреннего потребителя выше, чем в странах, где их вообще нет (неслучайно катализатором стали именно протесты против двукратного необоснованного повышения цены на сжиженный газ). Колоссальное социальное расслоение, отсутствие перспективы у людей, авторитарный и коррумпированный олигархический режим, клановое общество с постоянными внутренними распрями, культивируемый с целью отвлечь население от социальных проблем национализм и религиозный радикализм — вот вам готовая пороховая бочка. Остается лишь поднести спичку в виде внешнего вмешательства.

Все это в той или иной степени присутствует и у стран — соседей Казахстана.


Давайте обозначим, какие факторы могут привести к внезапному взрыву, и проверим, в каких странах региона они присутствуют.

Итак, политические факторы.


Статус сырьевой колонии — все! Бедность, социальная пропасть, безработица, коррупция — все! Авторитарные режимы — все!

Несменяемость власти — практически везде, кроме Киргизии, где власть меняется регулярно с помощью переворотов. В Туркмении смена Туркменбаши Ниязова на Аркадага Бердымухамедова это смена шила на мыло, да и то, ставшая возможной лишь в виду смерти первого, очевидно, следующая смена власти мирным путем случится лишь после смерти второго. Смена власти в Узбекистане также произошла лишь после физического ухода Ислама Каримова, учитывая характер режима, можно не сомневаться, что Шавкат Мирзиеев рассчитывает уйти тем же способом или провести транзит власти. Правда, теперь явно не по сценарию Назарбаева, судьба Елбасы, полагаю, повлияет на выбор не только среднеазиатских вождей, но и всех постсоветских лидеров.


Особняком стоит Таджикистан, где гражданская война, длившаяся пять лет, была лишь заморожена, но может вспыхнуть в любой момент. Единственное, на чем держится власть Рахмона—российские штыки и страх светских элит перед исламистами. Как вы понимаете, убери эти два столпа, и все.


Следующий фактор — исламизм. Как уже говорил, в Таджикистане он особенно силен. В Узбекистане также. Исламское движение Узбекистана* существует всю новейшую историю этой страны, успело отметиться везде — совершая вылазки в Киргизию, воюя в Таджикистане, Афганистане и даже Пакистане. В 2015-м оно влилось в ряды ИГИЛ*, став проводником этой международной террористической сети в среднюю Азию.


В Киргизии этот фактор, возможно, не так ярко выражен, как в Таджикистане и Узбекистане, но тоже присутствует. Присутствует он даже в «нейтральной» и «светской» Туркмении, где культ вождя, казалось бы, давно вытеснил религию. Ан нет. Надо понимать, что, когда режим начнет шататься, исламизм станет одной из отдушин для молодежи, с рождения не знавшей ничего, кроме деспотичного культа личности.

В качестве иллюстрации приведу данныеамериканского исследовательского центра Soufan Group по количеству воюющих в рядах ИГИЛ* граждан стран Средней Азии (данные за 2015 год). В лидерах Узбекистан и Киргизия (по 500 человек), далее Таджикистан — 386 человек, Туркмения — 360 человек, Казахстан на последнем месте — 300 человек.


Учитывая неспокойную обстановку в Афганистане с приходом к власти движения «Талибан*» и разгром ИГИЛ* в Сирии и Ираке и их расползание по всему исламскому миру, религиозный радикализм в сочетании с бедностью и неустойчивыми авторитарными режимами может стать той самой спичкой.


В качестве финального штриха — три из пяти стран региона граничат с Афганистаном. Впрочем, Казахстан с ним не граничит, но ему это не помогло, мы видим, как террористы легко пересекают любые границы.


Еще один важный фактор — национализм и проблемы с соседями. Тоже практически у всех, кроме «нейтральной» Туркмении. Треугольник Таджикистан-Киргизия-Узбекистан, Ферганская долина — место постоянных конфликтов испокон веков. Границы, проведенные после революции, в которых и образовались новые независимые государства снова разбудили застарелые конфликты, которые, судя по всему, можно решить лишь, вновь объединив республики в одно государство или союз государств.


Далее — функционирование западных НКО. Возьмем тот же приснопамятный фонд Сороса. В Туркмении не работал ни дня—там вообще запрещены все НКО, так что в этом плане страна себя обезопасила с самого начала. В Узбекистане деятельность прекращена в 2004-м году. В Киргизии и Казахстане фонд продолжает работу. Итоги этой работы мы видели. В Таджикистане фонд также продолжает деятельность, помещая стану в группу риска.


Теперь геополитика. Вывод войск США из Афганистана поставил перед Вашингтоном проблему вновь разместить своих военных в странах Средней Азии. Напомню, это уже было во время первой операции против талибов двадцать лет назад. Тогда США имели базу в Узбекистане—в Ханабаде (2001-2005 гг), в Киргизии — Манас (2001-2014). Даже с Казахстаном у них было соглашение о возможностипролета через воздушное пространство республики идоступа наее территорию для переброски материально-технических средств. Кроме того, США мели право использовать для экстренной посадки три аэродрома наюге страны.


Напомню, в мае американская Wall Street Journal написала, что США могут разместить войска, которые выводят из Афганистана, в Узбекистане и Таджикистане. В Ташкенте это, правда, сразу опровергли, сославшись на конституционный запрет на размещение у себя иностранных войск. Однако это официально. Это не значит, что переговоров не велось. Рано, как с другими странами региона.


В начале мая представитель Белого дома в Афганистане Залмай Халилзад посетил Ташкент, где встретился с главой МИД Узбекистана Абдулазизом Камиловым и с лидером афганских узбеков Абдул Рашидом Дустумом. О чем они говорили, осталось за кадром. Незадолго до этого глава ЦРУ Уильям Бернс, судя по всему встречался в Катаре с узбекскими дипломатами.


Все это можно считать совпадениями, но многие эксперты тогда предположили, что американцы сделают властям среднеазиатских республик предложения, от которых невозможно отказаться. В противном случае, они могут быть дестабилизированы. В частности, чуть было не начавшаяся в конце апреля война между Киргизией и Таджикистаном сопровождалась мощнейшей информационной кампанией о неспособности ОДКБ гарантировать безопасность своим членам, что многими было воспринято как сигнал из Вашингтона, что только США могут обеспечить стабильность.


Тем не менее, в Киргизии позже заявили, что не пустят к себе американцев, им достаточно российской базы. Зато, если верить Politico, торговаться начали узбеки.


Узбекистан — вообще самое многовекторное государство региона. Они были в ОДКБ, вышли оттуда в 1999-м, потом вернулись в 2006—в отместку за позицию США по событиям в Андижане, тогда же они закрыли у себя американскую базу. Однако в 2012-м вышли снова.


На днях председатель комитета ГД по делам СГ Леонид Калашников предположил, что Ташкент извлек уроки из событий в Казахстане и может вернуться в ОДКБ. А белорусский президент Александр Лукашенко, заявляя о том, что казахстанские события могут повториться в других странах региона, конкретно упомянул Узбекистан. Предлагаю отнестись к заявлению на полном серьезе. Узбекистан — ближайший кандидат на потрясения.


 

 

Говоря о геополитических предпосылках потрясений в Средней Азии, нельзя не упомянуть о факторе Китая, который, на мой взгляд, сегодня является ключевым.


Еще полгода назад я писал, что вся история с выходом американцев из Афганистана во многом связана именно со сменой геополитических ориентиров Вашингтона. Я это называю «Великим переходом с Ближнего востока на Дальний». Афганистан поджигается без возможности его потушить в обозримом будущем, а Штаты уходят на север, ближе к китайскому подбрюшью, которое тоже требуется поджечь.


Это если с геополитической точки зрения смотреть. Но есть еще экономическая—интересы западных ТК, которые исторически конкурируют там с Россией за ресурсы. И если Россия им особо не конкурент, то вот о Китае такого не скажешь. Китай не просто конкурент, а убийца любых конкурентов. Это уже практически первая экономика мира, чья сила во многом базируется на торговой инфраструктуре в Европу (концепция «Один поя — один путь»). И центральная Азияодин из важнейших мировых транспортных коридоров с доисторических времен.

Это к вопросу о том, мол, зачем Западу шатать Казахстан, если в результате беспорядков могут пострадать интересы их бизнеса. В первую очередь— чтобы пострадал Китай.


А западный бизнес особо и не пострадал урановые (Yellow Cake PLC)и нефтяные (Shell) акции только выиграли.

Для понимания уровня проникновения Китая в регион.


Туркмения — четвертое место в мире по запасам газа. Причём до недавнего времени около 90% этого газа за бесценок закупала Москва, перепродавая его в Европу. Однако 10 лет назад ситуация изменилась, и «Газпром» фактически уступил туркменский газ Китаю. Вполне возможно, что газом Ашхабад отрабатывает свой долг.


Надо отметить, что как все страны периферийного капитализма, республики Средней Азии в долгах, как в шелках. И если в Казахстане Поднебесная лишь на 4-м месте в списке кредиторов, то в Таджикистане на первом (54%), как и в Киргизии (50%). Доля Китая в долге Узбекистана поменьше — «всего» 20,6%, но это так же первое место.


Как Китай вытрясет долги с неплатежеспособных должников, мы знаем. В частности, Таджикистан уже расплатился территорией свыше тысячи квадратных метров и продолжает отдавать китайским компаниям в разработку свои золотые, серебряные и угольные залежи в счет долга.Единственное в стране предприятие по добыче и очистке золота и крупнейший в Центральной Азии рудник по добыче цинка и свинца отданы китайским разработчикам. Киргизия сдала китайцам крупнейшее месторождение железной руды Жетим-Тоо в аренду на 50 лет.


Китай также является крупнейшим инвестором в регионе. В тот же Казахстан они вложили, по официальным данным, $20 млрд, по неофициальным — до 80. В Узбекистан — более 8 морд. В товарообороте с этой страной Китай вытеснил Россию с первого места. 85% добываемого в Узбекистане природного газа уходит в КНР.


Даже в Казахстане, где доля проникновения Поднебесной меньше, чем у соседей, китайцам принадлежит уже больше трети нефтегазового сектора.

Это лишь отдельные, но очень наглядные примеры того, насколько глубоко Пекин проник в экономику наших бывших республик. Как думаете, нравится это Западу? Нет, конечно. А что можно сделать, чтобы это изменить? Устраивать хаос!


Когда говорят, что Запад лезет в Среднюю Азию, чтобы насолить России, это звучит как анахронизм. Сегодня главная цель — Китай, который необходимо лишить ресурсов, транспортных коридоров. Россия давно отошла на второй план.


Учитывая, что именно Китай становится главным врагом Запада, холодная война с ним по факту уже идет, нужно понимать, что потрясения в Центральной Азии продолжатся. И многолетние нерешаемые проблемы режимов этих стран, а вернее — их «родовые травмы» (формирование коррумпированных авторитарных олигархических режимов, живущих за счет природных ресурсов в них было предопределено еще в эпоху позднего СССР) этому будут только способствовать.


Тем не менее, ситуация с молниеносной реакцией ОДКБ показала, что Россия научилась предотвращать перевороты, украинский урок кое-чему научил. Конечно, тут мало радости для патриотов — один олигархический режим спас другой, который, несмотря на громкие инициативы Токаева по изменению страны, останется прежним, все заявленные реформы — пустышка. А значит, все может повториться в любой момент, и не факт, что в следующий раз Москва успеет вмешаться.


Ситуация в Киргизии и Таджикистане еще взрывоопасней по уже указанным мною выше причинам. И в отличии от Казахстана они еще и географически отделены от России. Туркмения и Узбекистан и вовсе не входят в ОДКБ: Россия им не обязана помогать, а попытка вмешаться на основе обращения властей этих республик неминуемо нарвется на гораздо более жесткую критику Запада.


Но главное, повторюсь — успеет ли Москва отреагировать? А если рванет сразу в нескольких странах? Помните «арабскую весну»? Возможно, что через пару лет мы заговорим о «туркестанской весне». В любом случае, что-то будет, это не должно ни для кого стать неожиданностью и шоком, как события в Казахстане…


* запрещенные в России организации

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter