Об истинной вере

Здравствуйте. С прошедшими праздниками вас.

Для меня они прошли в атмосфере вялотекущей возни с компьютерной техникой: пытался апгрейдить свою машину, собрал людям две других... но в основном отсыпался, презрев телевизор, а в нерабочие периоды бодрствования ругался с провайдером, для которого контракт — не догма, а руководство к действию, причём к вредительскому.

По тому, что всё-таки попало на сетчатку, сделал примерно следующий вывод: в данном случае применялась вполне отработанная и развитая технология игры на повышение, то есть раздувание сверх разумных пределов значимости праздника (подчёркиваю — не повода к празднику, а самого праздника).

Из серьёзных ляпов запомнился только один: когда над Красной площадью шли вертолёты, комментарий и картинка пошли вразнос, ибо кто-то в телевизионной команде не удосужился выучить соответствие наименований и абрисов. Ну ладно.

Цель игры на повышение достаточно очевидна. Это приватизация праздника социальной группой, которая нам известна как «начальство» — ассоциация положительных впечатлений у подданных с лояльностью к себе, готовностью к жертвам в пользу начальства и проч.. В идеале день Победы, очевидно, планируется сделать клоном Дня согласия и примирения, с той же легендой, где поводом для праздника и сюжетом предыстории к нему является спасение безликим народом неблагого, обосравшегося начальства.

Лирическое отступление.

Праздник Победы как праздник сугубо советский уходит в прошлое вместе с советским народом — советским народом именно в смысле советской же пропаганды. Эта «новая историческая общность» исчезает или исчезла, и тот праздник ушёл вместе с ней. Давно уже.

Если кого-то интересует точная дата, когда советская Победа перестала быть — это 23 февраля 1992 года.

Видите ли, Победа жива, пока к победителям относятся так, как к победителям, то есть позволяют им осуществлять ан масс некоторые специфические привилегии в уведомительном порядке. Как только это отношение исчезает, сам факт победы становится несущественным и дозволительным к использованию в посторонних, никак не относящихся к давешнему конфликту целях.

Специфической привилегией советских победителей был свободный проход, нечинение им обыденных и привычных препятствий: получение тех или иных благ или обслуживание без очереди, — а очередь осознавалась населением как сугубо местная реалия — а так же наличие свободного места.

23 февраля 1992 года ОМОН захуячил в Москве некую советскую демонстрацию, в массе своей ветеранскую, вроде бы вполне разрешённую. Там и дорогу грузовиками перекрывали, и много чего ещё — один из ветеранов погиб... Короче, специфические привилегии победителей были демонстративно и очень доходчиво отменены, и советская Победа тем закончилась (не стОит злорадствовать — продержалась вполне себе, да и влияние имела не в пример иным победам). То, что пришло взамен — денежные подачки ветеранам на общих основаниях, отличающиеся разве что номером расходной статьи, плюс приглашение наиболее сохранившихся стариков побыть рядом с начальством на праздник — не носит уведомительный характер и/или не является массовым. Декор.

Конец лирического отступления.

Возвращаясь к главной теме. Итак, начальство обрабатывает историю праздника по контуру напильником, желая научить подданных преданности и лояльности к себе, любимому. Если смотреть с технологической точки зрения, то понятна необходимость такой обработки: некие действия власти впоследствии должны быть охлосом одобрены или по крайней мере приняты без возмущения.

Однако в ЖЖ, этой коллективной подкорке, были очень удачно нащупаны иная точка зрения, иное направление взгляда — а именно отработка праздников как способ создания некоей «светской религии». Разумеется, как и три четверти ЖЖ-шного контента, эта точка зрения щедро приправлена хихиксом — то ли из-за неумения подавать своё мнение без гыгыканья (лечится), то ли из-за страха прилюдно облажаться, с тем, чтобы всегда можно было отъехать «я же пошутил, вот тут и смайлик стоит» (тоже лечится, но дольше и труднее).

Говоря же серьёзно, религия, в т. ч. и «светская», в своём общественном приложении представляет собой механизм контрконтрсуггестии, то есть средство слома защиты человека, отказывающегося повиноваться приказам. Пресловутое «государственное мышление» тоже является таким механизмом — а точнее, и религия, и государственное мышление являются частями механизма, разными аспектами одного и того же явления. Поэтому теория о формировании «светской религии» в современной РФ, причём, вполне возможно, обдуманном, намеренном и плановом формировании таковой, более солидна и остроумна, чем может показаться поначалу.

Особенно если учесть, что опыт существования в условиях буйства «светской религии» у большей части населения есть. Правда, прежняя во многом складывалась стихийно и в условиях меньшей информационной связности, и это не пошло ей на пользу.

Так что следующая попытка вполне может оказаться намного успешнее.

Посему давайте-ка я ради интереса и развлечения попробую вывести и расписать доктрину такой религии, причём вплоть до неприличия, то есть договаривая вещи, которых профанам обычно не возвещают, да и вообще стараются не записывать — хотя многие ходы и креативы определяются именно этими настройками. Не хотите принимать всерьёз, не заставляю. Говорят, смех жизнь продлевает.

Да, как учение назвать, я ещё не решил. Слово «россиянство» вроде занято. Если выводить название из особенностей доктрины, то это судя по всему, какой-то извод гностицизма, но вот какой...

Итак, первым положением доктрины будет утверждение, впросте формулируемое как «Россия ближе к Богу». Но это впросте. Действительный смысл утверждения в том, что а) существует некий смысл «Россия», включающий в себя население, государство, территорию — причём смысл неразборный, который надо жрать весь, картошку не выбирать; б) эта «Россия» не полностью принадлежит материальному миру, как иные такие же государства-народы-страны, а находится на границе между ним и миром «духовным», «тонким», «астральным», «иным», «горним», «потусторонним». Так как религия светская, то описание этого мира идёт на аутсорсинг кому угодно: попам, шаманам, астрологам... талантливые мракобесы с актёрскими данными поощряются.

Вторым — и важнейшим! — положением станет заявление, что указанный «тонкий мир» (далее я буду употреблять именно это название, хотя на нём не настаиваю) влияет на «Россию», снижая качество материи в таковой, сравнительно обесценивая её — если хотите, истончая.

С одной стороны, это заявление в рамках всем известной уже «духовности» будет объяснять и славить общую засранность, ветхость и необслуживаемость страны — мол, зачем нам земные сокровища, красить и подметать в подъездах, ежели рядом пельмени небесные. С другой стороны, из этого тезиса следует утверждение, что всё, абсолютно всё в России является ресурсом — не существует запрета на использование чего бы то ни было. Более того, неиспользование чего бы то ни было материального, оставление его в покое есть признание его ценности перед «тонким миром» и, следовательно, грех, нероссийское поведение.

Вот, скажем, едет высокий россиянин за рубеж, видит там ухоженный парк. Он тамошним парком наслаждается так же, как и местные жители. Потом приезжает обратно в Россию и, пользуясь служебным положением, продаёт земли бывшего здешнего парка под помойку. В этом поведении нет никакого противоречия. Зарубеж «от бога дальше», его материя тонкими энергиями не продувается, она прочная, лакированная, она не ресурс, её нельзя. Вот местные жители и слепили себе из неё какую-никакую забаву, в отсутствие небесных пельменей поблизости. А в России... «не отдай я этот парк под помойку, русские же его могли обиходить, отвлечься могли, вместо того, чтобы сидеть дома и устремляться мыслью к иному — я ведь так преступление бы совершил перед «тонким»-то миром».

Именно отсюда берёт своё начало оппозиция «эффективность-неэффективность», к понятию КПД не имеющая никакого отношения. «Эффективность» — это когда нечто, что технически возможно утилизировать, обязательно утилизируется. «Неэффективность» — это когда внук не крадёт бабушкиных слоников на комоде.

Третьим постулатом укажу, что утилизация всего материального в России может быть условно «низкой» или «высокой», соответственно менее и более угодной «тонкому миру». «Низкая» примерно соответствует эквивалентному обмену, купле-продаже, удовлетворению потребностей. «Высокая» же состоит в добыче бабла из материи, то есть обретении свободных денег как результата утилизации чего-то материального и действительного. То есть когда дед-ветеран продаёт орден, потому что жрать нечего — это «низкая» утилизация. Он продаст, неизбежно купит себе поесть, лишенец... А вот получить в результате рейдерской операции завод, продать его станки на металлолом и, бросив этот завод, залить выручку на счёт в банке (а что с ней делать, вопрос следующий) — это был акт «высокой» утилизации, акт презрения к материи, угодный «тонкому миру». Материи стало меньше — бабла стало больше.

Этот постулат ответственен за оппозицию «свобода-рабство» в России. «Свобода» — это возможность совершить акт «высокой» утилизации. «Рабство» — невозможность такового или неспособность к нему. Если кому-то кажется, что, например, к «свободе творчества» это отнести трудно, спешу вас разуверить, ибо о «свободе творчества» говорят обычно как об акте утилизации действительных запретов с целью получения прибыли. Эпатировал быдло — на ровном месте получил денежку.

Четвёртый постулат, прямо следующий из третьего, утверждает, что «бабло» есть продукт реакции энергий «тонкого мира» (напоминаю, они могут быть описаны самыми разными способами в каких угодно представлениях) с материей мира тварного. Стяжание бабла, высвобождение его из материальных оков и концентрация его у себя — есть первый шаг к овладению этими энергиями.

Известные социальные эффекты, которые подвёрстываются под этот постулат, расписывать не стану.

Пятый постулат гласит о неравнородности россиян по отношению к баблу как результату утилизации материального мира. Каждый россиянин обязан относиться ко всему окружающему как к ресурсу и утилизировать материю в меру своих возможностей, но только у баблоугодных россиян выпаренное из материи бабло задерживается и концентрируется. Можно быть вполне эффективным и свободным, но при этом небаблоугодным.

Баблоугодные россияне называются «начальством» — честно говоря, не вижу препятствий к распространению термина на «владельцев средств производства», которые вроде бы в штатах Администрации не числятся. То же описание при минимальной правке может быть распространено и на советскую администрацию... там будет несколько принижена компонента «свободы»... впрочем, начальник, получающий премию, орден и доступ на промтоварную базу за бессмысленно вхераченные в долгострой материалы, сущностно от рейдера не особенно отличается. Хотя КПД для него, конечно, не тот. С терминологией сложнее, концепция «бабла» тогда ещё не отлилась, да и «тонкий мир» имел официальное наименование и назывался «светлым будущим»... ладно, проехали.

Постулат шестой, логически следующий из четвёртого и пятого, приближает баблоугодных людей к «тонкому миру» и тем самым делает их обязательными объектами размышления людей небаблоугодных. Небаблоугодные постоянно должны думать не просто об «ином», как было сказано в пояснении к постулату второму, но именно о начальстве как доступной и познаваемой части этого иного, как о его манифестации. Более того, думы о начальстве есть единственный и наилучший способ для небаблоугодных людей приблизиться к «тонкому миру», представляя собой своеобразное отражение, эрзац обладания баблом. То бишь всякая «духовность» в России сводится к размышлениям о начальстве, но для самого начальства необязательна в силу статуса. Они, если хотите, и являются этой «духовностью».

Седьмой постулат извещает, что не бывает начальства хорошего и плохого, есть только хорошие и плохие мысли об одном и том же начальстве. Небаблоугодные люди вольны думать о баблоугодных как им хочется, но не имеют права на поведение, исходящее из этих надуманных оценок.

Восьмой постулат обращает внимание на тот факт, что бытие вблизи тонкого мира очень нежно, хрупко и ранимо — более того, оно в принципе катастрофично. Иными словами, начальство всегда надо спасать, прикрывать и утешать. Причиной катастроф в хороших мыслях о начальстве является вмешательство внешнего, более материального бытия («сегодня в четыре часа утра, без объявления войны кайзер прислал вагон с большевиками...»), а в плохих — какой-то грех начальства перед «тонким миром» и временная потеря баблоугодности («Сталин верил Гитлеру, а тот его обманул»). Как было сказано выше, на императив спасения начальства (Дерипаски включительно) любой ценой это расхождение в оценках причин катастрофы не влияет.

Мягким вариантом проявления восьмого постулата в применении к российскому обществу является политэкономическая периодизация новейшей истории (перестройка-реформы-стабилизация-дефолт-переходный период-стабильность-возрождение-кризис и так далее).

Постулат девятый состоит в том, что «тонкому миру» угодно и далее распространяться в мир тварный, поэтому бабло, то самое, выпаренное из российской материи, необходимо всеми возможными средствами вывозить во внешний мир, распространять там. Оставлять бабло в России — напрашиваться на потерю баблоугодности через пресыщение. При этом бабло вовсе не обязательно должно быть обменено на ту, более прочную западную материю, это худший вариант его использования, хотя и преимлемый. Лучший вариант — это финансовые спекуляции с любым исходом. Даже потеря бабла в таковых может быть возмещена из российской материи, а потому неважна.

Наконец, постулат десятый касается продолжения существования индивидуума после смерти, потому что ни одна уважающая себя религия, даже светская, без такого не обходится. Скорее всего, здесь работает «каждому будет дано по вере его», но объём этой выдачи окажется прямо пропорционален сконцентрированному при жизни баблу.

Вот такая вот доктрина, этакое кредо. Обширнейшее поле для сбора хихочек a.k.a. лулзов. Другое дело, что фактически всякое сколь-нибудь последовательное опровержение любого из этих постулатов неизбежно ведёт к тому, что в РФ обозначается словом «экстремизм». И наоборот, всякий не-экстремистский, официально дозволенный и терпимый текст остаётся таковым до тех пор, пока не вступает в противоречие с любым из этих постулатов.

Современная так называемая «религия Победы» — частный случай изложенного, и не стоит смущаться: опираясь на данные постулаты, вполне возможно генерить высокие смыслы, от которых в груди у слушателей теплеет и ширится.

Хватит для одного раза. Про грехи перед баблом и начальством, типа личной «надёжности» и покупки золота, как-нибудь после.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter