ОТ РЕДАКЦИИ. Иван Борисович Миронов — молодой политик, сын бывшего сопредседателя Национально-Державной Партии России Бориса Миронова. Один из самых известных российских политзаключённых. Обвинялся в покушении на Анатолия Чубайса. Провёл несколько лет в заключении, в настоящее время выпущен под поручительство ряда депутатов Государственной Думы. Написал книгу о своём пребывании в тюрьме.

Иван, сначала расскажи, пожалуйста, подробней — что сейчас с процессом?

Закончилось ознакомление с материалами объединенного уголовного дела и в сентябре оно должно уйти в суд. А это значит, что нас ждет очередной процесс с новой скамьей присяжных.

Для прокуратуры, которая по беспределу отрабатывала заказ господина Чубайса, несколько лет гноя нас в тюрьмах по абсолютно надуманным обвинениям, ситуация сложилась патовая. Выписать нам путевку в один конец на остров «Огненный» не удалось, транши главного нанониста энергично освоены, а гражданин следователь Довгий, который со своего прокурорского олимпа лично руководил расправой над нами, оказался коррупционером и гомосексуалистом, и теперь, я думаю, уверенно осваивает подшконочное пространство.

Однако отступиться и признать оправдательный вердикт присяжных — значит вернуть дело на стадию следствия, то есть начать искать подлинных диверсантов. Но в этом случае под раскрутку попадет служба безопасности Чубайса вместе с последним, поскольку в деле есть доказательства инсценировки покушения, которые следствие пытается обходить и замалчивать.

Кроме того, в этом случае, следователей, которые вели дело — Ущаповского и Краснова самих придется немного репрессировать за фальсификацию доказательств, превышение должностных полномочий, похищение людей, коррупцию и отправить важняков следом за своим бывшим шефом. Поэтому прокуратура с кровожадной тупостью пытается отстаивать честь мундира, точнее его цвет. Бог им судья.

Я понимаю деликатность данного вопроса — но как бы ты ответил на вопрос — «покушался ли ты на Чубайса?»

Помимо деликатности вопрос умен и оригинален. Но, к сожалению, он риторический.

Как бы мне ни хотелось снискать лавры диверсанта, решившего избавить Россию от столь неприятного пассажира, увы, это невозможно, поскольку кроме «версии следствия» существует еще элементарная логика и здравый смысл.

Судите сами, три с половиной года прокуратура пытается доказать, что двадцатичетырехлетний аспирант, политтехнолог, помощник депутата Государственной Думы, никогда не державший в руках автомата, вдруг, воспылав чувством ненависти и мести к Чубайсу, выследил последнего, собрал бомбу, подорвал ее, а потом сквозь заснеженный лес прицельным огнем расстрелял бронированный лимузин, проносящийся на скорости девяносто километров в час. Тебе смешно?! А я лишь привожу текст обвинительного заключения.

Если бы кто-нибудь из ментов принес сию фантазию на Мосфильм, его с порога послали бы по общеизвестному адресу. При этом я хочу защитить доблестные органы от истеричных обвинений либералов в бессилии доказать нашу вину.

В конце концов, следователи и прокуроры пусть и фокусники, но не волшебники, способные превратить аспиранта-историка в бэтмана.

Тогда каким образом ты оказался обвиняемым?

Во-первых, я считаю, что это месть Чубайса за гражданскую позицию моего отца, который на протяжении многих лет последовательно обличал преступную, антигосударственную сущность деятельности приватизатора.

Во-вторых, изначально мне отводили роль говорящей головы, которая за свободу будет лжесвидетельствовать против Квачкова, Яшина и Найденова.

Уж, казалось, что может быть проще, покошмарить розыском, Петровкой — и сломался парень. Важняк Ущаповский в апреле 2005 г., не стесняясь, заявил журналисту «Комсомольской правды» о том, что статус Миронова, обвиняемого или свидетеля, будет определен только после его допроса.

И вот, когда не получилось выжечь сучье клеймо, когда не удалось слепить из меня «свидетеля обвинения», меня обвинили в чудесах формата американских комиксов и два года гноили в тюрьме.

Вернёмся к твоему заключению. Известно, что ты написал об этом книгу, но скажи для начала — что для тебя вообще тюрьма? Как ты относишься к тому посылу, что Господь приводит людей в тюрьму для чего-то? Это не просто испытание, но и опыт и пр.

Это тяжелый, страдальческий опыт, который позволяет не только переосмыслить всю свою жизнь, но понять и разобраться в самом себе.

Господь проводит людей через пенициарное чистилище прежде всего во испытание, укрепление и назидание. Именно назидание, а не наказание, поскольку истинное наказание приходит не через лишения, а через болезни и пороки.

Очень много тех, кто на тюрьме словно переродился. Душегубы и похабники становятся страстными молитвенниками. Редко найдете камеру, в которой не было бы Евангелия, икон и не звучали слова молитвы. Тюрьма отыскивает в глубинах души частицу света, пусть даже крохотную и неведомую самому себе, и обращает ее в столп. Но если во мраке сердца нет даже искры Божьей, то тюрьма растлевает человеческий образ и сознание в грязные, вонючие лохмотья.

Среди прочего — ты сидел в камере со многими известными в России людьми. Интересны не только твои личные наблюдения, но и общий вывод — что вообще такое тюрьма в России, от которой у нас никто не должен зарекаться? Какое влияние «тюрьма» как понятие философское оказывает на русскую ментальность?

Тюрьма умеет ждать. Говорят, что если ты не сел в двадцать, сядешь в тридцать; не сел в тридцать, сядешь в сорок и т.д. Заречься от тюрьмы невозможно. У нас сидят девчонки и старики, судьи и небожители, сидят даже безногие и слепые.

В России тюрьма — это удельный мир: со своими порядками, нравами, ценностями. Попадая туда, человек оказывается в обособленной мировоззренческой плоскости, которая позволяет взглянуть на себя со стороны, впервые осознать, как и чем он жил.

Помимо блестящих психологических навыков, тюрьма дает уроки философии и оптимизма, без которых очень легко надорваться здоровьем и тронуться умом. В русской ментальности тюрьма — эта невнятная субстанция, полная лубочной тоски и страха.

Расскажи поподробней о некоторых из тех людей, с которыми тебе приходилось проводить время в камере?

Все подробности в «Замурованных», и я бы не хотел по памяти пересказывать то, что уже отшлифовано в прозе. Среди моих героев фигуранты самых громких дел последнего десятилетия, с которыми мне довелось или вместе сидеть, или общаться на этапах.

Это и юкосовские сидельцы, и обвиняемые в убийствах первого зампреда ЦБ Козлова, редактора русской версии «Форбс» Хлебникова, Политковской, магаданского губернатора Цветкова, мэра подмосковного Дзержинска Доркина, и «ночной губернатор» Санкт-Петербурга Кумарин (Барсуков), и лидеры самых кровавых и могущественных ОПГ, и горе-воскреситель Гриша Грабовой, и хозяин мебельной империи «Три кита», и самый виртуозный киллер Леша Солдат, и т.д.

Несколько раз пересекался с ворами, теми, кого менты называют «в законе», посидел и со скинхедами, на счету у каждого под двадцать жизней приезжих граждан.

Пожалуйста — поподробней вот о каком моменте. Среди твоих «сосидельцев» были люди совершенно разных политических взглядов — от либералов-юкосовцев — до скинхедов. Есть ли что-либо — что объединяет этих людей именно в политическом смысле — с учётом того, что посажены они одной властью?

Политическая логика моих соседей подчас обескураживала. Казалось, в тюрьме должна созревать подлинная оппозиция, тюремный класс — ненавидящий власть уже за место своей прописки. Но каторжанское волеизъявление и политические взгляды диаметрально расходятся с этой логикой. Я делал специальный опросник, состоящий из 60 вопросов на разные темы, чтобы вывести образ современной тюрьмы. Несколько вопросов было посвящено арестантским убеждениям.

Как ни парадоксально, но многие голосовали за «Единую Россию». По принципу или «а за кого еще голосовать?», или «как бы чего не вышло».

Вот, например, ответ одного скинхеда, персонажа «Замурованных»:

— На выборах за кого голосовал?

— За «Единую Россию». Я боялся, что, обвиняясь в таких серьезных преступлениях, когда буду писать помиловку, Путин скажет: «Вот ты, милок, за «Единую Россию» не голосовал, а хочешь помиловку»…

Беседовал Эрик Лобах