АПН Национально-Демократическая ПартияРентген на домуПроверь свои убеждения
Главная События Публикации Мнения Авторы Темы Библиотека ИНС
Воскресенье, 29 мая 2016 » Расширенный поиск
ОСОБАЯ ПАПКА » Версия для печати
2012-04-30 Леонтий Бызов, социолог

Новорусская нация
"Парадные ценности" и реальность

За дискуссиями о том, что принесет России ее ближайшее или более отдаленное будущее, мы часто упускаем из виду то обстоятельство, что наше будущее определяется не только политикой, сознательными усилиями общества и властей,  революциями и контрреволюциями, а тем, что можно грубо назвать «человеческим материалом», состоянием общества, нации, национального духа и менталитета.

Очень многие исследователи исходят из ошибочного, на наш взгляд, представления о том, что «русские» как этнос, нация, со своим специфическим менталитетом, набором базовых ценностей являют собой неизменную субстанцию,  проносимую через века.

Эта точка зрения стала достаточной модной в последние годы, и часто служит для обоснования идеологии «консервативной революции», которая якобы неизбежна, суть которой - возвращение нации «к самой себе», к своим вековым традициям и архетипам. Философы и политологи  говорят и пишут о «России-2», скрытой за завесой актуальных политических процессов неизменной социально-исторической субстанции, которая определяла и продолжает определять суть русской истории, независимо от политического строя, конкретных властителей и государственных границ.  О «несостоявшейся революции» русского этноса, все последние века отечественной истории определявшей конфликт между этносом и «антирусским» государством.  Много сказано о грядущей «консервативной революции».

На архаичные черты русских, идущие из глубины веков и препятствующие процессам модернизации, любят указывать либеральные мыслители. Предлагают идеологию «Третьего Рима» в современной упаковке, как единственно способную мобилизовать русских на развитие...

Действительно, в нашей окружающей действительности можно увидеть немало того, что говорит об архаике, косности. Как будто жизнь в России течет в ином измерении, гораздо медленнее, чем во всем мире. Или же вовсе остановилось.

Ментальность и ценностные установки нынешней генерации россиян в последние годы формируются под воздействием двух тенденций, зачастую противоречащих друг другу.

С одной стороны, для современного российского общества характерно усиление консервативных тенденций как в менталитете и настроениях ведущих групп общества, так и в изменениях политической системы.

С другой стороны, по очень многим своим характеристикам российское общество все сильнее отдаляется от традиционной культуры и традиционных ценностей.

Если можно так выразиться, движение идет как бы по спирали, когда приближаясь в чем-то к ранее прошедшей фазе, мы одновременно необратимо от нее и отдаляемся. 

Проступающие в нашем сегодняшнем менталитете вековые архетипы сочетаются с окончательным и бесповоротным разрушением традиционного уклада жизни. Невозможно не заметить абсолютно необратимых перемен и в том, что марксисты называют «бытием», в системе общественных отношений, и в массовой психологии и менталитете нации.

Переход от традиционного общества, стержнем которого является земледельческая культура, к современному (индустриальная фаза – лишь кратковременный этап этого процесса) носит необратимый характер. Распад патриархальной семьи тоже, кто бы и что бы по этому поводу не говорил.

Конечно, распад традиционного общества - страшная травма для наций и народов. Но одни ее проходят относительно безболезненно, другие в муках и потрясениях. Когда этот процесс не удается сделать плавным (ценности традиционного общества не проходят фазы институционализации в нормы и традиции), возникает то, что Лев Гумилев называл «химерическим состоянием».

Появляется живущая недолго, но очень агрессивная квазирелигиозность с претензией на универсализм. И мы прошли через это, и Германия. Сегодня в этой фазе находятся многие народы, приверженные исламу (идея всемирного халифата). Что-то подобное мы наблюдаем и в нынешнем Китае, активность которого пугает воображение. Но это не консервативная революция, это форма агонии традиционного общества. Нация, пройдя через такую агонию, иногда остается жизнеспособной, а иногда выдыхается в бесплодных поисках «химеры» и становится вялой, апатичной, неспособной генерировать  собственную культуру.

Когда историки говорят о незыблемых константах нации, возникает законный вопрос: а что является носителем этой культурной матрицы? Ответ на этот вопрос Лев Гумилев искал в космических волнах, якобы порождающих феномен пассионарности, кто-то видит в «крови», этническом и расовом генотипе. Я убежден, что носителем матрицы является не кровь, а почва, то есть навыки взаимодействия народа с окружающей средой, которые и формируют его нравственность, эстетику, обычаи,  культуру. А это означает, что разрыв с почвой, не может не повлиять самым кардинальным образом на основы национального самосознания.

И сегодняшний житель мегаполисов, абсолютно оторванный от своих национальных корней, природы и традиции, не интересующийся ни своими предками, ни историей страны, ни национальной культурой, просто не может быть носителем традиционного этнического сознания, независимо от того, что наши доморощенные «расологи» называют «составом крови». «Голос крови», на котором делают акцент эти исследователи, тоже носит вторичный характер и выступает лишь в качестве своего рода «метки», позволяющей разделить общество на своих и чужих.

Не случайно выявляется тесная связь стихийных молодых националистов со спортивными фанатскими группировками.  Национализм, свойственный молодым современным радикалам, имеет корни в особенностях социального устройства современной России, «брошенности» молодежи, которая вынуждена «по-волчьи» самоорганизовываться в «стаи» и  добиваться своего места в жизни, чем в переживаниях, связанных с историей России, ее религией, культурой,  с тем, что принято называть «почвой».

Поэтому популярность националистической идеологии среди новой генерации россиян не должна вводить в заблуждение. Это  не консервативная революция, не завершение «несостоявшейся революции» русского этноса, а скорее запрос на формирование новорусской нации, имеющей совершенно иную социальную и идейную основу. Перед ами современное городское общество массового потребления, не желающее нести бремени ответственности за судьбу русской цивилизации, за наследие русского суперэтноса, за иные нации и народы, долгое время составлявшие часть этого суперэтноса и российской империи.

Отсюда вывод: восстановление традиционного уклада жизни, многодетных семей, русского коллективизма, являющегося своего рода экспортным брэндом «русского характера», патриархального быта в целом, не имеют своих значимых социальных носителей.  Современная генерация россиян - это альтернатива не только либеральным, но и консервативным ценностям. Идет процесс формирования устойчивого порядка в обществе, где традиционные ценности и институты уже не могут быть жизнеспособными. 

Над нынешним портретом ментальности россиян потрудились самые разнообразные факторы. Поэтому любое короткое объяснение неизбежно схематично. Нынешнее состояние ментальности является последствием нескольких цивилизационных катастроф, наложившихся одна на другую. В эволюционно развивающемся обществе "культурные напластования", накопившиеся за длительный период стабильности, становятся основой для появления общественных институтов. Старые "нормы" традиционного общества при его трансформации во многом перестают работать, но на их место приходят институты, продолжающие регулировать общество. Этот процесс мы видим в Европе, в Китае, в Индии.

В России череда революций и катастроф срыла старые культурные нормы, но институтов не породила. Общество, чтобы  как-то функционировать, начинает самоорганизовываться на примитивном, даже архаичном уровне. Культурный слой, как грибница, прораставший веками, оказывается срыт. Для такого примитивизированного социума законы, например, являются слишком сложным институтом, чтобы работать.

Среди череды разрушительных катастроф можно указать на следующие:

  • отмена крепостного права без земли, что привело к появлению абсолютно маргинальных слоев общества, ставших дровами для последующих потрясений;
  • революция и гражданская война, раскрестьянивание страны в 30-е годы, опять породившее огромные слои с маргинальным сознанием;
  • новая революция конца ХХ века, разметавшая только-только начавший нарастать к 80-м годам вопреки всему культурный слой. Она страшно опустила и примитивизировала общественные отношения,  во многом до социально-биологического уровня.

Вот и результат. Крайне низкий уровень культуры (если понимать под культурой не только оперу и балет, а отношения между людьми и группами людей). Если бы сторонники «вековой русской архаики» были правы, социокультурная ситуация в стране улучшалась бы по мере быстрого  распада последних островков традиционализма и выхода в жизнь новых постсоветских поколений. На фоне культурного  дебилизма  нынешнего полуобразованного и молодого среднего класса, чудом сохранившиеся деревенские бабули и еще советские профессора и инженеры, кажутся оазисом высокой культуры и духовности. Дитя этой социокультурной катастрофы - современный массовый горожанин, средний класс, агрессивный, бескультурный и примитивный.

Неумение поставить диагноз  ведет к неверно выписанным рецептам.

Наши отечественные либералы продолжают сетовать на «русскую соборность», склонность к коллективной ответственности и самосознанию как на факторы, препятствующие динамичному развитию. Между тем, непредвзятый анализ показывает, что проблема прямо в обратном – в отсутствии связности, в избыточной атомизированности, при которой процесс национального развития (да и просто самовыживания) не имеет перспектив.  Модернизация у нас  возможна лишь в тех пределах, где работают личные связи и личные отношения. Это может быть дача, а может быть и целое ведомство, руководитель которого единственное что может сделать - это рассадить на все места своих друзей и знакомых и заняться совместным бизнесом. Для реализации больших проектов (включая все реформы) обществу не хватает связности.

Субъектом, способным объединить частные интересы вокруг общих, может быть в современных условиях только нация. Но ее нет.

Точнее, как показывают исследования, она остается расколотой на, грубо говоря, две неравные группы. Большая, но относительно возрастная и пассивная, остается носителем частично советской, частично традиционалистской ментальности. Численно меньшая, но более молодая, «витальная», оказалась носителем новой, уже посттрадиционной и постсоветской ментальности.

Задача социологов – понять, что же нам несет это «племя молодое, незнакомое», которое неизбежно займет доминирующие позиции в обществе в ближайшие 5-10 лет. К сожалению, сегодняшняя социология, или то, что большинство под ней подразумевают, слишком конъюнктурна.

Опросы чаще всего фиксируют систему  «парадных ценностей» - не то, что человек есть на самом деле, а каким он хочет предстать перед опрашивающим, или возможно, действительно считает себя таким.

А на самом деле он совсем другой – над ним властвует мощное подсознание, индивидуальное  или коллективное. Это – темная, как бы невидимая сторона человеческой личности. Это то, что остается в «сухом остатке» за вычетом особенностей личности. Людей что-то может объединять, а может и не объединять. Именно этот «сухой остаток» и делает историю – когда вдруг вчера мирный народ становится страшно воинственным, готов умирать за какие-то идеи, или вдруг превращается в  равнодушного ко всему массового потребителя. Или вдруг начинает стремительно идти навстречу собственной гибели.  Увы, именно это мы наблюдаем сегодня, причем не в одной только России.

Итак, есть очень много оснований полагать, что процесс образования нации в современной России – это не воссоздание исторического русского этноса, разрушенного катаклизмами ХХ века, а постепенное формирование на его месте новорусского этноса. Во многом не только не похожего на то, что мы привыкли называть русским народом, но и явлеющимся чем-то прямо ему противоположным.

Не случайно, революционные события 20-летней давности во многом носили характер не просто реформ, но и своего рода «социально-культурной реформации", призванной сломать сложившиеся в обществе исторически этнокультурные стереотипы.

Можно утверждать, что постепенно происходит один из самых радикальных переломов этнополитических доминант русского национального самосознания В стране формируется новый идеологический феномен, еще совершенно недостаточно изученный и исследованный.

Его можно условно назвать «младонационализмом», и он во многом радикально отличается от традиционного патриотизма советского и постсоветского образца. Для младонационализма характерна высокая степень неприятия современного российского государства и его органов власти, негативное отношение к идеям интернационализма, в том числе и в имперском обличии, ориентация не неформальные самоорганизующиеся структуры, преимущественно молодежные.

Этот  тип национализма можно охарактеризовать как «национализм для себя», в отличие от мессианского русского национализма предыдущих эпох, в рамках которого провозглашалась жертвенная роль русских как строителей «Третьего Рима» или «Третьего Интернационала».

По своим социально-экономическим воззрениям, младонационалисты ближе к либералам, чем к социалистам. Они, как правило, не разделяют традиционные «добродетели» русского народа, такие как соборность, бескорыстие, доброта. Это современные, жесткие люди, ориентированные на защиту собственных интересов, как они их понимают.

Молодые националисты являют собой меньшинство, хотя и наиболее «пассионарное» среди современных поколений. Гораздо больше тех, кого вообще не интересует ни идеология, ни история, ни политика.

Мировоззренческие, идейно-политические и религиозные установки современной российской молодежи сформировались в эпоху, когда ушли в прошлое потрясения, связанные с предшествующей политической эпохой. Политика ушла из жизни большей части общества, сошла на нет волна общественного подъема, а на первое место вышли ценности индивидуалистические или связанные с «малым социумом» - местом человека в самом близком окружении. Это поколение молодежи, для которого смуты и революции 20-25 летней давности – достаточно давняя история, часто известная лишь по рассказам родителей.

А сегодняшние реалии – это жесткое социальное и материальное расслоение, предполагающее разные возможности на успех для выходцев разных регионов и социальных групп. И эти реалии отнюдь не способствуют объединению вокруг каких-либо общих идей и целей, Тем более, не вызывают стремления жертвовать ради этих целей своей карьерой, материальным достатком, жизнью. 

Таков портрет молодого человека совремнной России. Он ориентирован на индивидуальный успех, для него «общие цели»  не идут в сравнение с личным. Он энергичен и предприимчив в том, что касается его личного успеха, и является пассивным «потребителем» во всем остальном. Он ждет перемен, но готов соблюдать «правила игры», если они не противоречат его личным целям и устремлениям.

Портрет, далекий от общепринятого русского идеала «соборности, коллективизма и бессебренничества», на который продолжают ориентироваться многие радетели идеологии русского национального возрождения. Именно эта новая генерация россиян будет в предстоящую эпоху «заказывать музыку» и политикам, и государству.

 

Первая публикация - "Литературная Газета"

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Русские в XXI веке
ПОЛЕМИКА
2008-07-01 Левон Мелик-Шахназарян
Нацвопрос. Днем национального спасения в Азербайджане считают день возвращения курда Гейдара Алиева к руководству. К концу жизни Алиев обеспечил курдов непререкаемой властью в республике.
РЕКЛАМА