АПН Проверь свои убежденияРентген на домуНационально-Демократическая Партия
Главная События Публикации Мнения Авторы Темы Библиотека ИНС
Четверг, 28 июля 2016 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Русский успех в исторической ретроспективе: «добрым молодцам урок»
2006-12-27 Андрей Фурсов

Русский успех в исторической ретроспективе: «добрым молодцам урок»

I

Тема моего выступления — успехи России и успехи русских (это далеко не всегда совпадает) в исторической ретроспективе и уроки этой ретроспективы. Вопрос, над которым я хочу поразмышлять — какие периоды русской истории были наиболее успешными для страны и народа, как соотносились друг с другом фазы внутреннего и внешнего успеха.

В русской истории можно выделить три крупные структуры: Московское самодержавие, Петербургское самодержавие и коммунистический строй («исторический коммунизм» — т.е. то, что реально было в истории, а не на страницах учебников научного коммунизма и пропагандистских изданий, где коммунизм рассматривался как высшая стадия социализма). Я в основном буду говорить о второй и третьей структурах, поскольку первая структура — Московское царство — совпала с генезисом «русского хаосмоса», а потому её фазы смазаны, тогда как в Петербургском самодержавии и комстрое фазы просматриваются чётко и между фазами обеих структур очевиден параллелизм.

Первую фазу обеих структур я называю «демонархией» (1). Это можно расшифровать и как «демоническую власть», и как «монархию демоса» (народа), и как «якобы монархию», а на самом деле нечто намного более крутое. В Петербургском самодержавии это режим Петра I, «реликтовое излучение» которого можно уловить вплоть до 1750-х — 60-х годов; в комстрое это, конечно же, сталинский режим, ну а в московском царстве это режим Ивана Грозного, начиная с опричнины. Последняя стала эмбрионом и одновременно средством возникновения и Московского самодержавия, и самодержавия вообще, и русской власти как уникального — автосубъектного и надзаконного — феномена. По сути, это было началом смуты по отношению к княжебоярскому режиму и одновременно демонархией, вызвавшей ответную реакцию — сначала боярскую, а затем общесоциальную смуту 1584/1598 — 1613/1619 гг. (её латентную фазу — 1584-1598 гг. можно в известном смысле считать «оттепелью»).

Демонархия реализуется как подавление опирающимся на значительную часть населения (народа) центроверхом (последний персонифицирован единодержавным правителем, как бы он ни назывался, и «спаянным» с ним чрезвычайным органом — опричнина, гвардия Петра I, ЧК — ГПУ — ОГПУ — НКВД) верхов и «остальной» части народа. По сути, это «холодная» гражданская война, фаза кристаллизации, торможения. Поскольку одна из главных задач демонархии — подавление основной массы населения, которая, естественно, представлена русскими, то, как правило, демонархические (или — шире — послесмутные) фазы характеризуются русофобией, а в «чрезвычайках» в связи с этим всегда обнаруживается большое количество нерусских элементов, главным образом в руководстве — немцы, латыши, евреи. Но есть и обратная связь — русофобия как следствие значительной численности нерусских в органах репрессий и культуры. Классический случай — большевистский режим в 1917–1934/37 гг. Национальное по форме облекает социально-властное содержание и его специфические задачи на фазе демонархии.

«Оттепель» — вторая фаза структур русской истории. «Оттепели» — это выпуск пара после демонархического перенапряжения, это ослабление хватки центроверха на горле господствующих групп. (Начинаются «оттепели» с того, что эти группы обеспечивают себе гарантии физической безопасности). В петербургском самодержавии это период между (условно) 1762 г. и 1815 г., а в комстрое, который «проигрывал» все фазы в ускоренном темпе, это 1953–1962/68 гг. Главный «оттепельный» конфликт — борьба господствующих групп с центроверхом за экономические и социальные гарантии своего привилегированного существования.

Третья фаза — «застой». Это период стабилизации общества, укрепления и консолидации его господствующих групп, накопление «социального жирка» (прежде всего в виде среднего класса или эквивалентно сравнимых групп). «Застой» — это торжество горизонтальной мобильности над вертикальной на верхних ступенях социальной пирамиды и значительная расслабленность на средних и нижних. Главный принцип фаз «застоя» сформулирован одним из героев гайдаевской комедии «Операция “Ы” и другие приключения Шурика» пьяницей Федей. Обращаясь к пытающемуся перевоспитать его студенту Шурику, Федя говорит, что теперь другие времена: «к людям надо относиться мягше, а на вопросы смотреть ширше». Фазы «застоя» в русской истории — соответственно, 1815–1855 и 1962/68–1985/87 гг.

«Застой» быстро минует свою «зрелую» подфазу и переходит в подфазу упадка и разложения, вслед за чем наступает смута. Центроверх раздваивается; иногда властей больше чем две, но главных властей две: Василий Шуйский против Тушинского лагеря и Второе земское ополчение против казаков; Петросовет против Временного правительства и «красные» против «белых»; РСФСР (Ельцин) против Центра (Горбачёв) и президент (Ельцин) против Верховного Совета.

Смуты — наиболее опасные фазы во всех структурах русской истории и в русской истории в целом: сопровождаясь гражданской войной, интервенцией (прямой — военной, как это было в начале XVII и в начале ХХ в., и косвенной — экономической и информационной культурно-психологической, или психоисторической, как это происходит со второй половины 1980-х годов), они ставят государство на грань уничтожения и (или) действительно уничтожают его, и после смуты на его месте возникает новая структура.

II

Таким образом, мы имеем следующую циклику структур русской истории: демонархия — оттепель — застой — смута. После смут, казалось, Россию легко добить извне. Но легко добить и вообще добить исторически не получилось. Почему? Что спасало Россию от последствий смуты?

Прежде всего — самоотверженность и особый — упёртого московского типа — героизм народа. Однако весьма важную роль играли и внешние условия — так складывалось, что добить Московское царство после смут оказывалось некому. После окончания Смутного времени в 1618–19 гг. Московию можно было брать «тёпленькой». Однако Европа была занята Тридцатилетней войной (1618–1648), а когда война закончилась, Московское царство уже прочно стояло на ногах и само развернуло борьбу за Малороссию с традиционным врагом — Польшей.

Аналогичным образом обстояло дело в 1920-е — 30-е годы. СССР смог не только встать на ноги, но и подготовиться к войне, потому что в мировой капиталистической системе шла борьба немцев и англосаксов, Германии и США за корону нового гегемона капсистемы, а внутри англосаксонского мира США вели борьбу за подрыв Британской империи. И пока хищники, представляющие два западных начала, грызлись между собой, СССР ковал щит и меч.

Наибольшую силу в мировой системе Россия набирала после мировых войн, т.е. войн за гегемонию в мировой капсистеме. В мировой системе фазы наибольшего успеха России — это послевоенные периоды, периоды после окончания мировых войн, в которых Россия играла решающую роль. Хотя Россия и СССР никогда не претендовали на место Гегемона внутри капсистемы (этот приз оспаривали континентальные державы Франция и Германия у морских англосаксонских — Великобритании и США) и в войнах выступала на стороне «моряков-англосаксов» против континенталов (2), главным театром мировых войн становилась русская территория — как будто буржуинам не хватало собственного пространства для выяснения своих буржуинских отношений, и они выносили последнее во внешний для капсистемы мир — евразийский. Более того, именно Россия своей людской массой и своим пространством решала исход мировых войн и, выходя из них, становилась одной из двух сверхдержав: в 1815–1855 гг. вместе с Великобританией, в 1945–1991 гг. (пик 1962–1987 гг.) вместе с США.

Как мы видим, фазы наибольших внешних успехов России коррелируют главным образом с внутренними фазами «застоя». Россия Николая I и СССР Брежнева — вот эпохи наибольшего могущества России/СССР в мировой системе, и в то же время это — эпохи наибольшего внутреннего спокойствия, улучшения благосостояния значительной части общества: «живи да работай — хорошая жизнь», как говорилось в «Сказке о военной тайне, о Мальчише-кибальчише и его твёрдом слове», а «запахи дыма с пожаров» или «пороха с разрывов» были далеко — в том «прекрасном далёко», которое, несмотря на просьбы, чаще всего оказывалось жестоким — и само по себе, и по сравнению с «застойными» временами».

III

Но были ли успехи России автоматически успехами русских?

По части усилий и решающего вклада в победу — всегда. А вот по части вознаграждения — нет.

Власть содержала империю, а затем СССР за счёт русского (т.е. русские + белорусы + малороссы) этнического ресурса. Правы те, кто называет Россию и СССР «империями наоборот», где державообразующий народ не эксплуатировал окраины и их народы, а наоборот, вкладывал в них средства, отрывая от себя, в ущерб себе.

Русские, как правило, были народом-победителем, который не получал ничего, будь то мировые англо-французские (Семилетняя и революционно-наполеоновские) войны или англосаксонско-германские (1914–1918 гг. и 1939–1945 гг.). Русские выигрывали войны, вытаскивали Российскую империю, а затем СССР (протоглобальный комплекс), но по сути ничего не получали. Со «стеклянной ясностью» (В. Набоков) это проявилось в советский период русской истории, когда расходы трёх славянских республик, особенно РСФСР и Белоруссии были существенно меньше их доходов, тогда как расходы всех остальных республик намного превышали их доход — разрыв создавался путём перекачки средств (и кадров) из русского центра на нерусские окраины.

Ослабление власти в центре приводило к тому, что русские, в конечном счёте, опрокидывали существующую структуру власти, начинался распад державы, на её месте возникала новая, причём ранней, первоначальной её формой становился антирусский, русофобский режим, который через 15–20 лет функционирования устранялся мирным или насильственным способом.

IV

Какова с исторической точки зрения нынешняя ситуация?

В 1991 г. русские (с помощью Запада и окраин) обрушили СССР, началась смута, и вроде бы сегодня мы находимся на выходе из неё, в её финальной стадии, которую, комбинируя В.О. Ключевского с С.Ф. Платоновым, можно назвать национально-религиозной. То есть речь идёт о выходе из смуты на пути национальной консолидации, как это произошло в первой половине XVII в. и в первой половине ХХ в. Началом выхода СССР из смуты стали отстрел «ленинской гвардии», «интернационалистов», а концом — Великая Отечественная война, положившая конец «холодной» гражданской, война, заставившая коммунистическую власть развернуться в сторону русских традиций и русского народа, обеспечившего комстрою победу в ней.

Как мы помним, выход из смуты осуществлялся на пути демонархии, в значительной степени русофобской, будь то преследование раскольников и привилегии немцам или подавление русских вообще. В 1990-е годы ельцинский режим был, конечно же, русофобским, но он не был демонархией — то была часть смуты, обусловленная тесным союзом правящей верхушки с иностранным капиталом. Обязательно ли новая демонархия («неоопричнина»), если она состоится, должна быть антирусской? Думаю, нет. Во-первых, значительная часть антирусского запала вышла в ходе самой смуты. Во-вторых, впервые с середины XVI в. русские в Московии — России — СССР — РФ составляют не половину населения страны, а подавляющую массу — 80%. Это столько, сколько евреев в Израиле и ханьцев в Китае; цифра 80% по ооновским стандартам позволяет говорить о мононациональном государстве — и действительно, вряд ли кто-то назовёт Китай и Израиль многонациональными государствами (много наций в стране ещё не делает государство многонациональным).

Сегодня в РФ впервые за последние 150–200 лет начинает действительно развиваться нечто похожее на русскую нацию. Ни в России, ни в СССР процесс превращения русского народа в нацию не получил своего завершения. Теперь, несмотря на целый ряд серьёзных трудностей на этом пути, есть хорошие шансы на завершение процесса формирования нации посредством национального возрождения. Процесс этот страшит русофобов всех мастей, отказывающих русским в праве на нацию, национализм и даже историю: русскую нацию стремятся подменить «российской», т.е. этническое заместить территориальным, содержание — пространственной функцией; русский национализм приравнивается к фашизму и ксенофобии, тогда как другие «национализмы», особенно антирусской направленности, приветствуются; наконец, русской истории, истории русского мира вообще отказывают в праве на существование, подменяя её в российской и растворяя в ней, таким образом, история растворяется в географии. Реакция русофобов понятна: если русским суждено выйти из смуты, а России — возродиться, то только на пути национальной консолидации державообразующего народа, чего, конечно же, стремятся всеми силами не допустить наши конкуренты за рубежом и их лакеи-смердяковы внутри страны.

Некоторые тенденции развития нынешней мировой ситуации способствует новому русскому успеху — на этот раз успеху одновременно русских и России. Сегодня одно невозможно без другого: господствующие группы РФ смогут реально укрепить своё положение в мире только при опоре на державообразующий народ и его ресурсы, направленные прежде всего на развитие этого народа (равно как и других коренных народов России, сплачивающихся вокруг стержневого народа и организуемых им).

Тот мир, который возник в декабре 1989 г. и который журналисты окрестили «мальтийским», расползается на наших глазах. Гегемония США, как показали поражение американцев в Ираке и их неспособность предпринять что-либо серьёзное по отношению к Ирану и КНДР, вовсе не так сильна. Подъём Китая, европейско-американские противоречия, «левый» поворот в Латинской Америке — всё это факторы, на которых можно и нужно играть. Но для того, чтобы играть успешно, нам необходимы воля (субъектность), единство и разум, т.е. знание, адекватное миру.

В своей замечательной книге «Великая трансформация» (1944 г.) Карл Поланьи характеризует лидеров Третьего Рейха как обладателей «зловещего интеллектуального превосходства» над лидерами западных демократий и о том, что они успешно применили его для разрушения «версальского мира», т.е. систему сконструированную с целью воспроизводства исторического проигрыша Германии. Но то же можно сказать и о большевистском руководстве 1920-х — 30-х годов (3), которое тоже обладало зловещим интеллектуальным превосходством над своими западными оппонентами и тоже поставило это превосходство на службу разрушения существовавшего порядка. И это естественно: в мироустройстве 1920-х — 30-х гг. как СССР, так и Германии была уготована роль игроков если не второсортных, то второго плана, одним словом — «лузеров». Качественно улучшить своё положение в рамках существовавшей системы было невозможно. Ergo: нужно было ломать систему.

Нынешняя мировая ситуация во многом напоминает 1920-е — 30-е годы: РФ не удастся качественно улучшить своё положение в существующей системе, для РФ и её господствующих групп в этой системе нет долгосрочно-безопасных ниш. И потому расшатывание-разбалтывание этой системы можно только приветствовать — оно расширяет поле для нашего маневра, но игра на этом поле предполагает наличие интеллектуально-стратегического превосходства.

Разумеется, это превосходство — условие не достаточное, таковым является политическая воля, которая будет ломать хребет нашим оппонентам на мировой арене или, как минимум, продемонстрирует готовность это сделать. Однако интеллектуальное превосходство — совершенно необходимое условие, чтобы не только выигрывать на мировой арене, но просто попасть на неё в качестве игрока: чтобы ломать хребет, надо знать, где находятся наиболее уязвимые точки и соединения; как бы ни относиться к большевикам, но они хорошо знали болевые точки той системы, против которой работали, их власть была одновременно и тем, что Фуко называл «властью — знанием».

Нам необходимо принципиально новое знание о мире, с иной дисциплинарной сеткой, чем нынешняя, отражающая реалии уходящей эпохи, знания, прежде всего о главных тенденциях и трендах его развития, о его болевых точках: ни социология, ни политология об этом не расскажут. Пока что мы, отбросив зашедший в тупик советский догматический марксизм, в основном довольствуемся интеллектуально-теоретическими объедками с западного стола — убогими экономикс, социологией и политологией, которые, во-первых, отражают иную социальную реальность; а, во-вторых, реальность 25–30-летней давности. У нас сформировался целый кластер концептуальных падальщиков-компрадоров, воспроизводящих в научной сфере то, что в сфере социально-экономической вытворяет криминально-компрадорская «буржуазия». И естественно, помимо нового знания о мире, знания, практическая цель которого — победа, наша победа в Большой Мировой Игре, нам нужно абсолютно точное, честное и беспощадное знание о самих себе. Знания, в котором не будет, с одной стороны, самобичевания и самоунижения конца 1980-х — 1990-х, с другой, — сюсюканья и соплей об уникальной и загадочной русской душе — это только демобилизует, нам же нужно мобилизующее знание, знание-штык. Его создание — залог русского успеха в XXI веке.  

Андрей Фурсов, директор Института русской истории РГГУ, содиректор Центра глобалистики и компаративистики ИФИ РГГУ; зав. Отделом Азии и Африки ИНИОН РАН.

Примечания

1. Подробнее см.: Фурсов А.И. Русская власть, Россия и Евразия: Великая монгольская держава, самодержавие и коммунизм в больших циклах истории. М., 2001. Т. IV, № 1–4, с. 45–52.

2. Подробнее см.: Фурсов А.И. Колокола Истории. М., 1996, с. 358–402; Фурсов А.И. Европейская система государств, англосаксы и Россия // Дехийо Л. Хрупкий баланс. Четыре столетия борьбы за господство в Европе. М., 2005, с. 27–48; Фурсов А.И Мировые геополитические шахматы: чемпионы и претенденты // Дехийо Л. Хрупкий баланс. Четыре столетия борьбы за господство в Европе. М., 2005, с. 244–313; Фурсов А.И. Третий Рим против Третьего Рейха: третья схватка (советско-германский покер в американском преферансе) // «Политический класс», 2006, №№ 6–7.

3. Только в начале 1930-х на Западе появился руководитель, адекватный своему времени, один из величайших политиков ХХ в., человек, который спровоцировал и выиграл последнюю мировую войну, — Франклин Рузвельт.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
СВОБОДА СЛОВА
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
28.7.2016 Павел Святенков
Президентские выборы в США. Хиллари и Трамп апеллируют к Путину. Дело выглядит так, будто именно Путин – уходящий президент США, причём от республиканцев. Поэтому Хиллари на него нападает, а Трамп – защищает (или, во всяком случае, демонстрирует позитивный нейтралитет).

27.7.2016 Сергей Переслегин
Что может противопоставить сегодняшний Юг милитаристской машине Запада? Абсолютному превосходству западных вооружений и приемов ведения войны? Разве не доказала уже «Буря в пустыне» (не говоря уже об Афганистане и позднейшей кампании в Ираке, триумфально завершившейся пленением Саддама Хуссейна), что варварство ни при каких условиях не способно противостоять цивилизации?

27.7.2016 Дмитрий Верхотуров
Военная тема. Типичный щелочной металл — натрий представляет собой излюбленный объект для проведения простого, но весьма зрелищного эксперимента, очень любимого химиками-самоучками. Если бросить достаточно большой кусок металлического натрия в воду, то этот кусок сильно взрывается с характерной желтой вспы

26.7.2016 Сергей Сергеев
110 лет назад премьер-министром России стал П.А. Столыпин. Манифестом 17 октября 1905 г. впервые за все века русской истории верховная власть в России гарантировала своим подданным основные гражданские права и даровала им права политические, ставя себя под – пусть и ограниченный -- контроль общества, отрекаясь тем самым от своей надзаконной сущности.

25.7.2016 Константин Крылов
Облик грядущего. Деньги – настоящие деньги, за которые можно купить всё – нужно у обывателя отнять. Совсем. А дать ему что-то другое, попроще. Игрушечные деньги, на которые он сможет купить только безопасные вещи.

25.7.2016 Дмитрий Дробницкий
Грязные трюки против Трампа - её последняя надежда. Клинтон срочно надо что-то делать со своим негативным имиджем надменного, коррумпированного и неподсудного представителя вашингтонского истеблишмента.
РЕКЛАМА