Вышиванка и косоворотка

Случился раз эпизод, когда в некоем почтенном собрании мало, кто понял мое поведение. Речь держало некое светило национальной мысли. И упомянуло к слову, что хоть, мол, украинцы и недоброжелатели (спасибо и на том, ибо, как я памятую, все нынешние светила национальной мысли немного поукраинствовали прежде, чем жизнь жестко поучила уму-разуму) но вот поучиться у них следует. Ибо с национальной идеей у них «получилось».
Ну да, я из зала на этом баснословном месте вышла. Ибо, то ли в пятнадцатом, то ли в шестнадцатом годе слушать подобную ересь немного выше моих сил. Ничегошеньки с «национальной идеей» у небратьев не получилось, на мой взгляд это очевидно и ребёнку. Вся нация да, ходит в вышиванках, тогда как русские возмутительно пренебрегают косоворотками, и спивают всякие народные песни, тогда как у русских – у каждого свой музыкальный вкус.
Но получившаяся национальная идея – это прежде всего успешное созидание. Во вторую очередь – настоящая забота о своих, включая сирых, убогих, малых и старых. Третье необходимое, что имелось в Российской Империи, это высокий престиж военного статуса. Нравится это кому или не нравится, а получилась национальная идея у Израиля. Сады на месте песков (ибо своё, кровью политое) и высокие социальные гарантии. Евреи, принято считать, люди прагматические. Но – забирать к себе какого-нибудь одинокого больного старичка, ни дня в молодом и здоровом состоянии на страну не потрудившегося, окружать его заботой и дорогим лечением – да разве это практично? Да. Практично и еще как. Нация – это макрокосм семьи. А семья крепкая и живучая только если дедушка сидит у тёплой печи, в почёте. А если уродился болезный ребёнок, от которого рабочего проку мало, то и он будет сыт-обережен, ибо не чужой же. А если дедушку не выпишут из деревни (не дадут гражданства страны), а неперспективного ребенка подбросят в детский дом – жди развала и оскудения. Это очень практично – заботиться о слабых, когда строишь национальное государство.
Об армии скажу особо: завидую. Это надо очень постараться, чтобы юноши и девушки так в нее рвались. Не служил? Доказывай каждый раз, что не верблюд, что родину любишь, просто здоровье вот… А надписи на дверях пиццерий и кафешек: «Солдатам – бесплатно»! Никто ведь не неволит, это желанье самих владельцев. Быть солдатом – «круто». Не быть – обидно.
Вот это называется – с национальной идеей получилось. По всем трем необходимым позициям.
Но что-то в Израиле я не заметила никаких «национальных одежд». Ультрарелигиозные иудеи ходят на особый манер, но это довольно узкий круг. А народ в целом одет как обычно, «как все». Ну, некоторые мужчины носят кипу, но это не национальное одеяние, а религиозное требование. 
Носим же мы крест, не считая это национальным украшением.
А так – какой воротничок или узорчик считается еврейской национальной одеждой – я и не смогла выяснить.
Коль скоро получилось базовое – в финтифлюшках нет нужды.
На Украине же все обстоит строго наоборот. Созидания нет, от многочисленных госпереворотов страна не делается ни на волос богаче. О заботе общесемейной – смешно и говорить. Как раз недавно прошел сюжет Шария, как один-разъединственный с помпой открытый президентом современный медпункт в селе оказался полной фальшивкой. Я не наблюдала третью тему вживе. Быть может, в самом деле на Украине и царит всенародное обожание армии. На словах, вне сомнения, декларируется. Но, как сказал бы Станиславский – не верю.
Зато все как один человек носят вышиванки.
Даже те, кто давно уже носит их, занимаясь мытьем полов в США.
Что же это, строго говоря, такое? Вышиванка, косоворотка? Почему я должна приветствовать их возвращение в наш быт, если немногие сохранившиеся семейные фотографии начала прошлого столетия показывают мне мужчин в сорочках с галстуками и запонками, сюртуки, шляпы?
Да и какая религиозная необходимость навязывает посещающей храм женщине – платок? Где канон о платке? Женщине канонично – покрывать в храме голову. Но до революции женщины в моей семье шли в церковь в шляпках. Шляпка тоже покрывает голову, и что тогда за игра в «барышню-крестьянку»?
Вышиванка, косоворотка – символы не просто простонародные, но сельские. А цивилизация нации движется в городах. Дореволюционный рабочий (поглядите фото) в воскресный день надевал галстук, воротнички, сюртук. Косоворотку же носил в будни, на отдыхе. Да и крестьяне потихоньку переходили на городскую одежду.
Городская одежда – не национальна. По ней и сто и двести лет назад трудновато было понять, где, собственно, находишься: в Москве или Париже? Это совершенно нормально. 
Я обожаю бретонские наряды. Но они хороши на ночной фестноз на берегу, когда дышит океан, шумно идет тяжёлый хоровод, гремит музыка, льется сидр и на сковородках прыгают гречневые блины. Но в будни бретонцы в них не ходят. Им не надо, они в любой одежде – бретонцы.
История пишется в городах. Город – история, село – этнография.
Кому же нужны для самоидентификации этнографические ценности вместо исторических?
Простонародное выдвигается как национальное там, где истинно национальной аристократической истории, истории с написанной на национальном языке великой литературой, с великой национальной культурой – не случилось.
Я не против знать колядки, они милы, но прежде всего, дайте мне в качестве национального не их, а оперу «Князь Игорь».
Дайте мне с детства Чайковского, Пушкина, Билибина и Суворова – и я прекрасно обойдусь без сарафана. У кого таких сокровищ нет – тот вынужден тянуться к вышиванке. Но зачем, имея Пушкина, который носил галстух, кроить косоворотку – это я понимать отказываюсь.
Самоидентификация строится не на деревне, а на городе: на культуре и на истории – у кого есть то и другое, конечно.
К идее деревенского платья, так уж оно выходит, у национальных общностей, не имевших собственного нобилитета, неизбежно привязывается еще одна самоидентификационная идея: ненависть к тому, чей нобилитет заменял собственный.
Изъять из украинского национализма ненависть к России – даже вышиванки не спасут, карточный домик рухнет. Ибо что скрепа, то скрепа. Скрепа эта есть у всех соседей, что строят государственность с конца двадцатого столетия. По-своему это понятно.
Конечно такого градуса ненависти, доходящей до анекдотического абсурда, больше нет ни у кого. Прибалтийские государства ненавистью наполовину переболели. Потому и живут получше. Но Латвия и Эстония (с Литвой, как мы понимаем, все много сложнее) тоже, в разгар антирусских истерий, налегали на этнографическую самоидентификацию.
А на что же еще? Зайди в Домский собор эстонского города Таллина, погляди на надгробия: Крузенштерн, Крузенштерн и еще раз Крузенштерн. Эстонский язык обрел письменный статус только заботою русского Государя.
Вот и да: хоровое пение и полосатые юбки. Юбки красивые, не спорю. Все сельские наряды красивы.
Но, невзирая на все этнографические восторги девяностых, правды не утаишь: молодежь, рождавшаяся в процессе непрестанных хождений в национальных нарядах, сейчас рвется в США или Германию. Оседает с концами. Второе поколение забудет те самые языки, о которых на постсоветском пространстве так ломались копья.
Ну не наблюдается у прибалтийской молодежи яростного желания созидать на своей земле, которым может похвалиться Израиль.
Что-то, все-таки, не сложилось.
Пытаюсь понять: но мы-то, богатеи, отчего блажим? Может быть дело в том, что мы постоянно ощущаем нездоровье нынешней урбанизации, гибель деревень?
Да, это очень страшный процесс. Но иная крайность, мужицкий рай, буколики – крайность не менее дурная. Нам она привлекательна лишь потому, что мы ее не имеем.
Только здоровое соотношение города и деревни, развития и неизменности, этнографии и истории – делало народы великими. Но и нынешняя деревня (хоть бы во Франции, что изо всех сил сохраняет статус агродержавы) уже давно перешла из этнографического состояния в историческое.
Мечты ни о чем. Путь в никуда.
На днях я давала интервью относительно старой орфографии, которую всю жизнь практикую и люблю. Узнала по ходу, что Холмогоров, большой любитель косоворотки, высказался за возвращение орфографии не дореволюционной, что нормально и красиво, но «допетровской». А это с каких пирогов? И бородищи, я так понимаю, всем мужчинам отрастить, ибо хулиган Император взял да отрезал. Но извините, Петр Великий, хоть и был не Сахар Медович нравом, а все ж от него отрицающийся – отрицается Империи. Это уже не шутка. На чем, кстати, всегда горят и евразийцы, с одной стороны ненавистники Петра, с другой – «имперцы». Такие вот имперцы, без нормального выхода к морям. Ну да о евразийцах что говорить, у них сознание разорвано даже не надвое, а на семеро, как душа Волан-де-Морта.
Но, обувшись в лапти, ступаешь не на ту дорожку. В Тюмени я, кстати, услышала интересную поговорку: «Лапти до Сибири не доходят». Вероятно, это было немножко хвастовство. Но те, кто разбирал свои кораблики по досочке, чтоб переделать их в храмы (ибо приплыли, всё, обратного пути нет) предпочитали хорошую кожаную обувь.
Конечно, элементы русского наряда (но не деревенского, а исторического) жизнь украшают. Все мы помним, надеюсь, фотографии наших Императриц в кокошниках официальных облачений. Но Империя стояла – не на этом.
Не к лицу нам рядиться в косоворотку, глядя на тех, кто в вышиванке. Нам – не к лицу. Сама по себе косоворотка, если доставляет кому удовольствие, конечно, не плоха. Но ее, если уж так хочется, лучше просто носить. Не концептуально.
Единственная наша национальная идея – наша история и наша культура. Нам так много дано, что мы порой попросту неблагодарны. Я вот третью неделю не могу оторваться, перечитываю «Историю» Карамзина. Деяния предков наших – вот, где можно черпать силы, чтобы созидать и жить. И не надо докучать мне сарафаном.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter