Терское казачество в период революций и гражданской войны 1917-1931 гг.

В декабре 1918 года на собрании партийного актива в г. Курске Л.Д. Троцкий – председатель Реввоенсовета республики и народный комиссар по военно-морским делам, анализируя результаты года гражданской войны, наставлял: «Каждому из вас должно быть ясно, что старые правящие классы своё искусство, своё мастерство управлять получили в наследие от своих дедов и прадедов. Что можем противопоставить этому мы? Чем нам компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, - только террором. Террором последовательным и беспощадным! Уступчивость, мягкотелость история никогда нам не простит. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат которой, если понадобится, сможет уничтожить десятки тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать действительных, активных наших врагов. Мы вынуждены встать на путь уничтожения».

В подтверждение и развитие этих слов 29 января 1919 года Я. М. Свердловым от лица ЦК РКП(б) направлено циркулярное письмо, известное как «директива о расказачивании всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах». Директива гласила:

«Последние события на различных фронтах и казачьих районах, наши продвижения вглубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск заставляет нас дать указания партийным работникам о характере их работы в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт Гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества, путем поголовного их истребления.

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо принять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

4. Уравнять пришлых иногородних с казаками в земельном и во всех других отношениях.

5. провести полное разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.

7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.

8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.

Центральный Комитет постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзема разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли. ЦК РКП(б)»[35, с. 154-155.].

Существует мнение, что авторство директивы о рассказачивании принадлежит одному лишь человеку – Я. М. Свердлову, и ни ЦК РКП(б), ни Совнарком в принятии этого документа никакого участия не принимали[35, с. 155.]. Однако, анализируя весь ход захвата партией большевиков власти в период 1917-1918 годов, становится очевидным факт закономерности возведения насилия и беззаконности в ранг государственной политики. Стремление к безграничной диктатуре спровоцировало циничное обоснование неизбежности террора.

В этих условиях, развязанный против казаков террор в занятых станицах приобрел такие масштабы, что, 16 марта 1919 года Пленум ЦК РКП(б) вынужден был признать январскую директиву ошибочной. Но маховик машины истребления был запущен, и остановить его было уже невозможно.

Начавшийся государственный геноцид со стороны большевиков и недоверие к вчерашним еще соседям - горцам, страх перед ними, толкнули часть казачества вновь на путь борьбы с Советской властью, но теперь уже в составе Добровольческой армии генерала Деникина.

Начавшийся неприкрытый геноцид казачества привело Дон к катастрофе, но на Северном Кавказе оно закончилось для большевиков полным поражением. 150-тысячная XI армия, которую после смерти Сорокина возглавил Федько, громоздко разворачивалась для решающего удара. С фланга ее прикрывала XII армия занимающая участок от Владикавказа до Грозного. Из этих двух армий был создан Каспийско-Кавказский фронт. В тылах у красных было неспокойно. Ставропольские крестьяне все больше склонялись к белым после нашествия продотрядов. Отворачивались от большевиков горцы, даже те, которые поддерживали их в период общей анархии. Так, внутри чеченцев, кабардинцев и осетин шла своя гражданская война: одни хотели идти с красными, другие с белыми, а третьи – строить исламское государство[54, с. 332.]. Откровенно ненавидели большевиков калмыки после учиненных над ними безобразий. Затаилось после кровавого подавления Бичераховского восстания терское казачество.

4 января 1919 года Добровольческая армия нанесли сокрушительный удар по XI Красной армии в районе станицы Невинномысской и, прорвав фронт, начала преследовать противника по двум направлениям – на Святой Крест и на Минеральные Воды. Гигантская XI-я армия стала разваливаться на части. Орджоникидзе настаивал, чтобы отходить на Владикавказ. Большинство командиров было против, считая, что прижатая к горам армия попадет в ловушку[16, с. 216.]. Уже 19 января белыми был взят Пятигорск, 20 января разгромлена Георгиевская группировка красных.

Для отпора белым войскам и для руководства всеми военными операциями в крае решением Кавказского краевого комитета РКП(б) еще в конце декабря 1918 года был создан Совет Обороны Северного Кавказа во главе с Г. К. Орджоникидзе. По указанию Совета Народных Комисаров РСФСР на Северный Кавказ в помощь XI армии отправили вооружение и боеприпасы[55, с. 35-37.].

Но, несмотря на все принятые меры, части Красной армии не смогли противостоять натиску Добровольческой армии. Чрезвычайный комиссар Юга России Г. К. Орджоникидзе в телеграмме на имя В. И. Ленина от 24 января 1919 года так сообщал о положении дел: «XI армии нет. Она окончательно разложилась. Противник занимает города и станицы почти без сопротивления. Ночью вопрос стоял покинуть всю Терскую область и уйти в Астрахань»[56, с. 66.].

25 января 1919 года в ходе общего наступления Добровольческой армии на Северном Кавказе Кабардинская конная бригада в составе двух полков под командованием ротмистра Заурбека Даутокова-Серебрякова с боем занимает Нальчик и Баксан. А 26 января отряды А. Г. Шкуро занимают железнодорожные станции Котляревская и Прохладная[57, с. 68.]. Одновременно белогвардейская Черкесская дивизия и два казачьих пластунских батальона, повернув направо от станицы Новоосетинской, вышли к Тереку около кабардинского селения Абаево и соединившись у станции Котляревской с отрядами Шкуро по линии железной дороги двинулись к Владикавказу. К началу февраля белые части генералов Шкуро, Покровского и Улагая блокировали с трех сторон административный центр Терской области – город Владикавказ. 10 февраля 1919 года Владикавказ был взят. Деникинское командование вынудило XI-ю Красную армию отступить по голодным степям к Астрахани. Остатки XII-й Красной армии рассыпались[16, с. 218.]. Чрезвычайный комиссар Юга России Г. К. Орджоникидзе с небольшим отрядом бежал в Ингушетию, некоторые части под командованием Н. Гикало ушли в Дагестан, а основная масса, представляя из себя уже беспорядочные толпы беженцев, хлынула в Грузию через зимние перевалы, замерзая в горах, погибая от лавин и снегопадов, истребляемая вчерашними союзниками – горцами. Грузинское правительство, опасаясь тифа, отказалось их пускать. Красные попытались штурмом прорваться из Дарьяльского ущелья но были встречены пулеметным огнем. Многие погибли. Остатки сдались грузинам и были интернированы в качестве военнопленных[16, с. 218.].

Ко времени занятия Добровольческой армией Северного Кавказа из самостоятельных терских частей, уцелевших после поражения восстания, сохранился только отряд терских казаков в Петровске во главе с командующим войсками Терского края генерал-майором И. Н. Косниковым. В его состав входили Гребенской и Горско-Моздокский конные полки, конная сотня копайских казаков, 1-й Моздокский и 2-й Гребенской пластунские батальоны, пешая сотня копайских казаков, 1-й и 2-й артиллерийские дивизионы. К 14 февралю 1919 года отряд насчитывал 2 088 человек[58, с. 108.].

Одной из первых частей терцев, присоединившихся к Добровольческой армии, был Терский офицерский полк, сформированный 1 ноября 1918 года из офицерского отряда полковника Б. Н. Литвинова, прибывшего в армию после поражения Терского восстания (расформирован в марте 1919 года), а также отряды полковников В. К. Агоева, З. Даутокова-Серебрякова и Г. А. Кибирова[58, с. 108.].

8 ноября 1918 года в составе Добровольческой армии был сформирован 1-й Терский казачий полк (позднее влитый в состав 1-й Терской казачьей дивизии). Широкое формирование терских частей началось с утверждением Добровольческой армии на Северном Кавказе. Основу терских формирований в Гражданскую войну составляли 1, 2, 3 и 4-я Терские казачьи дивизии и 1, 2, 3 и 4-я Терские пластунские бригады, а также Терские казачьи конно-артиллерийские дивизионы и отдельные батареи, входившие как в состав Войск Терско-Дагестанского края, так и Добровольческой и Кавказской Добровольческой армий. Начиная с февраля 1919 года, терские формирования уже вели самостоятельные боевые операции против Красной армии. Это было особенно значимо для белых сил на юге, в связи с переброской Кавказской Добровольческой армии на Северный фронт.

Терская пластунская отдельная бригада была сформирована в составе Добровольческой армии 9 декабря 1918 года из вновь сформированных 1-го и 2-го Терских пластунских батальонов и Терского казачьего артиллерийского дивизиона, в состав которого входили 1-я Терская казачья и 2-я Терская пластунская батареи.

С окончанием Северокавказской операции Добровольческой армии Вооруженные силы на Юге России установили контроль над большей частью территории Северного Кавказа. 10 января 1919 года А. И. Деникин назначил главноначальствующим и командующим войсками созданного Терско-Дагестанского края командира III-го армейского корпуса генерала В. П. Ляхова. Вновь назначенному командующему, в целях воссоздания Терского казачьего войска было приказано собрать казачий Круг для выбора Войскового атамана. Терский большой Войсковой круг начал свою работу 22 февраля 1919 года. На повестку дня вынесено более двадцати вопросов, но по своей значимости в первом ряду стоял вопрос о принятии новой Конституции области, которая затем была принята 27 февраля. На следующий день после принятия Конституции состоялись выборы войскового атамана. Им стал генерал-майор Г. А. Вдовенко – казак станицы Государственной. Большой Круг выказал поддержку Добровольческой армии, избрал малый Круг (Комиссию законодательных положений). Одновременно Войсковой круг принял решение о временном размещении войсковых органов власти и резиденции войскового атамана в городе Пятигорске[59, с. 94.].

Освобожденные от Советской власти территории возвращались в русло мирной жизни. Сама бывшая Терская область была преобразована в Терско-Дагестанский край с центром в Пятигорске[21, с. 228.]. Казаки выселенных в 1918 году сунженских станиц были возвращены обратно.

Англичане попытались было ограничить продвижение белогвардейцев, сохранив нефтяные месторождения Грозного и Дагестана за мелкими «суверенными» образованиями, вроде правительства Центрокаспия и Горско-Дагестанского правительства. Отряды англичан, даже высадившись в Петровске, начали движение на Грозный. Опередив англичан белогвардейские части 8 февраля вступили в Грозный и двинулись дальше, занимая каспийское побережье до Дербента.

В горах, к которым подступили белогвардейские войска, царила неразбериха. У каждого народа существовало свое правительство, а то и несколько. Так, чеченцы образовали два национальных правительства, которые вели между собой кровопролитные войны по несколько недель. Убитых считали сотнями[54, с. 332.]. Почти в каждой долине ходили свои деньги, часто самодельные, а общепризнанной «конвертируемой» валютой были винтовочные патроны. Гарантами «горских автономий» пытались выступать и Грузия, и Азербайджан, и даже Великобритания[16, с. 218.]. Но главнокомандующий Добровольческой армией А. И. Деникин (которого советская пропаганда так любила изображать марионеткой Антанты) решительно потребовал упразднения всех этих «автономий». Поставив в национальных областях губернаторов из белых офицеров данных национальностей. Так, например, 19 января 1919 года главнокомандующий Терско-Дагестанской областью генерал-лейтенант В. П. Ляхов издал приказ, согласно которому правителем Кабарды назначался полковник, впоследствии генерал-майор, Тембот Жанхотович Бекович-Черкасский. Его помощниками: по военной части назначен ротмистр Заурбек Даутоков-Серебряков, по гражданскому управлению полковник Султанбек Касаевич Клишбиев[59, с. 93.].

Опираясь на поддержку местной знати, генерал Деникин созвал в марте 1919 года горские съезды в Кабарде, Осетии, Ингушетии, Чечне и Дагестане. Эти съезды избрали Правителей и Советы при них, обладавшие обширными судебно-административными полномочиями. Сохранялось право шариата в уголовных и семейных делах[54, с. 333.].

В начале 1919 года в Терско-Дагестанском крае сложилась система самоуправления краем двух центров: казачьего и добровольческого (оба находились в Пятигорске). Как отмечал позднее А. И. Деникин, нерешенность ряда вопросов, восходивших еще к дореволюционному времени, недоговоренность во взаимоотношениях, влияние на терцев кубанских самостийников не могли не породить трений между этими двумя властями. Только благодаря осознанию смертельной опасности в случае разрыва, отсутствию в массе терского казачества самостийных тенденций, личным взаимоотношениям представителей обеих ветвей власти, государственный механизм на Северном Кавказе работал на протяжении 1919 года без существенных перебоев. До конца белой власти край продолжал находиться в двойном подчинении: представитель добровольческой власти (генерала Ляхова 16 (29) апреля 1919 года сменил генерал от кавалерии И. Г. Эрдели) руководствовался «Основными положениями» о Терско-Дагестанском крае, составление которых было закончено Особым совещанием в мае 1919 года; войсковой атаман правил на основании Терской конституции[54, с. 334.].

Политические разногласия и недоразумения между представителями двух властей, как правило, заканчивались принятием компромиссного решения. Трения между двумя центрами власти на протяжении 1919 года создавала главным образом небольшая, но влиятельная часть радикальной самостийной терской интеллигенции в правительстве и Круге. Наиболее наглядной иллюстрацией может служить позиция терской фракции Верховного казачьего круга, собравшегося в Екатеринодаре 5 (18) января 1920 года в качестве верховной власти Дона, Кубани и Терека. Терская фракция сохранила лояльное отношение к правительству Юга России, исходя из положения неприемлемости для войска сепаратизма и судьбоносности горского вопроса. Резолюция о разрыве отношений с Деникиным была принята Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека при незначительном количестве голосов терской фракции, большая часть которой разъехалась по домам[58, с. 109.].

На территории, освобожденной от большевиков, налаживалась работа транспорта, открывались парализованные предприятия, оживала торговля. В мае 1919 года в Ставрополе прошел Юго-Восточный русский Церковный Собор. В Соборе участвовали епископы, клирики и миряне, выбранные от Ставропольской, Донской, Кубанской, Владикавказской и Сухумско-Черноморской епархий, а также члены Всероссийского Поместного Собора, оказавшиеся на юге страны. На Соборе обсуждались вопросы духовного и общественного устройства этой обширной территории, и было образованно Высшее Временное Церковное Управление. Его председателем стал архиепископ Донской Митрофан (Симашкевич), членами – архиепископ Таврический Димитрий (Абашидзе), епископ Таганрогский Арсений (Смоленец), протопресвитер Г. И. Щавельский, профессор А. П. Рождественский, граф В. Мусин-Пушкин и профессор П. Верховский[60, с. 235-236.].

Таким образом, с приходом белых войск в Терской области было восстановлено казачье войсковое правительство во главе с атаманом генерал-майором Г. А. Вдовенко. Продолжил свою работу и «Юго-Восточный Союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей», основой которого являлась идея федеративного начала Дона, Кубани, Терека, региона Северного Кавказа, а так же Астраханского, Уральского и Оренбургского войск. Политической целью Союза было присоединение его как самостоятельного государственного объединения к будущей Российской федерации[17, с. 345.].

А. И. Деникин в свою очередь ратовал за «сохранение единства Российской державы при условии предоставления автономии отдельным народностям и самобытным образованиям (казачество), а также широкой децентрализации всего государственного управления… В основу децентрализации управления положено было деление занимаемой территории на области»[61, с. 100, 103. ].

Признавая за казачьими войсками принципиальное право автономии, Деникин делал оговорку в отношении Терского войска, которое «ввиду крайней чересполосицы и необходимости примирения интересов казаков и горцев» должно было на правах автономии войти в Северокавказскую область. Планировалось включение представителей казачества и горских народов в новые структуры областной власти. Горским народам предоставлялось широкое самоуправление в рамках этнических границ, с выборной администрацией, невмешательством со стороны государства в вопросы религии и народного образования, но без финансирования этих программ из государственного бюджета[61, с. 105-106.].

В отличие от Дона и Кубани, на Тереке не ослабла «связь с общерусской государственностью». Избранный войсковым атаманом Герасим Андреевич Вдовенко 21 июня 1919 года в театре «Парк» города Ессентуки открыл очередной Большой Круг Терского казачьего войска. На круге присутствовал и Главнокомандующий Добровольческой армией А. И. Деникин[21, с. 229.]. В программе Терского правительства говорилось, что «только решительная победа над большевизмом и возрождение России создадут возможность восстановления мощи и родного войска, обескровленного и ослабленного гражданской борьбой»[61, с. 187-188.].

Ввиду непрекращающейся войны, терцы были заинтересованы в увеличении своей численности за счет привлечения в антибольшевистскую борьбу своих соседей-союзников. Таким образом, в Терское войско был включен народ караногайцев, а на Большом Круге казаки выразили принципиальное согласие на присоединение к Войску «на равных правах» осетин и кабардинцев. Сложнее обстояло дело с иногородним населением. Поощряя вступление отдельных представителей коренных крестьян в казачье сословие, терцы с большим предубеждением относились к требованию иногородних решить земельный вопрос, ввести их в работу Круга, а также в органы центрального и местного управления[4, с. 108.].

В освобожденной от большевиков Терской области прошла полная мобилизация. Кроме казачьих полков, на фронт были отправлены и части, сформированные из горцев. Желая подтвердить лояльность Деникину, даже вчерашние враги терцев – чеченцы и ингуши откликнулись на призыв Главнокомандующего Добровольческой армией и пополнили белогвардейские ряды своими добровольцами.

Уже в мае 1919 года на Царицинском фронте кроме кубанских строевых частей действовали Черкесская конная дивизия и Карачаевская конная бригада. Сюда же были переброшены прибывшие с Терека и Дагестана 2-я Терская казачья дивизия, 1-я Терская пластунская бригада, Кабардинская конная дивизия, Ингушская конная бригада, Дагестанская конная бригада и Осетинский конный полк. На Украине против Махно были задействованы 1-я Терская казачья дивизия и Чеченская конная дивизия[62, с. 231, 254.].

Обстановка на Северном Кавказе оставалась крайне сложной. В июне подняла восстание Ингушетия, но уже через неделю оно было подавлено. Кабарду и Осетию беспокоили своими вылазками балкарцы и «керменисты» (представители осетинской революционно-демократической организации). В горной части Дагестана поднял восстание Али-Хаджи, а в августе эту «эстафету» принял чеченский шейх Узун-Хаджи, обосновавшийся в Ведено[4, с. 109.]. Все националистические и религиозные выступления на Северном Кавказе не только поддерживались, но и провоцировались антироссийскими кругами в Турции и Грузии. Постоянная военная опасность вынуждала Деникина держать в этом регионе до 15 тысяч бойцов под командованием генерала И. Г. Эрдели[61, с. 265-273.], в том числе, к Северокавказской группировке относились две терские дивизии – 3-я и 4-ая, и еще одна пластунская бригада[62, с. 363.].

Между тем обстановка на фронте была еще плачевнее. Так, к декабрю 1919 года Добровольческая армия генерала Деникина под напором втрое превосходящих сил противника потеряла 50% своего личного состава. Одних только раненых на 1 декабря числилось в военно-лечебных заведениях юга России 42 733 человека[61, с 293-294.]. Началось широкомасштабное отступление Вооруженных сил Юга России. 19 ноября части красной армии ворвались в Курск, 10 декабря был оставлен Харьков, 28 декабря – Царицын, а уже 9 января 1920 года Советские войска вошли в Ростов-на-Дону[16, с. С. 371-375.].

8 января 1920 года терские казаки понесли невосполнимые потери – части Первой Конной армии Буденного почти полностью уничтожили Терскую пластунскую бригаду. В это же время командующий конным корпусом генерал К. К. Мамонтов, невзирая на приказ атаковать противника, уводил свой корпус через Аксай на левый берег Дона [61, с. 300-301.].

В январе 1920 года Вооруженные силы Юга России насчитывали 81 506 человек, из них: Добровольческие части – 30 802, Донского войска – 37 762, Кубанского войска – 8 317, Терского войска – 3 115, Астраханского войска – 468, Горские части – 1042[61, с. 304.]. Этих сил было явно недостаточно для сдерживания наступления красных, но сепаратистские игры казачьих лидеров продолжались и в этот критический для всех антибольшевистских сил момент.

В Екатеринодаре 18 января 1920 года собрался казачий Верховный Круг, который приступил к созданию независимого союзного государства и объявил себя верховной властью по делам Дона, Кубани и Терека. Часть донских делегатов и почти все терцы призывали к продолжению борьбы в единении с главным командованием. Большая часть кубанцев, часть донцов и несколько терцев требовали полного разрыва с Деникиным. Некоторая часть кубанцев и донцов склонялись к прекращению борьбы.

По свидетельству А. И. Деникина, «только терцы – атаман, правительство и фракция Круга – почти в полном составе представляли единый фронт». В адрес кубанцев неслись упреки в оставлении кубанскими частями фронта, высказывались предложения выделить из этого войска восточные отделы («линейцев») и присоединить их к Тереку. Терский атаман Г. А. Вдовенко выступил с такими словами: «Течение у терцев одно. Золотыми буквами у нас написано «Единая и неделимая Россия»[61, с. 345-346, 352.].

В конце января 1920 года было разработано компромиссное положение, принятое всеми сторонами:

1. Южнорусская власть устанавливается на основах соглашения между главным командованием Вооруженными силами на Юге России и Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека, впредь до созыва Всероссийского Учредительного собрания.

2. Первым главой Южнорусской власти…признается генерал-лейтенант А. И. Деникин.

3. Закон о преемстве власти главы государства вырабатывается Законодательной палатой на общем основании.

4. Законодательная власть на Юге России осуществляется Законодательной палатой.

5. Функции исполнительной власти, кроме возглавляющего Южнорусскую власть, определяет Совет министров…

6. Председатель Совета министров назначается лицом, возглавляющим Южнорусскую власть.

7. Лицу, возглавляющему Южнорусскую власть, принадлежит право роспуска Законодательной палаты и право относительного «вето»…

По согласованию с тремя фракциями Верховного Круга был сформирован кабинет министров, но «появление нового правительства не внесло никакой перемены в течение событий»[61, с. 367-370.].

Военный и политический кризис белогвардейского Юга нарастал. Правительственная реформа уже не спасала положение – фронт рухнул. 29 февраля 1920 года частями Красной армии был взят Ставрополь, 17 марта пали Екатеринодар и станица Невинномысская, 22 марта – Владикавказ, 23 марта – Кизляр, 24 марта – Грозный, 27 марта – Новороссийск, 30 марта – Порт-Петровск и 7 апреля – Туапсе. Почти на всей территории Северного Кавказа была восстановлена Советская власть, что и было подтверждено декретом от 25 марта 1920 года[15, с. 248, 529.].

Часть армии Вооруженных сил Юга России (около 30 тысяч человек) была эвакуирована из Новороссийска в Крым. Терские казаки, покинувшие Владикавказ (всего вместе с беженцами около 12 тысяч человек), ушли по Военно-Грузинской дороге в Грузию, где они были интернированы в лагеря близ Поти, в болотистой малярийной местности. Деморализованные казачьи части, зажатые на Черноморском побережье Кавказа, в большинстве своем сдались в плен красным частям[16, с. 440, 445.].

4 апреля 1920 года А. И. Деникин отдал приказ о назначении своим приемником на должность Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России генерал-лейтенанта барона П. Н. Врангеля[61, с. 448.].

После эвакуации Вооруженных сил Юга России в Крым из остатков терских и астраханских казачьих частей в апреле 1920 года была сформирована Отдельная Терско-Астраханская казачья бригада, которая с 28 апреля как Терско-Астраханская бригада входила в состав 3-й конной дивизии Сводного корпуса. 7 июля, после переформирования, бригада вновь стала отдельной. Летом 1920 года она входила в состав Группы войск особого назначения, участвовавшей в Кубанском десанте. С 4 сентября бригада действовала отдельно в составе Русской армии и включала 1-й Терский, 1-й и 2-й Астраханские полки и Терско-Астраханский казачий конно-артиллерийский дивизион и Отдельную Терскую запасную казачью сотню[58, с. 110.].

Отношение казаков к барону Врангелю было двойственное. С одной стороны, он способствовал разгону в 1919 году Кубанской Краевой Рады, с другой стороны, его жесткость и приверженность к порядку импонировали казакам. Не испортило отношение к нему казаков и то, что Врангель отдал под суд донского генерала Сидорина за то, что тот телеграфировал войсковому атаману Богаевскому о своем решении «вывести Донскую армию из пределов Крыма и того подчинения, в котором она сейчас находится»[16, с. 452.].

Сложнее обстояло дело с кубанскими казаками. Войсковой атаман Букретов был противником эвакуации в Крым зажатых на Черноморском побережье казачьих частей. Врангель не сразу смог отправить атамана на Кавказ для организации эвакуации, и остатки тех, кто не сдался в плен красным (около 17 тысяч человек), только 4 мая смогли погрузиться на корабли[36, с. 282.]. Букретов передал атаманскую власть председателю кубанского правительства Иванису и вместе с «самостийниками» - депутатами Рады, захватив с собой часть войсковой казны, бежал в Грузию. Собравшаяся в Феодосии Кубанская Рада признала Букретова и Иваниса изменниками, и избрала войсковым атаманом боевого генерала Улагая, но он от власти отказался[17, с. 386-387.].

Немногочисленная терская группа во главе с атаманом Вдовенко была традиционно враждебна сепаратистским движениям и, поэтому, не имела с амбициозными казачьими лидерами ничего общего.

Отсутствие единства в политическом казачьем лагере и бескомпромиссное отношение Врангеля к «самостийникам» позволили главнокомандующему Русской армией заключить с войсковыми атаманами тот договор, который он считал необходимым для государственного устройства России. Собрав вместе Богаевского, Иваниса, Вдовенко и Ляхова, Врангель дал им 24 часа на размышление, и, таким образом, «22 июля состоялось торжественное подписание соглашения… с атаманами и правительствами Дона, Кубани, Терека и Астрахани… в развитие соглашения от 2 (15) апреля сего года…

1. Государственным образованиям Дона, Кубани, Терека и Астрахани обеспечивается полная независимость в их внутреннем устройстве и управлении.

2. В Совете начальников управлений при Правительстве и Главнокомандующем участвуют, с правом решающего голоса по всем вопросам, председатели правительств государственных образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани или замещающие их члены их правительств.

3. Главнокомандующему присваивается вся полнота власти над всеми вооруженными силами государственных образований… как в оперативном отношении, так и по принципиальным вопросам организации армии.

4. Все необходимые для снабжения… продовольственные и иные средства предоставляются… по особой разверстке.

5. Управление железнодорожными путями и магистральными телеграфными линиями предоставляется власти Главнокомандующего.

6. Соглашение и переговоры с иностранными правительствами, как в области политической, так и в области торговой политики осуществляются Правителем и Главнокомандующим. Если переговоры эти касаются интересов одного из государственных образований…, Правитель и Главнокомандующий предварительно входит в соглашение с подлежащим атаманом.

7. Устанавливается общая таможенная черта и единое косвенное обложение…

8. На территории договаривающихся сторон устанавливается единая денежная система…

9. По освобождении территории государственных образований… настоящее соглашение имеет быть внесено на утверждение больших войсковых Кругов и краевых Рад, но приемлет силу тотчас по его подписании.

10. Настоящее соглашение устанавливается впредь до полного окончания Гражданской войны»[17, с. 380.].

Неудачная высадка Кубанского десанта во главе с генералом Улагаем на Кубани в августе 1920 года, и захлебнувшееся сентябрьское наступление на Каховском плацдарме вынудили барона Врангеля замкнуться в пределах Крымского полуострова и начать подготовку к обороне и эвакуации[4, с. 113.].

К началу наступления 7 ноября 1920 года Красная армия насчитывала 133 тысячи штыков и шашек, в Русской армии было 37 тысяч штыков и шашек. Превосходящие силы Советских войск сломили оборону, и уже 12 ноября барон Врангель издал приказ об оставлении Крыма. Организованная Главнокомандующим Русской армии эвакуация была закончена 16 ноября 1920 года и позволила спасти около 150 тысяч военных и гражданских лиц, из них около 30 тысяч казаков[36, с. 288.].

Территорию России покинули остатки последнего временного общегосударственного правительства и последних легитимных правительств казачьих войск Российской империи, в том числе и Терского.

После эвакуации Русской армии из Крыма в Чаталдже в составе Донского корпуса был сформирован Терско-Астраханский полк. После преобразования армии в Русский Обще-Воинский Союз (РОВС) полк до 1930-х годов представлял собой кадрированную часть. Так к осени 1925 года в полку насчитывалось 427 человек, в том числе 211 офицеров[58, с. 110.].

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
  • Самое читаемое
  • Все за сегодня
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter