Основы национальной пропаганды

От редакции. В издательстве «Алгоритм» готовится к выходу в        свет книга известного политика, создателя и одного из руководителей партии «Родина» Дмитрия Рогозина «Враг народа». Книга затрагивает различные эпизоды политической жизни России в посткоммунистический период, начиная с «черного октября» 1993 г. и вплоть до скандального снятия блока «Родины» с выборов в Мосгордуму осенью 2005 года. Дмитрий Олегович предложил сайту АПН для публикации одну из глав книги, в которой он попытался систематизировать и осмыслить свой опыт деятельности в качестве лидера патриотической партии. Каким образом русские патриоты могут пробиться сквозь заслон либеральной «цензуры» к избирателям, как привлечь к себе дружественно настроенных интеллектуалов, на каких основаниях следует выстраивать отношения с социалистами и либералами? Все эти и другие, столь же существенные вопросы политической тактики автор книги определил одним термином — «национальная пропаганда».

 Неистребимая сила правды

Борясь за права соотечественников, Конгресс русских общин, как мог, опровергал созданный врагами России миф о русском народе как о нации-неудачнице. На каждой встрече с людьми, на каждом массовом митинге, где оттачивалось моё ораторское мастерство, я внушал активистам русских организаций: «Спасение России в ваших руках! Ни на кого не надейтесь. Только на себя. Создавайте общины повсеместно, влезайте в борьбу по каждому поводу нарушения ваших прав и оскорбления вашего национального и человеческого достоинства. Сообщайте о каждом достижении в вашей борьбе всем сторонникам и всем противникам. Сторонникам важен положительный пример. Это лучшая агитация. Противникам нужно вселять страх. Никогда не бойтесь врага, даже если он вас сильнее. Пусть он вас боится и ненавидит. Всё равно он уже не сможет вам нагадить больше того, что он уже сделал, украв у вас Родину. Но если враг будет вас бояться и ненавидеть страстно, до беспамятства, то вам не потребуются собственные средства массовой информации. Ваш враг сам раздует информационный пожар. Его дым будет виден издалека, он привлечет к вам всё новых и новых сторонников. Вас станет много, и рано или поздно врагу придется считаться с вашей силой!»

Действуя агрессивно, инициируя создание отделений КРО на всей территории бывших союзных республик, мы вызвали шквал ненависти и ревности в самой России. Вместо того чтобы поддержать процесс самоорганизации русского народа, Кремль стал чинить нам всевозможные препятствия. В российской прессе появились первые откровенные «наезды», шельмование КРО как «союза русских национал-шовинистов».

Оказывается, защищать право на жизнь и достоинство можно кого угодно, даже макаки в зоопарке, но только не 25 миллионов русских, оставленных Ельциным на съедение кавказским, среднеазиатским, молдавским и прибалтийским фашистам!

Некоторые мои товарищи ёжились от уколов либеральной прессы, предлагали судиться с авторами лживых публикаций. Я же всегда относился скептически к разного рода сутяжничеству с газетными борзописцами. Какой смысл ждать извинений от подонка? К чему все эти ритуальные пляски в судах всевозможных инстанций? В лучшем случае, потратив уйму времени, сил и денег, вы добьетесь справедливости в виде микроскопического опровержения где-нибудь на предпоследней полосе этой газетенки — по соседству с рекламой средств против облысения или услуг интимного характера. При этом пошлое издание в отместку напечатает рядом свой комментарий, где повторит все ранее высказанные против вас гнусности, снабдив их еще более пакостной «подливой».

Помню забавный случай, который произошел в середине 90-х с моим товарищем Сергеем Пыхтиным. Он обиделся на какую-то бульварную «комсомольскую» газету, обозвавшую нас то ли «ксенофобами», то ли «шовинистами» — в общем, в привычном для либеральной шпаны стиле. Мы с Савельевым отговаривали коллегу судиться с этим ничтожеством, но Сергей Петрович, будучи династическим интеллигентом, не унимался и требовал «справедливого суда». Что ж, «справедливый суд» состоялся. Более того, мы даже его выиграли, получив на банковский счет КРО компенсацию за причиненный нам моральный вред в размере… 20 рублей! После этого эпизода мы еще долго подтрунивали над нашим другом, полагая, что после такого «успеха» он может рассчитывать на почетное звание «спонсора».

Среди журналистов, безусловно, немало порядочных людей. Многих из них я знаю еще со студенческой скамьи. Но ухаживания за «желтой» прессой смешны. Не стоит метать бисер перед свиньями, роящимися в человеческой грязи. Впервые я понял это еще на первом году обучения в МГУ. Приехала как-то к нам на курс в гости корреспондентка французского иллюстрированного журнала «Paris Match» («Пари Матч»). Высокая, жилистая мадам де ля Бросс была с нами очень мила, много хвалила русский балет и нашу культуру вообще и, в конце концов, попросила пригласить на какую-нибудь студенческую вечеринку, чтобы написать статью о неформальной жизни советских студентов.

Как сейчас помню, мой однокурсник Саша Клоков решил позвать мадам к себе на день рождение в университетское общежитие. Когда ребята убрали со стола грязные тарелки, чтобы разлить чай, француженка незаметно положила рядом с чашками номер газеты «Правда» и щелкнула затвором фотоаппарата. Через неделю нам принесли свежий номер «Пари матч». Репортаж мадам де ля Бросс состоял из идиотских штампов времен «холодной войны». В придачу им шли фотографии с нашей вечеринки с трогательными подписями типа «русские студенты даже на дне рождения читают газету «Правда»».

Еще большими пакостниками оказались наши «либеральные журналисты». В начале 90-х годов вся бывшая советская пресса оказалась без средств к существованию. Журналистские коллективы акционировали популярные газеты и журналы, но удержать их от банкротства не смогли.

«На выручку» пришли воры–олигархи, которым собственные СМИ были нужны для шантажа слабой власти. Березовский, Гусинский и прочие медиамагнаты готовы были предоставить Ельцину информационно-пропагандистские услуги, особенно в период резкого обострения противостояния между Кремлем и Верховным Советом, но в обмен на высокодоходные куски собственности и то, что Кремль будет закрывать глаза на их аферы. Так что олигархи сумели не только «отбить» собственные финансовые вложения в прессу, но и сохранить с её помощью тотальный контроль над действиями властей. О какой «свободе слова» можно было тогда говорить? Почти весь доступ к эфиру и газетным полосам строго контролировался бандой олигархов. Именно они определяли, кого и сколько показывать, кого замалчивать, а кого подвергать публичным преследованиям.

Вспомним, как весной 1993 года, в преддверии разгона российского парламента, Ельцин решил затеять аферу с референдумом. «Да, да, нет, да!» — твердили ежеминутно с экрана телевизора кинокумиры, телешаманы и прочие маститые деятели культуры и искусств. «Да, да, нет, да!» — отзывались полосы массовых либеральных газет.

Что понимали эти артисты, привыкшие всю жизнь играть чужие роли, с чужими мыслями и чувствами, в сути происходивших в стране зловещих процессов? Что знали о России вчерашние мальчики-мажоры, комсомольцы горбачевского розлива, до глубины души презиравшие всё русское и мечтавшие «подзаработать и свалить»? Готовы ли они отвечать за хулу, возведенную ими на свою страну, за пропаганду ельцинского мракобесия, за кровь защитников Конституции, за разваленную и опороченную в Чечне армию, за утрату в народе веры в свою Родину?

Но попробуйте этим продажным «журналюгам» сказать об их подлом ремесле и призвать их к ответу! Они сразу предстанут вам в ином свете — этакими целомудренными гимназисточками, с праведным гневом отрицающими всякие ваши «грязные намеки» на заказной и лживый характер их публикаций. Оставшись с вами один на один, они не преминут пожаловаться на свою горькую судьбу и тяжкую зависимость от владельца и стоящей над ним президентской администрации. Но эти откровения ничего для вас не значат. В следующий раз ваш бывший собеседник нанесет вам еще более коварный удар, опять-таки сославшись на «заказ» и свою «горькую судьбу».

Если же вы действительно сумеете вспугнуть эту продажную стаю, они сразу побегут к «папочке», который, кстати, посчитает, что весь сыр-бор ему на руку и можно в очередной раз громогласно заявить о «независимости российской прессы» и «незыблемости таких демократических ценностей, как свобода слова». И вы столкнетесь с «круговой порукой», с коллективной ненавистью всего «либерального журналистского сообщества», сдобренной порцией официального яда «прогрессивных деятелей», скажем, из «Общественной палатки». Анонимные кремлевские «политологи» снова запишут вас в «фашисты» и закажут какому-нибудь проходимцу найти «стоящий компромат». Не сомневайтесь, даже если вы в своей жизни не совершали ничего подлого и противозаконного, «компромат» все равно найдут. Не связанные с вами и вашей деятельностью факты и полуфакты умелые ручки подлого «политолога» и либерального писаки свяжут так, что вы сами вдруг засомневаетесь в своей добропорядочности.

Любые ваши попытки разбудить у этих проходимцев совесть или хотя бы убедить их не трогать грязными лапами вашу семью, вызовут у ваших гонителей хохот и прилив азарта затоптать вас в грязь окончательно и как можно глубже. «Правда есть ложь, помноженная на клевету», — такова формула «свободы слова» российских либералов.

Чем «свобода слова» в современной России отличается от формулы контроля над СМИ, выведенной Березовским и Гусинским? Прежде всего, двумя обстоятельствами.

Во-первых, в крупнейших СМИ сменился хозяин. Вместо Гусинского и Березовского, выгнанных из страны (точнее, им дали уехать), появился новый медиамагнат. Это — администрация президента (АП), которая давно вышла за рамки своих полномочий и теперь грубо вмешивается в политический процесс. Такого произвола власти не было даже во времена СССР.

Наша власть любит жаловаться, что у неё не хватает денег на повышение пенсий, стипендий и зарплат. Зато на подчинение всех мало-мальски значимых средств массовой информации средства она находит. Через ведущие государственные нефтяные и газовые концерны бюрократия прибирает к своим рукам частные издания, вводя, таким образом, полную государственную монополию на СМИ. Причем контроль над прессой осуществляется клевретами администрации президента крайне бездарно, непрофессионально, оскорбительно для действительно свободной и независимой журналистики и гражданской позиции самих журналистов.

То, что эти расходы являются непрофильными для государственных энергетических компаний, — никого не интересует. То, что таким образом власть заливает бетоном последние ростки свободы слова, — никого не волнует. Всё это свидетельствует о том, что демократия в России сворачивается как шагреневая кожа.

Второе обстоятельство состоит в том, что олигархи часто ссорились, конфликтовали из-за денег и влияния. Подконтрольные им СМИ также конкурировали, боролись и допускали разноголосицу на политические темы. Назвать это состояние «торговой войны» между олигархическими СМИ «свободой слова» нельзя, тем не менее, кое-какая вольница в работе журналистов все же имела место. Бюрократия с этим делом быстро покончила. Теперь все федеральные каналы похожи друг на друга как вагоны «Красной стрелы» — и пассажиры те же, и проводники те же, и начальник поезда один.

Сегодня гостелевидение заполнено победными отчетами власти и эстрадными развлечениями. Телевидение — оружие массового влияния, причем огромного. Электронно-лучевая пушка — основа кинескопа — как «способ убеждения» намного мощнее и дальнобойнее пушки стальной. Мир телевизионных иллюзий призван отбить у граждан чувство реальности и поместить весь народ в виртуальный коллективный сумасшедший дом. А если кто-то чем-то не доволен, может жаловаться. Например, в «Спортлото».

Нет, не стоит обращать внимание на укусы либеральной прессы. Каждый русский патриот должен гордиться не только победами, но и шрамами от ран, полученных в борьбе с врагами России. Знайте, что очередной злобный пасквиль, помещенный на вас в каком-нибудь модненьком либеральном издании, — это почетная награда, которую вы заслужили в бою за Родину.

Задача русского патриотического движения состоит не в том, чтобы огрызаться на либеральных зубоскалов, а в создании собственных средств массовой информации. В чем я точно согласен с «вождем мирового пролетариата», так это в описанной им роли партийной печати. Действительно, только партийная газета может организационно оформить актив политической организации.

Сегодня практически все патриотические партии и движения коллекционируют активистов, приписывая себе десятки, а то и сотни тысяч «мертвых партийных душ». На бумаге всё у них выглядит пристойно. Можно даже отчитаться перед Федеральной регистрационной службой о том, что требуемая по принятому Думой закону норма численности партии в 50 тысяч человек, выполнена, и вас можно допустить до выборов.

Партия «Единая Россия» недавно заявила, что преодолела порог в один миллион активистов. Но попросите ту же «партию власти» вывести на улицу хотя бы десять тысяч своих членов! Нет, не за деньги! И не голодных студентов, готовых за 100 рублей напялить на себя партийный фартук «Единой России» и стоять в толпе откровенно скучающих и ковыряющих в носу сверстников на очередном показушном мероприятии в «поддержку Путина». Весь этот «миллион» при первой же опасности для «партии власти» разбежится кто куда. Нет никакой идеи у власти, ради которой за неё пошли бы умирать её активисты.

Одно дело пить пиво в лагере на Селигере и сидеть в Сочи на коленях у президента, восторженно восклицая потом прессе «Я Ленина видел!». Совсем другое — бороться, рисковать своим положением, работой, перспективой, но бороться, сражаться за свою гражданскую и патриотическую позицию.

У большевиков в партии состояло всего десять тысяч человек. Страна была намного больше по территории нынешней Российской Федерации — Польша, Финляндия, не говоря уж о Прибалтике, Малороссии, Белоруссии, Бессарабии, обширных землях Кавказа, Средней Азии, Южной Сибири, — все они входили в состав Российской Империи. Радио и телевидения не было. Интернета не было. Но была мощная идеология, вера в собственную правоту и своя партийная печать. Каждый член большевистской партии знал свою политическую задачу. Большевики не занимались приписками актива. Они не сдавали отчеты в Федеральную регистрационную службу. Они не бегали в царскую канцелярию за советами, как себя правильно вести. Они занимались своим основным делом — агитацией, пропагандой и организацией партии, способной взять власть. Эти десять тысяч большевиков перевернули не только Россию. Они перевернули весь мир, всю историю ХХ века. До сих пор икается…

Коммунистическая утопия и либеральная доктрина

Противоречивая история человечества доказала, что в мире существуют три политические доктрины — коммунистическая, либеральная и национальная. В этом идеологическом треугольнике развивается политическая жизнь любого общества, в том числе и нашего. В борьбе этих трех начал рождаются яркие вожди и ведомые ими политические партии. На практике каждое политическое движение представлено чрезвычайно пёстро. И в коммунизме, и в либерализме, и в национальной идеологии есть свои крайние и свои умеренные, свои радикалы и свои центристы.

Коммунистами называли себя и ленинцы-большевики, и радикалы-маоисты, и албанские террористы из Армии освобождения Косово, и члены итальянских «Красных бригад». Но есть и «умеренные коммунисты», не любящие, когда им напоминают об их общем марксистском происхождении — всевозможные лейбористы, оппортунисты и социал-демократы.

Не меньшая пропасть разделяет радикальных и умеренных либералов. На горьком опыте «ГРЕФорм» мы увидели звериный оскал радикал-рыночников, разворовавших всю индустриальную Россию. Проклятием стало имя главного идеолога «ваучерной прихватизации» Анатолия Чубайса. Но существуют и «мягкие либералы». В России их мы знаем по вкрадчивому голосу Григория Явлинского и зычному баритону Михаила Касьянова.

То же касается и национального движения. В ХХ веке национальная энергия народов Европы и Азии порой принимала крайне опасные, экстремистские и извращенные формы. Шовинистическая истерика, национальное чванство, чувство превосходства собственного народа над другими являются дурными союзниками в политической борьбе. Страшный опыт гитлеровского нацизма является предупреждением всем политикам, работающим в национальном движении. Но как бы не старались кремлевские политтехнологи и юные «анашисты» раздуть в СМИ «угрозу фашизма», в России, пережившей нацистское вторжение и заплатившей за освобождение мира от коричневой чумы страшную цену, нацистской идеологии нет места.

Наша страна на изломе двух тысячелетий вкусила горькие плоды как коммунизма, так и либерализма. Первое начало — идея строительства «коммунистического общества» — представляет собой мощнейшую, но уже отработанную ступень развития российской общественной жизни. Укоренившийся в России после захвата власти большевиками, марксизм-ленинизм стал государственной идеологией на целые 70 лет. Переформулированные на марксистский лад лозунги Великой французской революции «Свобода, Равенство, Братство!» увлекли за собой огромные народные массы. Вера в «светлое коммунистическое будущее» поднимала нацию на выдвижение и практическую реализацию таких действительно «национальных проектов» как план ГОЭЛРО, индустриализация страны, её скорое восстановление после разрушительной германской агрессии, обретение статуса ядерной державы, освоение космоса, поднятие целины и строительство Байкало-Амурской магистрали (БАМа).

Жертвуя своим благополучием и материальным достатком, поколения советских людей жили мечтой о грядущем счастье коммунистического будущего, в котором будут жить их дети. Скажем спасибо нашим дедам и бабушкам, отцам и матерям за то, что они сумели отстоять свободу и независимость нашей Родины, принесли ей мировую славу Великой Державы. Однако в 70-е годы прошлого века гражданам СССР стало ясно, что никакого коммунизма построено не будет, что партийная верхушка не только «переродилась», а выродилась в прямом смысле этого слова, что власть погрязла во вранье и привилегиях, а её деятельность все больше стала напоминать процесс вымирания динозавров от переохлаждения.

Причина тому проста — те, кто по должности своей был призван насаждать в массах коммунистическую идеологию, сам перестал верить в неё. Коммунизм на деле оказался чистой утопией, романтической мечтой о рождении идеального человека, ради которого комиссары отправляли в топку истории миллионы соотечественников, не соответствующих этому идеалу. Но дело даже не в ошибках и «перегибах» КПСС. Сама коммунистическая идеология была обречена. Отвергая важнейший, воспитанный со времен борьбы древнего человека за жизнь, инстинкт частной собственности, желание иметь «что-то своё», коммунистическая идея обезличила гражданина, отвадила его от средств производства, от ощущения сопричастности, соучастия в делах государства, отбила у него чувство хозяина. Загнав граждан в коммунальные товарищества с «куриными» наделами по шесть соток (это при наших-то масштабах земельных угодий!), запретив им обкладывать свои дощатые лачуги кирпичом и даже поднимать угол крыши, руководство КПСС демонстрировало всю свою убогость и иррациональность.

В 70-х годах в стране стало душно, но немощные члены Политбюро боялись её проветрить, так как ветер перемен мог сдуть и их самих. Коммунизм как идеология и социализм как реальность стали стремительно терять свою привлекательность. Не от большого ума коммунистические пропагандисты придумывали штампы типа «социалистический лагерь», что еще больше усиливало в народе ощущение замкнутости жизненного пространства и, в конечном счете, обреченности прежнего порядка вещей. Во многом именно апатия народа подтолкнула партийных бюрократов к расчленению и приватизации СССР, которое проводилось при молчаливом согласии широких народных масс.

Уйдя в оппозицию, нынешняя партия российских коммунистов пыталась исправить ошибки своих предшественников. Но, ругая власть, компартия так и не смогла избавиться от странного ощущения, что она критикует зеркало, т.е. своё собственное отражение. Сегодняшний «спор» КПРФ с «партией власти» — это такой «междусобойчик», где бывшие вторые секретари обкомов и райкомов (КПРФ) выясняют отношения с бывшими первыми секретарями обкомов и райкомов («Единая Россия»). В этом диспуте «бывших» нет места идеологическим разногласиям. Здесь больше ревности и обиды у той части партийной номенклатуры, которая оказалась «за бортом».

Коммунистическая партия Российской Федерации, доедая инерцию популярности КПСС, переживает идейный и организационный кризис. Она уходит вместе с угасанием жизни наших ветеранов, сохранивших в себе веру в высокие идеалы коммунистической идеологии. Реванш марксизма в России уже невозможен. И в этом заслуга партийной номенклатуры, которая своей беспринципностью и соглашательством окончательно похоронила ностальгию по «эпохе развитого социализма».

Второе начало, вторая политическая доктрина — либеральная идеология — в извращенной форме господствует в России с 1991 года и поныне. Культ индивидуализма и личной наживы, презрение к законам и традициям, вседозволенность и разврат — вот вам и весь либерализм власти воров. К оригиналу — идеологии американской либеральной свободы — наши «либералы» относятся избирательно. Бесспорные либеральные ценности, такие как свобода слова, свобода митингов и демонстраций, независимость судов, парламентская демократия, — цинично отброшены ими в сторону.

Наши «либералы» на поверку оказались «большевиками наоборот». С русским народом им явно не повезло, не тот народец, — ленив, неблагодарен, не хочет подчиняться новым хозяевам, фигу в кармане носит. Ради достижения своего личного успеха, измеряемого местом в списке российских миллиардеров в журнале «Форбс» («Forbes»), «либералы» пошли на чудовищное ограбление страны. Под видом «либеральных реформ» власти отрешили народ от собственности. Дабы сбить волну массового возмущения, «либералы» спровоцировали войну в Чечне, столкнули народы России в междоусобице, разрушили общественную мораль и нравственность, разложили армию — последний оплот Державы. Своими преступными действиями они дискредитировали либерализм, превратили его в доктрину национальной измены, опозорили слово «демократ» и утеряли моральное право находиться у власти. По инерции они еще удерживают страну под своим силовым, финансовым и информационным контролем, но часовой механизм под креслом власти уже начал отсчитывать их последнее время.

Идеология национального возрождения

Национальная идея является ответом широких народных масс на коммунистическое и либеральное правление Россией. Русская идея не направлена против какого бы то ни было иного коренного российского народа. Эти народы строили вместе с нами Великую Державу. Мы привыкли друг к другу, научились понимать и уважать культуру и обычаи каждого коренного жителя России.

Сегодня малые народы России больше одержимы идеей национального возрождения. Им проще в сравнении с русским большинством. Они не разобщаются политическими партиями, предпочитая проникновение и захват ключевых мест в «Единой России». При этом русские не оформлены ни структурно, ни идеологически. Но главная беда заключена в том, что у русского народа замутнено национальное самосознание, он оторван от собственности и отвык от ответственности. У русских вытравлено эстетическое чувство, потерян культ образованности и интерес к родовой истории. Всё это является следствием политики «национальной стерилизации» русского большинства, проводимой последовательно большевиками, советской партноменклатурой и ельцинскими «либералами».

Национальная идея возвращает русский народ в его естественное состояние — быть хозяином в родном доме. Сложно объяснить русской молодежи, почему русские, составляющие в России около 85 процентов населения, практически не представлены в федеральном правительстве. Почему в Государственной Думе и Совете Федерации русских — менее половины. При этом национальная идея великого русского народа не может быть основана на этнической неприязни к иному племени. Нам не за что любить другие народы, но и портить свою кровь ненавистью тоже не стоит.

Сложно найти ответ, почему у крупных коренных народов России есть своя государственность — национальные республики, а у русских в России своей государственности нет.

Почему русские беженцы, вернувшиеся в своё родовое гнездо — Россию, должны стоять «на общих основаниях» в одной очереди за российским паспортом вместе с африканскими неграми и китайцами, а не получать его автоматически, как только они пересекли границу своей Родины?

Почему молодым русским родителям — гражданам России — приходится собирать уйму справок, чтобы оформить российское гражданство для своего только что родившегося малыша? Почему торжественный акт вхождения в российское гражданство из праздника превращен нашим равнодушным бюрократическим государством в мытарство и хождение по мукам?

У русского народа тоже есть права.

Первое — на существование, на национальное воссоединение в пределах родовой территории.

Второе — на сбережение, развитие и преумножение своей нации, «чтоб русскому роду не было переводу».

Третье — на самоидентификацию, на возможность думать и говорить по-русски, называться русским и иметь в своем российском паспорте соответствующую запись.

Четвертое — на суверенитет, самоопределение и самоуправление.

Пятое — на Родину, на культурную самобытность, на сопричастность к великой русской цивилизации и её славной истории.

Шестое — на контроль над использованием природных богатств и ресурсов, данных Господом Богом Русской земле.

Седьмое — на доступ к достижениям мировой цивилизации и их использование в частных и национальных интересах.

Национальная идея — это идеология национального возрождения, которая предполагает устранение исторических, социально-политических и экономических несправедливостей, накопившихся за годы Советской власти и либерального беспредела.

Национальная идея таит в себе неистребимую силу правды. Даже лютые враги русского национального движения вынуждены это признать.

Национальная идея — это осознанное право считать себя образующим государство народом, коренным на всей территории Российской Федерации и исконно русских земель за её пределами. Крым, Малороссия, Белоруссия, казацкие степи Казахстана, Приднестровье, Прибалтика — это родовая территория русской нации. Здесь веками говорили по-русски, и будут говорить по-русски, как бы не пыжились местные шовинисты переписать историю и запретить всё русское.

Разве Киев — мать городов русских — не является нашей Родиной? Разве не здесь царствовал род Рюриковичей, давший России исток первой монаршей династии? Разве забыли стены древней Софии и воды седого Днепра, как волнами от Киевской Руси шла на восток великая русская культура? Да, мы признаем Украину и Белоруссию как самостоятельные государства, но считаем разделение единой нации ошибкой.

Национальная идея — это бесспорное право разделенного русского народа на воссоединение. Немцы, проигравшие мировую войну, разделенные державами-победительницами на три государства — ГДР, ФРГ и Западный Берлин, такое право имели всегда. Да, они признавали реальность национальной разделенности, но никогда с ней не соглашались. И вот спустя сорок лет, казалось бы, невозможное стало реальностью — Берлинская стена рухнула и Германия воссоединилась.

Почему же русский народ, вынесший на себе вся тяжесть той самой страшной мировой войны, потерявший в ней цвет нации, целые поколения — убитыми и искалеченными, не имеет право на воссоединение? Такое воссоединение является естественным, а потому неизбежным. И это — еще одно доказательство неминуемой грядущей победы национальных сил.

Идея воссоединения не противоречит праву на самоопределение украинского, великорусского и белорусского народов. Расселившись по национальным квартирам, братские восточнославянские народы обрекли себя на верную гибель в агрессивной внешней среде. Нас просто задавят по одиночке.

Право на самоопределение должно быть применено правильно — ко всей русской нации в целом, а не к отдельным её частям, образовавшим Российскую Федерацию, Украину и Белоруссию. Право на самоопределение следует понимать как право на совместное проживание в одном просторном и крепком государственном доме при сохранении и развитии национальных особенностей в языках и культуре. Объединение трех русских государств единой государственностью — это и есть главная общенациональная задача патриотов Украины, Белоруссии и России. Её решение неразрывно связано с восстановлением государствообразующей роли русского народа в самой Российской Федерации.

Идеология национальной солидарности примиряет классы, учит их взаимной поддержке и гармонии в рамках единой политической нации. В этом её отличие от коммунизма, который разжигает классовую вражду, и либерализма, якобы защищающего буржуазию от «люмпена».

Для нас в равной степени важны усилия и национального капитала, и национальной интеллигенции, и национально мыслящих широких народных масс во имя возрождения независимого и могучего российского государства. Глубокий смысл национальной солидарности и сотрудничества классов в рамках национального государства является основой политической стабильности, без которой невозможна экономическая модернизация страны.

Русская национальная доктрина должна творчески воспринять и усвоить бесспорные социальные и демократические ценности. Русские патриоты должны стоять в первых рядах борьбы за социальную справедливость, очищая её от хлама левой демагогии.

Сочетание национальной идеи с идеей социальной выглядит абсолютно естественно. Истинный русский патриот должен думать в первую очередь о благе всего народа, но благополучие национального большинства во многом зависит от материальных факторов — уровня, качества и продолжительности жизни, эффективности социальной политики, адресности помощи слабым и старым. Делом чести русского патриота станет преодоление в сжатые сроки бедности и нищеты широких народных масс и восстановление смысла жизни народа.

У либералов мы должны перехватить и заимствовать все значимые общедемократические лозунги. Только воры и предатели боятся свободы слова, независимой судебной системы, права граждан на самовыражение и участие в митингах и демонстрациях, возможности выносить важные для страны решения на общенародные референдумы и плебисциты. Безусловному запрету будут подвергнуты лишь откровенно антинациональные и антисоциальные явления либерального извращения: наркомания, пьянство, дегенеративное искусство, оскорбление национальных и религиозных чувств, проституция, пропаганда гомосексуализма, педофилия. Без перехвата и заимствования общедемократических и социальных лозунгов национальная идея рискует превратиться в вульгарную пропаганду национального превосходства, в самовосхваление и чванство узколобых недоумков.

Задачи русского национального движения

Национальная идея должна стать господствующей доктриной в такой сложной и многоликой стране, как Россия, восстановить социальный и межнациональный мир и иметь успех в государственном строительстве. Для этого она должна войти в моду, захватить молодежную среду и, в конечном счете, привлечь на свою сторону и патриотически настроенных социалистов, и либерал-консерваторов.

Национальная идея говорит языком чувств. Прививать её нужно «по ложечке», дабы не вызвать передозировки и отторжения. Настоящий русский патриот должен понимать, какое мощное оружие находится в его руках. Применять его нужно с умом, чтобы не обвалить и так уже расшатанный каркас российской государственности.

Поскольку вражеская пресса изрядно постаралась демонизировать само слово «национализм», превратив его в синоним «разжигания межнациональной вражды» и в пугало для легковерных обывателей, русским патриотам не стоит упираться в слова. Для нас важнее смысл явления, а не его внешняя оболочка. Если наш сторонник разделяет ценности национального движения, но пока не хочет себе самому в этом признаваться, не надо его насиловать националистической терминологией. В таких случаях в агитации за национальную идею уместнее использовать слова «патриот», «патриотизм», которые несут гораздо меньшую эмоциональную нагрузку, чем жесткие слова «националист» и «национализм».

Пусть националистом назовет себя кто-то из нас, например, в среде своих сторонников и активистов, на заседаниях фракций или на партийных мероприятиях. Пусть публично так нас назовут наши враги, но в нашей агитации среди избирателей, которые протерли штаны, сидя у экрана государственного телевидения и, к сожалению, уже усвоили штампы вражеской пропаганды, нам следует применять националистическую лексику крайне избирательно и умеренно.

Времени на раскачку у нас нет, но и спешить нам нельзя. Наша пропаганда должна быть подчинена задаче глубокого укоренения национальной традиции в массе простого народа. Не столь важно, когда мы придем к власти, главное — чтобы мы пришли навсегда. Ведь процесс восстановления страны после коммунистических и либеральных экспериментов потребует вложения больших сил, средств и времени, и мы должны быть уверены, что такая возможность нам представится.

Безусловно, между понятиями «национализм» и «патриотизм» существует определенное отличие. Но главное одно — ни Родину, ни кровь не выбирают, так же как не выбирают родных мать и отца. А потому принадлежность к нации и обладание Родиной есть Дар Божий. Родина и Нация не зависят от человеческих пристрастий. Они есть в каждом из нас, но степень их восприятия определяется глубиной национального и патриотического воспитания. Нельзя быть патриотом, не будучи националистом, нельзя быть националистом, не любя свою Родину.

Что касается спора национал-патриотов с социал-патриотами о «чистоте патриотической идеи» и «верности пути», то я всегда считал болтунов в нашей среде людьми скверными и вредными делу, а их «дискуссию — попыткой отвлечь патриотов от политической работы в массах. Отличие социал-патриота от национал-патриота заключается лишь в большем внимании первого к вопросам социальной справедливости. Не нахожу в таком политическом акценте ничего зазорного и предосудительного. По крайней мере, национальное движение будет ближе к народу, если оно не будет упускать из внимания «мелочи жизни» простых людей, для которых в силу их социальной незащищенности такие «мелочи» превращаются в непреодолимые проблемы.

Национальное движение вообще должно быть милостивым и внимательным к нуждам собственной нации. Гибельно увлекаться теоретизированием на исторические темы и самолюбованием. Как говорится: «будь проще, и народ к тебе пот

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter