Приднестровский референдум как послание в адрес Москвы

На состоявшемся в Тирасполе Съезде депутатов всех уровней спикер верховного совета ПМР Евгений Шевчук высказал идею проведения референдума о независимости Приднестровья. Ранее в Приднестровье уже был проведён такой референдум, причём не один. Для чего понадобился ещё один?

Приднестровье — это первый регион в СССР, где прошли референдумы. Первый референдум состоялся 3 декабря 1989 года в городе Рыбница по вопросу о целесообразности образования Приднестровской АССР в составе Молдавской ССР. Этому референдуму предшествовали бурные события 1988 — 1989 годов в Кишинёве и Тирасполе, о которых сегодня мало кто вспоминает.

В 1988 году определённая, немногочисленная, но наиболее агрессивная ("пассионарная") часть молдавской интеллигенции принялась активно обсуждать вопросы придания молдавскому языку статуса государственного и, при этом, перевода его на латинскую графику. На митингах новой организации, назвавшей себя на прибалтийский манер "Народным фронтом Молдовы", всё чаще стали появляться румынские триколоры.

Рамки данной статьи не позволяют мне углубиться в историю. Однако на левобережье Днестра, никогда не входившем в состав Молдавского княжества, румынский триколор применялся только один раз — во время немецко-румынской оккупации 1941-1944 гг. Эти годы очень хорошо запомнило население, в том числе и местные молдаване, которых румынские пришельцы не считали за людей. Стоит ли удивляться, что лозунги, произносимые на кишиневских митингах, вызывали здесь яростное отторжение?

Однако кишинёвские стратеги делали вид, что в Приднестровье как будто никто и не живёт. Молдаван, живущих здесь, называли "манкуртами", русских — "оккупантами", представителей других народов, приехавших строить заводы и больницы после войны — "мигрантами" и т.д. Любимый лозунг националистов в Кишиневе — "русских за Днестр, евреев в Днестр", "утопим русских в еврейской крови", "хороший гагауз — мертвый гагауз". Партийное начальство, как и во всех национальных республиках, делало националистам уступку за уступкой, русскоязычное население уверяли, что "всё в порядке, в республике идёт перестройка", "партийные организации республики возвращаются к ленинским нормам национальной политики". В республиканских партийных газетах, тем временем, появляются проекты законов о функционировании языков на территории Молдавской ССР, один радикальнее другого. В республике, где немолдаване (не включая детей от смешанных браков) составляли более 40% населения, единственным языком межнационального общения признавался "молдавский язык, функционирующий на латинской графике". В ответ по Приднестровью прокатилась волна забастовок и стихийных митингов, на которых открыто зазвучали призывы к созданию автономии (поскольку все предложения местных советов Левобережья и Бендер о двуязычии были начисто проигнорированы).

В августе 1989 года всю территорию Молдавии (оба берега) захлестнула волна забастовок на крупнейших предприятиях, проектных институтах (большинство сотрудников которых — русскоязычные). Республику парализовало полностью. Это была вторая в перестроечном СССР забастовка, последовавшая сразу же после знаменитой забастовки шахтёров в Кузбассе в июле 1989 года. Забастовка сопровождалась многотысячными митингами в Тирасполе, Бендерах, Рыбнице.

Однако Верховный Совет МССР всё-таки принял дискриминационный закон о языках, наплевав на мнение 40% населения республики. В ответ на это на митинге в Тирасполе прозвучала идея провозглашения автономии на левом берегу Днестра. Решениями Тираспольского и Бендерского горсоветов действие нового языкового законодательства на территории этих городов было приостановлено. 7 ноября националистами был сорван военный парад в Кишинёве, а спустя 3 дня, в день милиции, было разгромлено здание МВД МССР (министром внутренних дел был нынешний президент Молдовы Владимир Воронин, проявивший тогда изрядную трусость).

Первые референдумы — при активном сопротивлении КПМ и местных партийных органов — прошли в Рыбнице (3 декабря 1989 г.) и Тирасполе (28 января 1990 г.). В Рыбнице в голосовании приняли участие 82% горожан, за образование автономии проголосовало 91,1% из них. В Тирасполе в референдуме приняли участие 92% избирателей, за автономию проголосовали 97% из них.

27 апреля 1990 года Верховный Совет Молдавии принял в качестве официального флага румынский триколор. Горсоветы Тирасполя, Бендер, Рыбницы, местные советы Левобережья отменили действие этого закона. Везде, где молдавские националисты пытались повесить триколоры, они срывались с флагштоков представителями местного населения. В Бендерах пьяная группа сторонников Народного фронта совершила марш в город с намерением установить румынский флаг над зданием горсовета, но была остановлена местной рабочей дружиной. Вслед за этим рядом со зданием Верховного Совета МССР были избиты депутаты от левобережных районов, включая женщину — Анну Волкову. В процессе избиения их называли "русскими свиньями", кричали: "Убирайтесь к себе в Сибирь!". Следом за этим депутаты от Приднестровья покинули зал заседаний молдавского парламента и больше туда никогда не возвращались.

14 мая в Кишинёве вечером, возвращаясь из театра с подругой, в самом центре Кишинёва был зверски убит 18-летний Дмитрий Матюшин — только за то, что он "громко разговаривал по-русски", затем молдавский парламент совершил акт убийства собственной государственности. 28 июня, в день 50-летия воссоединения Бесарабии с Россией, он проголосовал за "отмену последствий пакта Молотова — Риббентропа" и отменил акт создания Молдавской ССР (когда в состав новой республики были включены районы Левобережья). Тем самым Кишинёв сам похоронил территориальное единство бывшей Молдавской ССР и дал зелёный свет приднестровскому суверенитету. В этот же день, 28 июня 1990 года, в Кишинёве состоялся массовый погром русскоязычного населения. Погромщики громили памятники, редакции русскоязычных газет, сбивали мемориальные доски с Арки Победы, врывались в общественный транспорт, выволакивали людей на улицы и зверски избивали.

Следом за этим в июле — августе 1990 года проходят референдумы о создании Приднестровской АССР в городах Бендеры, Дубоссары, Слободзейском и Рыбницком районах. В правобережном городе Бендеры в референдуме приняли участие 80% избирателей, из них 97% высказались за вхождение города в приднестровскую автономию. В Слободзее и сёлах района в референдуме приняли участие 70% избирателей, за автономию высказались 96% из них. В Дубоссарах в референдуме приняли участие 77% избирателей, за автономию проголосовали 97% из них. В сёлах Рыбницкого района была отмечена самая высокая явка — 94; избирателей, из них за автономию проголосовали 96% из них.

2 сентября 1990 года в здании Тираспольского русского театра состоялся 2-й съезд депутатов всех уровней, на котором была провозглашена Приднестровская Молдавская ССР. Уже после образования республики — в ноябре — был проведён референдум в Григориопольском районе (здесь явка была меньше — 57,6% избирателей, из них за существование республики проголосовали 94%).

2 ноября пролилась первая кровь — под Дубоссарами приднестровские добровольцы преградили путь молдавским волонтёрам. С приднестровской стороны погибли три добровольца — молдаване Валерий Мицул и Олег Гелетюк, и украинец Владимир Готка. 16 человек были ранены.

17 марта 1991 года, несмотря на противодействия Кишинёва, в Приднестровье был проведён общесоюзный референдум по сохранению СССР. Подавляющее большинство населения ПМР проголосовало за сохранение СССР.

31 августа 1991 года в поезде на территории Украины был захвачен президент Приднестровья Игорь Смирнов, которого продержали целый месяц в кишинёвской тюрьме. 1 декабря состоялся референдум о независимости ПМР. В голосовании приняли участие 78% избирателей, из которых 98% высказались за независимость Приднестровской Молдавской Республики. В этот же день Игорь Смирнов впервые был избран президентом ПМР.

Дальше, в 1992 году, молдавская агрессия приняла широкомасштабный характер и унесла тысячи жизней с обеих сторон, ещё десятки тысяч были ранены и искалечены. Агрессия Молдовы была остановлена в июне 1992 года силами приднестровской Республиканской гвардии, добровольцев и казаков, а также, не в последнюю очередь, благодаря вмешательству 14-й Российской армии под командованием генерала Александра Лебедя.

26 марта 1995 года в Приднестровье состоялся референдум о выводе из региона 14-й Российской армии. В голосовании приняли участие 68% приднестровцев, из которых 92% высказались против вывода российской армии из Приднестровья.

24 декабря 1995 года, вместе с выборами в местные советы Приднестровья, состоялись два референдума — о принятии конституции ПМР и вхождении в СНГ. Всего в голосовании приняли участие 58,2% избирателей, из которых за новую Конституцию проголосовали 82% избирателей, за вхождение Приднестровья в СНГ — 91%.

Итак, в Приднестровье за 15 лет его существования было проведено 5 (!) общереспубликанских референдумов. Если не считать последнего референдума о частной сосбственности на землю — все референдумы так или иначе затрагивали вопросы существования республики.

Сейчас будет назначен ещё один. Что он реально может изменить? Нужен ли он вообще?

Референдум нужен. Изменить он может многое.

1. Референдум, как и выборы, даёт возможность официального приглашения наблюдателей из-за границы. Далеко не все примут это приглашение, но кое-кто приедет. Например, международная организация CIS-EMO, осуществляющая мониторинг выборов на постсоветском пространстве. Обвинять её в "предвзятости" и "прокремлёвской ориентации" глупо и бессмысленно — в состав этой организации входят представители российской и белорусской либеральной оппозиции. Это — организация фанатичных правдоискателей, для которых на первом месте стоит поиск истины. По опыту работы с этой организацией в ходе последних приднестровских выборах могу свидетельствовать, что представители CIS-EMO не идут ни на какие компромиссы.

2. Проведение референдума посодействует дополнительной консолидации приднестровского общества. Любой информационный повод, будь то визит посла по особым поручениям МИД России, прорыв груза с гуманитарной помощью, проведение съезда или даже экспертной конференции, даёт дополнительную эмоциональную зарядку всему обществу в Приднестровье. Бурлящую в сердцах энергию люди смогут лишний раз воплотить у избирательных урн.

3. Референдум предоставит дополнительную легитимацию позиции Приднестровья на переговорах. В том числе — и на переговорах, касающихся снятия блокады. Вот, мол, посмотрите — у нас население настаивает на независимости. Нам приходится считаться с волей нашего населения, и радиус наших уступок ограничен. Мы уйдём — вам придётся иметь дело с ещё более радикальными переговорщиками. Выбирайте.

4. И, наконец, референдум — это прекрасный шанс для России признать независимость Приднестровья. До сего момента Россия, в ходе какой-то остросюжетной компьютерной игры, пытаясь балансировать между собственными интересами и хорошими отношениями с Западом, не проявляла своей активной позиции в признании ПМР (хотя условия для этого у неё были ещё после отказа Воронина подписать Меморандум Козака в 2004 году). Россия умудрилась даже не признать выборы 2005 года в Верховный Совет ПМР, несмотря на массовый сбор подписей под обращением к президенту Путину с просьбой прислать на выборы наблюдателей и обеспечить им легитимацию. Вместо этого Путин подписал с Ющенко документ, предусматривающий инкорпорацию Приднестровья в единую Молдову "в результате переговорного процесса" и замену российских миротворцев на военный контингент ОБСЕ "после завершения переговоров".

После вероломного объявления режимом Ющенко блокады Приднестровья и превращения Украины из страны-гаранта в участника конфликта у руководства России должно, в конце концов, пробудиться какое-то ощущение реальности. Заявления главы российского МИД свидетельствуют о позитивных сдвигах в этом направлении. Что будет говорить темнокожая "княгиня Кондолиза Алексевна", уже мало кого будет интересовать. Западу даже с победой ультрарадикалов из ХАМАС и их визитом в Москву пришлось смириться. Ну, а приднестровцы, по крайней мере, не взрывали троллейбусы в Кишинёве.

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter