АПН: Какие цели преследуют польские политики, давая согласие на размещение американской ПРО на своей территории? Неужели в Польше по-прежнему так велик страх перед Россией?
Олег Неменский, историк, политолог, сотрудник ИС РАН:
Установка американских систем ПРО в Польше и Чехии, будучи, как представляется, почти абсурдной с военной точки зрения, имеет в первую очередь политический смысл – как для Америки, так и для центрально-европейских стран. И само то, что реальная военная составляющая этих проектов минимальна, даёт большую свободу политической игры вокруг этой темы.
Последнее время Польша оказалась в очень неудовлетворительном положении в системе международных отношений. Её сильно не устраивает её место внутри ЕС, но как-либо принципиально его исправить она может только введя в орбиту своего прямого влияния Беларусь и Украину. А это перспектива не ближайшего президентского срока. Также Польша сильно неудовлетворенна своими отношениями с США. Статус привилегированного партнёра она, фактически, не имеет. А именно достижение такого статуса было и остаётся важнейшей целью её внешней политики, также обещающей усилить её положение и внутри ЕС. Из наиболее обсуждаемых в обществе сторон этой проблемы – то, что гражданам Польши до сих пор не предоставлено право безвизового въезда в США. Последнее расценивается иногда даже как факт существования разделённого народа, ведь в Америке живёт более чем десятимиллионная польская диаспора. Ещё в конце прошлого года американский секретарь по вопросам внутренней безопасности Майкл Чертофф фактически пообещал полякам безвизовый въезд. Размещение систем ПРО – шанс на поднятие своего партнёрского статуса в отношениях с США и получение в связи с этим целого ряда политических и экономических преимуществ.
Также эта тема имеет и большое внутриполитическое значение. И здесь в первую очередь важен упомянутый вами «страх перед Россией». Этот сознательно нагнетаемый страх – один из важнейших факторов политической жизни страны, играющий особенно большую роль во время предвыборных кампаний или политической неустойчивости. Страх этот очень реальный, конкретный. Один политолог, лекции которого я посещал несколько лет назад в Варшаве, имел обычай хотя бы одну фразу за лекцию начинать словами: «В случае, если завтра утром мы проснёмся, а русские танки уже в Вильнюсе…». И в этом не было и нет ни малейшей доли юмора или фантазёрства. Такая перспектива видится вполне реальной, причём сейчас накал этого страха и русофобии гораздо выше, чем в 1980-е годы, когда, казалось бы, оснований для него было явно больше.
Польский дискурс о системах ПРО почти не упоминает об Иране или Северной Корее. Антироссийская направленность их установки является для большинства поляков, во-первых, саморазумеющейся, во-вторых, просто необходимой для оправдания самой затеи. Мюнхенская речь Путина, как и последующие заявления об «адекватном ответе», заключающемся в наведении российских ракет на цели в Польше, дали новые и очень сильные аргументы всем русофобским страхам. Теперь логика обоснования установки ПРО звучит так: Россия объявила Западу новую Холодную войну и потом, само собой, выразила намерение направить свои ракеты на Польшу – в этих обстоятельствах согласие на братскую помощь США просто спасительно для польского народа.
Страх перед Россией растворён в обществе и политическая элита страны обязана делать что-то, чтобы народ чувствовал себя в большей безопасности. Политические силы Польши соревнуются перед избирателями в том, кто из них способен лучше защитить страну от России. Положение братьев Качинских и партии «Право и справедливость» сейчас довольно шаткое, поэтому американское предложение им как нельзя кстати.
Есть и ещё один страх: как ни странно, перед Беларусью. Уже года два как в польской прессе идёт несколько вялотекущая, но последовательная кампания по устрашению общества потенциальной белорусской угрозой. Представление о том, что «кровавый диктатор Лукашенко» лишь ждёт подходящего момента, чтобы атаковать Польшу, уже во многом укоренилось в сознании. Обоснование мотивов белорусского президента здесь простое: во-первых, диктатор стремится к расширению своей власти (теперь уж осталось расширять её только территориально), во-вторых, им движет ненависть к миру свободы и демократии. Согласитесь, это логично. К тому же этот страх поддерживает и то, что, как выясняется и всё время объясняется, почти в четыре раза меньшая по населению Беларусь имеет вполне сопоставимые с Польшей вооружённые силы. Поляков убеждают, что в случае белорусской агрессии Запад, несмотря на все договорённости, может оставить Польшу один на один с врагом, так как начинать из-за этого конфликта новую мировую войну (с Россией) не захочет. Одна из важных функций этого мифа – активизировать политически активных поляков на «борьбу за демократию» в Беларуси, на работу по совершению в ней новой «Оранжевой революции».
Здесь не место рассуждать, есть ли у Беларуси ракеты, от которых Польшу могла бы защитить американская система ПРО – такие рассуждения просто излишни. Установка этих систем призвана выполнить очень важную психологически-компенсаторскую функцию, дав почувствовать полякам себя более защищёнными и неодинокими перед лицом военщины восточных диктатур. Если вдобавок к этому поляки получат и реально ощутимые изменения в отношении к ним США (а для простых граждан это, в первую очередь, надежда на отмену визового режима), то положение нынешней власти, весьма малопопулярной и подвергающейся нападкам со всех сторон, сильно упрочится.
