5%

Время нужно беречь. В частности, драгоценное время читателей. И не занимать его глупостями.

Ещё глупее и оскорбительнее — привлекать внимание к заведомому жульничеству, направленному именно на привлечение внимания. Это своего рода соучастие, причём соучастие в нехорошем деле.

Поэтому мы на АПН не тратим своё и чужое время на освещение так называемых российских «выборов». Мы не публикуем статей с рассуждениями об электоральных шансах различных партий, о том, смогут ли коммунисты привлечь молодого избирателя, а справедливороссы — удержать старого, и так далее. И уж тем более бессмысленно обсуждать какие бы то ни было деяния или обещания единороссов, или, того хуже, их успехи, с какой-нибудь «статистикой по округам». Потому что тайна этих великих успехов проста и незатейлива. Мы все их знаем. Для начала — обычные меры принуждения населения. «Не будет столько-то голосов за едро — не будет газа, воды, электричества и следующей зарплаты». Потом снятие с гонки оппозиционных кандидатов (по какому-нибудь из пальца высосанному делу, а чаще просто по беспределу — сейчас упыри перестали стесняться вовсе). Исправно голосующие антирусские этнократии плюс мигранты, из которых сделали электоральный ресурс, «завезли избирателей». Мероприятия для молодых даунов системы «танцуй или проиграешь». Курсирующие между участков автобусы с голосовальщиками, водка в розлив. Заботливо сохраняемые списки мёртвых душ, за которых может волеизъявиться комиссия. Последние голоса добираются шпионскими методами типа исчезающих чернил в ручках, ну и вброс-вброс-вброс бюллетеней пачками. И уже после всего этого — подсчёт, причём считают те, кому надо… Я ничего не пропустил? А хоть бы и пропустил. Они изобретательные. Надо будет — будет как в Латинской Америке позапрошлого века, когда крестьян сгоняли к участкам бандиты. И у нас так будет, «если что».

Но вернёмся к с собственно политике. Фактически, сейчас дело свелось к тому, что единственной политической темой, обсуждаемой в связи с выборами, стали редкие (но оттого особенно заметные и драгоценные) сбои едровского механизма. Всё, что всерьёз обсуждается российским политикумом — это неудачи едра. Например, Новосибирск, где едро неожиданно и против всяких ожиданий прошелупялилось. Сразу все оживились — а как это вдруг, а что у них там сломалось. Хотя вполне возможна самая обычная флуктуация. Должно же быть где-то в России место, где вурдалаки достали всех до ТАКОЙ степени, что за них не голосовал практически никто? В наших условиях ноль процентов голосов едра — это примерно процентов сорок нарисованных. «Столько и набрали».

С третьей стороны — а кого всё это интересует? Всё равно в итоге выйдет то же самое едро.

Вот об этом-то я и хочу поговорить.

Одна из подразумеваемых целей работы издевательского «политического механизма» Эрефии состоит в том, чтобы внушить населению две очень важные для них идеи.

Первая — что мнением населения никто не интересуется и оно ни на что не влияет. «Как бы вы там не копошились — всё равно всё будет как мы сказали». Для того, чтобы эту мысль хорошо пропечатать в головах, воля населения не просто игнорируется, а игнорируется демонстративно, глумливо, с особым цинизмом. Не просто тихо фальсифицировать выборы, а сделать это именно что «сапогом рожи топтая». Вот вы хотели так, согласны были на такое-то, а мы сделаем обязательно ЭТАК! Чтоб вам, носопыркины, против шерсти! Чтоб вы, сучата, не думали, что от вас тут что-то зависит! Чаво хотим — таво и воротим!

Именно поэтому, кстати, то же самое едро даже и не пытается вести хоть сколько-нибудь «популярную» политику — ну, к примеру, ставить на выборные места людей, хоть сколько-нибудь симпатичных. Что, трудно набрать в Партию Власти более-менее симпатичных хотя бы с виду людей? Их что, в России делать перестали? Но нееееет. Все едрыла — физиологически тошнотны, блевотно отвратны. Это именно что «ешьте с волоснёй». И без «волосни» — никак и никуда.

Точно так же — ну чего стоило тем же едрилам хоть как-то изобразить политическую активность? Достаточно было бы пару раз занять не стопроцентно пропрезидентскую позицию, а выступить хотя бы роли доброго следователя по паре-тройке малосущественных вопросов. Население тут же испытало бы прилив симпатий к отважной партии власти, которая, оказывается, выросла в политическую силу и спорит с царём (хотя бы младшим). Отмашку на такой спектакль дать несложно. Но нееееееет. Надо именно что проводить волю начальства с усиленьицем. (Что не исключает реального несовпадения интересов — но мы сейчас не про это).

Теперь о второй идее. Она состоит в том, чтобы убедить обывателя в его подлости. Для этого нужно доказать ему, что он трус, подлец и ничтожество, которое само голосует за своих мучителей. «Ты же нас сам выбрал, теперь получи».

Отсюда происходит желание не просто нарисовать голоса, а именно выжать, выбить их из реальных людей. Отсюда усилия по «повышению явки», контролю голосовалки, все эти собрания на производствах и в учреждениях, все эти «вы должны проголосовать ответственно, иначе не будет света, газа и зарплаты». Отсюда же и все послевыборные как бы оппозиционные разговоры — «а что вы хотите, народ у нас такой, сам проголосовал за едрил, пусть теперь хлебает».

Ну, зачем внушается второе — понятно. Этому нужно просто НЕ ВЕРИТЬ. Если неверие свыше сил — спросить себя, голосовал ли ты за едрылых, и опросить знакомых — делали ли они то же самое. Скорее всего, выяснится, что этого не было, а если у кого и было, так это было сделано под давлением. Что не вовсе убирает вину, но делает это, согласитесь, куда менее весомой. Одно дело — проголосовать за упырей из чистой подлости, а другое — когда тебе в спину тычут стволом. Ну да, пока стволом не тычут (хотя, как уже было сказано, и такая электоральная техника, по мере одичания россиянского социума, становится всё более возможна), но шантаж «светом-газом» или репрессиями («не будет от нашего завода восьмидесяти процентов голосов — всех лично задушу», рычит перепуганный начальник) — это для обывателя, не воина и не партизана, в высшей степени серьёзный пресс. И нечего себя корить за то, что прогнулся перед едрилами. Главное -понимать, что выможженное насилием и шантажом обязательств не создаёт и цены не имеет.

А вот что касается первого — то есть внушаемого населеньицу ощущения, что «ваши мнения нас не интересуют», «проблемы негров шерифа не беспокоят» — тут сложнее.

С одной стороны, это верно. Что мы там думаем и чего хотим — тварей дьявола, сидящих на нашей шее, не колышет. Им достаточно того, что они сильнее и могут нас примучивать.

И это верно в девяноста пяти процентах случаев. Но…

Тут мне придётся прибегнуть к аллегории. Но, думаю, мои читатели – люди понимающие, что это именно аллегория. Прямо проецировать её на нашу реальность нельзя, но добрым молодцам урок она всё-таки содержит.

Представьте себе классическую «оккупационную зону». Ну, скажем, сорок второй год, «фашист пришёл». Как фашист относится к местному населению?

Ну, пока идёт война, оно его вообще не особо интересует. Так, путается под ногами, а вообще — пофиг. То есть понятно, что куру-млеко-яйки он, фашист, у населения в случае чего отберёт и разрешения не спросит. На худой конец выпишет бумажку «выдать русской свинье за реквизированную свинью один пфеннинг», чтобы камрады поржали. Бабу тоже снасильничает, а если муж будет гоношиться — пристрелит, заодно и ребятишек тоже, чтоб не росли сердитые на дойче зольдатен. «Тут всё просто».

Если же фашистская власть установилась прочно, то с населением будут заводить какие-то «отношения». По обычной схеме — церковку и базарчик разрешаем, ругать комиссаров тоже, водка — просто обязательно (чтоб спокойнее были), староста из местных и полицаи из местных же — обязательно. Школу разрешаем на три класса (читать, писать, считать до ста), всё ценное регулярно отбираем, красивых баб вывозим, крепких мужиков с нехорошим взглядом убиваем. Все сколько-нибудь значимые решения принимаются оккупационным командованием, если какое-то местное самоуправление и есть, то исключительно для блезиру. А в целом на настроения быдла — глубоко покласть крепкий дойчский вивимахер. Потому что куда оно денется.

Есть, однако, два-три вопросика, относительно которых симпатиями и мнениями населения оккупанты всё-таки ИНТЕРЕСУЮТСЯ.

Например — отношение к ПАРТИЗАНАМ. Что сделает добрый рюсский мюжичок, когда к нему постучатся окровавленные мужики с оружием? Напоит молоком и даст хлебца на дорожку? Выставит вон, но никому не скажет, что они тут были? Приветит, накормит, спать уложит, а сам отправить ребятёнка в комендатуру — «вот пришли красные, берите их»? Или самолично топором порубит, а головы в комендатуру отнесёт?

При этом более-менее приемлемые для фашистов варианты начинаются с третьего. Даже второй уже создаёт массу ненужных проблем.

Поэтому ПО ЭТОЙ ТЕМЕ оккупанты будут вести вполне осмысленную пропаганду. И не только образцово-показательными расстрелами и сожжением деревень, нет. Но и самыми что ни на есть деликатными способами. То есть — будут объяснять, что партизаны кровожадные звери, что они убивают в основном своих, что они вообще не русские, а евреи-комиссары, что они то, что они сё. И главное — что дома надо сидеть, а если постучатся окровавленные люди — сразу в комендатуру, и лучше с головой под мышкой.

Теперь возьмём нашу россиянскую Администрацию. Её, как и тех фашистов, абсолютно не интересует 95% мнений, имеющихся в голове быдла (включая, разумеется, мнения быдла по поводу справедливости и законности местных порядков). Но 5% мнений быдла её интересуют, и чтобы поддерживать эти 5% в нужном Администрации состоянии, работает огромная мозгомойная машина — начиная от «тель-авизора» и кончая либеральными гадописаками.

А теперь сами подумайте, что именно входит в эти 5%.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter