Страны, расположенные вокруг Тихого океана — экономическая основа современного общества. Взять тех же США, Китай, Японию и Южную Корею. Но при переходе к неофеодализму этот «центр мира» испытывает острейший кризис. И, прежде всего, социально - психологический. Региональная культурная традиция разрушает сама себя.
Почему? Обратимся к моей теории тихоокеанских культур. Это, в частности, частности, культуры Китая, Японии, Кореи и доколумбовых цивилизаций Америки. Элементы традиции тихоокеанских культур (ТК) встречаются у финно - угров, белых американцев.
Для ТК характерно растворение личности человека в космосе, явлениях природы, коллективе и своей социальной роли. Поощряется максимальная ликвидация личностной специфики. Что, например, привело на востоке Азии к бурному развитию искусственного интеллекта, робототехники.
В классическом конфуцианстве, японском бусидо, корейской неоконфуцианской этике ценится максимальное совпадение человека с его социальной ролью и ритуалом. Личность как автономный субъект с уникальными желаниями долгое время считалась скорее источником хаоса, чем ценностью. Отсюда и лёгкость, с которой в XX–XXI вв. эти общества приняли массовую стандартизацию, социальную и производственную дисциплину, стали активно использовать ИИ и роботов.
Культурная готовность к «замене» человека машиной, которая идеально выполняет функцию, здесь выше, чем в культурах, где индивидуальность сакральна. Однако тут нельзя забывать и чисто экономические факторы (дефицит рабочей силы, государственная промышленная политика).
Для носителей ТК важны внеличностные регуляторы общественной жизни (принципы и правила господствуют над индивидуальными потребностями, желаниями).
Они также стремятся к контролю над неповторимым и индивидуальным в мире, к его точной и полной фиксации. Это, например, нашло выражение в поэзии хайку, элитной керамике и мелкой пластике доколумбовых цивилизаций. А также в быстром развитии цифровых систем контроля и слежения за людьми. Например, в современном Китае.
Тихоокеанские культуры ориентированы на материализм, сфера духовного в них осмысляется как часть материального мира. Поэтому для них, например, достаточно органичен марксизм, а религиозные практики доколумбовых индейцев, вероятно, осмыслялись как часть производства материальных благ.
Основа традиционной социальной организации этих культур— преимущественно родственные коллективы выживания, объединённые в сети во главе с лидерами.
Для ТК характерно сохранение ряда культурных установок, унаследованных от периода неолита и эпохи бронзы. Например, значима роль сакрального монарха— посредника между людьми и богами (японский император). Он должен был максимально слиться с выполняемой функций, подавить свою личность. Поэтому у носителей ТК нередко было два и более правителей, один из который выполнял символические, а другой— практические функции. Очень значимы и всевозможные органы коллективного руководства (1).
Многие специфические черты тихоокеанских культур (растворение личности в социуме и природе, роль сакрального монарха) сильны и в других регионах, где хорошо сохранилась традиция ранних земледельческих культур. Например, в Африке.
Что касается белых американцев, то они освоили максимально полное слияние со своей социальнойи профессионально ролью, нивелирование своей личности, жесткого социального контроля отдельно от древних культур региона. Это было делалось с целью повышения эффективности бизнеса, укрепления общественного порядка, повышения управляемости обществом. Хотя определённое влияние древних тихоокеанских культур, преимущественно на интеллектуалов, всё же нельзя отрицать.
Белые американцы независимо (или под слабым влиянием) воспроизвели тот же паттерн — полное слияние с ролью, жёсткий социальный контроль, нивелирование личности ради эффективности бизнеса и управляемости.
Элементы этого действительно есть: протестантская трудовая этика + корпоративная культура XX века; высокая готовность к стандартизации и «ролевой» идентичности; сильный социальный контроль через нормы и институты.
Корни всего этого — в североевропейском протестантизме, британском праве и капиталистической рационализации, а не в «тихоокеанском» наследии. Но при этом результат оказался весьма похожим.
Теория тихоокеанских культур (ТК) хорошо ложится на объяснение массового выгорания молодёжи в Китае, Японии и (частично) США. Ключевой механизм — растворение личности в социальной/профессиональной роли + приоритет внеличностных регуляторов над индивидуальными желаниями — создаёт высокую эффективность в условиях стабильного роста, но становится разрушительным, когда система перестаёт давать ожидаемую отдачу.
Китайская инволюция
Культурный код ТК (жестко поставленные перед человеком цели, религиозный культ богатства и материального благополучия) десятилетиями подпитывал сверхконкуренцию. Она породила бесконечную гонку за достижениями в среде среднего класса, усилия в которой в последнее десятилетия растут, а относительная отдача падает.
Когда экономический рост замедлился, а молодёжная безработица в 2023–2025 гг. официально превышала 20 % (реальная, по оценкам, выше), этот культурный код дал обратный эффект. Появился массовое движение «tangping» («лежать плашмя») — сознательный отказ от гонки за успехом. Исследования 2024–2026 гг. показывают, что это не лень, а реакция на накопленный стресс, ощущение потери контроля и дисбаланс «усилие–награда». Молодые люди описывают эмоциональное истощение, кризис идентичности и снижение самоценности именно потому, что личность была почти полностью инвестирована в роль.
Когда в таких условиях внеличностные социальные регуляторы перестают работать, у человека в Китае часто не остаётся автономных ресурсов для пересборки себя.
При этом в китайской традиции постоянно возникают субкультуры, в той или иной степени отвергавшие господствующие принципы конфуцианства и культ богатства. Они появлялись и в элитарных, образованных кругах, были тесно связаны с искусством и эзотерикой. Например, движение «мужей ветра и потока» в эпоху Шести династий. Возможно, сходные подходы к жизни некоторые китайцы сумеют задействовать сейчас. И это поможет им сохраниться.
Япония: кароси, хикикомори и «тихий отказ»
Японская модель требует максимального слияния с ролью («гвоздь, который торчит, забивают»). Личность подавляется ради гармонии и выполнения человеком своей функции. Результат — кароси (смерть от переработки) и кародзисацу (самоубийства из-за работы). Даже в 2024 г. фиксировалось свыше 1300 случаев кароси.
Среди молодёжи это проявляется как хикикомори (полная социальная самоизоляция, их около 1,5 миллиона японцев трудоспособного возраста) и более мягкая форма — «quiet quitting» (выполнять только минимум).
Когда предписанная роль обществом становится невыносимой, а альтернативной идентичности почти нет, человек либо умирает на работе, либо полностью от неё отказывается.
По этой же причине многие представители элиты доколумбовых цивилизаций быстро умерли после испанского завоевания — они потеряли свой прежний статус и больше не могли жить.
США: «хасл-культура» и раннее выгорание
Белые американцы (и шире — американская деловая культура) независимо освоили максимальное слияние с профессиональной ролью ради эффективности. Это действительно заметно в «hustle culture» (культуре суеты), где самоценность почти полностью привязана к продуктивности, достижениям и статусу. При этом считается, что успех приходит лишь к трудоголикам, которые отказались от всего ради работы / бизнеса.
Но данные 2023–2026 гг. показывают резкий рост отчаяния, тревоги и выгорания именно у молодых (особенно до 25–30 лет). В одном опросе 2025 г. милениалы сообщали, что пик выгорания у них наступает в среднем в 25 лет (против 42 у старших поколений). Доля старшеклассников, чувствующих себя «грустными или депрессивными» почти каждый день, выросла с 28–36 % в конце 1990-х до 28–53 % в 2023 г. Особенно это заметно у девушек.
Хотя американская молодёжь (миллениалы и зумеры) зарабатывает больше своих родителей в том же возрасте, но при этом обладает значительно меньшим чистым богатством и гораздо сильнее финансово зависит от старшего поколения. Согласно масштабному исследованию Федеральной резервной системы (ФРС) США, реальный медианный доход миллениалов в возрасте 36–40 лет на 18% выше, чем был у поколения их родителей (бумеров) в аналогичный период жизни. Однако из-за колоссального роста цен на недвижимость, образования и инфляции эта разница полностью нивелируется, создавая «парадокс бедной молодёжи», который обесценивает её трудовые усилия.
Когда роль «успешного молодого профессионала» оказывается недостижимой или ненужной, личность, сильно в неё вложенная, испытывает глубокий кризис.
Во всех трёх случаях работает одна схема:
1. Культура поощряет максимальное подавление личностной специфики и слияние с ролью.
2. Это даёт высокую дисциплину и результативность в фазе роста.
3. Когда внешние условия ухудшаются (замедление экономики, рост неравенства, технологический стресс), у человека почти не остаётся «внутреннего пространства», не занятого ролью.
4. Результат — массовое выгорание, отказ от взаимодействия с обществом (те же хикикомори) или отчаяние.
Огромную роль в этих высокотехнологичных обществах играет замена человека ИИ и роботами, ощущение собственной неполноценности и несовершенства по сравнению с ними.
Конечно, нельзя сводить всё только к культурному коду тихоокеанских культур. Глобальные факторы (жилищный кризис, прекаризация труда) усиливают этот эффект везде.
Таким образом, молодёжь в макрорегионе, который является основой мировой экономики, всё меньше может и хочет эту экономику поддерживать.
При таких тенденциях ИИ вместе с роботами могут на достаточном уровне заменяет демотивированных людей. Тогда глобальный неофеодализм остаётся цифровым. Но этому легко может помешать энергетический кризис. Могут нанести опасный удар и конфликты в регионе, как между странами, так и внутри них. И тогда неофеодализм уже вряд ли будет технофеодализмом.
Примечания
Тихоокеанские культуры. URL.:https://cyclowiki.org/wiki/Тихоокеанские_культуры(дата обращения: 01. 09. 2026).
