В предыдущих статьях были обсуждены как общие архетипические моменты устроения коллективных идентичностей сообществ, так и влияние выявленной структуры на возможные формы человеческой государственности.

Во-первых, было показано, что в каждая коллективная идентичность (КИ) содержит в себе (1) некое центральное место (ЦМ), которое представляет собой сакральный и смысловой центр данной идентичности, где, в частности, обитают ее «боги», (2) «богов» идентичности – ее сакральные символы, ценностное ядро, мифы, поведенческие паттерны – все то, пренебрежение к чему вызывает эмоцию сильного негодования носителей идентичности, (3) наличие обязательств носителей идентичности по определенным вкладам в ЦМ в пользу «богов», (которые могут быть как материальными или трудовыми, так и чисто символическими), (4) универсальный элемент структурирования сообщества носителей, включающий в себя внутренний круг (авторитетов сообщества) – прочих членов сообщества – кандидатов в члены.

Во-вторых, было установлено, что эволюция социальных систем в Европе привела к тому, что к концу первого этапа Нового времени там стала политически доминировать двухслойная (ордынская) модель государственности. Данный тип государств характерен тем, что в нем сильно фрагментированные локальные общины нижнего уровня цементируются в некоторое единство верхним слоем знати, объединенной в рамках династической корпорации. Представители альтернативного общинного типа государств, которые были достаточно эффективными на более ранних стадиях общественного развития, к концу 18-го века уже не смогли обеспечивать сравнимые с ордынцами военные ресурсы, вследствие чего они были вытеснены на периферию европейской межгосударственной политики.

Однако идентичностно гетерогенный ордынский тип государства не долго правил бал на европейской исторической сцене, и уже в 19-м веке идентичностная гомогенность государственного устройства вновь предъявила свои права на историческое лидерство в форме национального государства. К концу 19-го века национальные государства стали неотъемлемой частью развитого мира человечества.

Национальное государство характерно формированием в стране единой политической мета-идентичности – нации – так, что все остальные идентичности на подконтрольной территории оказываются встроенными в данную мета-идентичность, становясь ее составляющими. Это обычно достигается перестройкой пантеона «богов», и главными «богами» населения страны становятся символы, связанные со страной, с ее государственностью. Сама страна, ее название, ее столица, принципы ее государственного и общественного устройства, ее миссия, основные мифы – начинают занимать доминирующее положение в мировоззрении людей, вытесняя прочих «богов» во второй ряд. При этом одним из «богов» становится эгалитарность, элитные ментальные «заборы» разбираются, и происходит формирование чувства всенародного единения, поддерживаемое активной работой «социальных лифтов». Выстроенная так система национальной идеологии воспроизводится школой, армией, СМИ, разными другими структурами социализации людей, и это все обеспечивает уникальные возможности по мобилизационным способностям общества.

В национальном государстве все прочие политические субъектности оказываются встроенными в нацию, «боги» которой обеспечивают единое ценностное ядро единого коммуникационного пространства, что открывает широкие возможности для делиберации (поиска согласия и компромиссов) различных политических и социальных сил, тем самым создавая пространство для публичной политики. Установка социальных агентов на делиберацию «прошивается» в общественных институтах.

Национальная мифология в значительной степени ориентирована на будущее, в ней особое место занимает миссия нации, формулируется и обосновывается «замысел божий» по ее поводу. В свете этого находится «примирительная» интерпретация истории, которая цементирует национальное единство, повышая мобилизационные возможности страны. Существенной частью национальной мифологии являются представления о национальной территории.

Наложение рамки национальной модели на нынешнюю Российскую Федерацию позволяет увидеть места, где отклонения нашей социальной реальности минимальны от требуемых. Это, во-первых, достаточно высокая степень культурной однородности значительной массы населения, наличие общего языка. Во-вторых, наличие некоторого количества широко распространенных «богов» национального типа, среди которых особенно выделяется миф о Победе, и миф о величии России. Плюсом является также и подспудное ощущение единства российского народа.

Что напрочь отсутствует в массах – это установка на делиберацию. При этом хоть насилие в значительной степени и табуировано, вытеснено из «ближнего круга» психологических установок большинства людей, оно «пульсирует» в ближнем подсознании, давая регулярные выбросы немотивированной агрессии. Отсутствие образа будущего замыкает людей на прошлом, где они бьются в ритуалах поклонения выбранным собою предкам, неявно ожидая от тех решения своих проблем и другого рода даров. Большое количество возможностей выбора в плане желаемых предков приводит к сильной фрагментации общества, и обилию словесного флуда в ритуалах поклонения, среди которого значительное место занимают «слова ненависти». Широкое распространение различных вариантов культа предков сопровождается таким же широким распространением различных форм расизма (веры в наличие преимуществ по биологическим основаниям), и общей ориентации на доминирование биологических и этологических моментов в социальном. В свете последнего люди массово смирились со своим положением в роли социальных «омег», и с большим удовольствием и азартом массово обосновывают правильность этого своего лузерского существования, опираясь на различного рода конспирологические теории. Такие понятия, как рациональность, прогресс, эгалитаризм, личная свобода просто выведены за пределы сознания многих, и никакой другой реакции по своему поводу кроме высмеивания не допускают.

Тон в высмеивании многих значимых для Современности «богов» общества задает российский коагулят – специфический социальный слой постоянно недовольных своим общественным положением индивидов. А еще эта группа активно продолжает вести свою постоянную войну на уничтожение с остатками ценностного единства российского общества. Фонтаны ядовитого флуда по поводу таких объединяющих страну символов, как Россия, Победа, постоянные коагулятные атаки на самооценку русских людей, – отнюдь не делают атмосферу в стране свежее.

Актив страны, представляющий собой профессиональных управленцев, в значительной степени космополитичен. Главные «боги» актива сформированы вокруг понятий «бабло» и «успех», и ничего общего со страной проживания не имеют. Верхний слой актива, выбирая местом своей жизни Лондон (и другое зарубежье), тем самым отделяет себя от страны даже географически. Активно формируется и ментальный «забор», который отделяет верхи актива (как новую знать) от массы, что окончательно делает текущую РФ каким-то новым вариантом традиционного ордынства. Причем ордынства достаточно специфического, ибо в нижнем слое у значительной доли населения отсутствует традиционное низовое самоуправление, которое было ликвидировано красным террором в первые десятилетия советской власти – советское устроение общества в рассматриваемых категориях отличалось тем, что в большинстве районов страны орда (коммунистическая номенклатура) взаимодействовала напрямую с каждым человеком из переработанной в социальную пыль массы посредством интерфейса из «вертухаев». И лишь на глубокой периферии страны были допущены к существованию традиционные низовые человеческие общности.

Отрыв элитных слоев от массы и текущее состояние их ценностного ядра определяют специфику российского национального проекта, если таковой будет-таки назначен к исполнению.

Во-первых, в рамках такого проекта в ЦМ элиты и актива должны будут быть введены стандартные «боги» национального пантеона – «боги», связанные со страной и с ее определяющими символами. Было бы прекрасно, если на этой стадии вдруг появится какой-то конкретный образ желаемого элитой будущего России. Соответственно текущие «боги», связанные с «баблом» и компрадорством, должны будут быть оттеснены на периферию элитного группового сознания. Этот момент, в принципе, во многом совпадает с тем, что было обозначено авторами доклада термином «модернизация элиты». Необходимыми «богами» в данном национальном пантеоне также должны стать принципы меритократии (продвижения за реальные достижения, связанные с увеличением общественного блага), и социо-психологическая установка на делиберацию (поиск взаимовыгодных ненасильственных путей увязывания взаимных интересов).

Во-вторых, необходимо будет найти пути интеграции упомянутого национального пантеона элиты (в том виде в котором он будет в итоге сформирован) с существующей общенациональной мифологией российской массы.

В-третьих, надо будет «снять поляризацию» с существующей элитной границы, обусловленную главным образом наличествующим расизмом элитной русофобии. Напомню, что элитная русофобия в настоящее время поддерживается психо-социальными комплексами «парашецентризма» и «религии бабла», так что указанное «снятие поляризации» по сути будет представлять собой деконструкцию соответствующих ментальных структур, и ликвидацию центров воспроизводства в обществе соответствующих мемов. Основные мемы, на которых надо будет сосредоточиться здесь в первую очередь, это криминальные мемы (био-доминирование, «бабло»), мемы «вульгарного веберизма» и «вульгарного марксизма» (капитал – это деньги, бытие определяет сознание), а также мемы неоклассической экономической теории («невидимая рука рынка», «человек экономический»).

Подобная расчистка элитной границы позволит наладить меритократические социальные лифты, которые завершат построение национального консенсуса. И это также является абсолютно необходимым этапом для достижения такой степени политической гомогенности общества, которая могла бы допустить переход к осуществлению реальной либеральной демократии в России.