Плюс-минус полвека, которые я уже переступил, дали мне возможность увидеть своими глазами множество революций. Рядом, чуть поодаль, и даже принять участие в нескольких из них.
При этом, — не на стороне победителей.
Опыт неудач, быть может даже более любопытен. Тем, у кого это всё ещё впереди. А в том, что впереди революций ещё будет множество — никаких сомнений у меня нет.
Годом раньше — годом позже, но такова человеческая природа.
Рефлексы.
Когда ребенка перекармливают кашей — он сопротивляется и взрослеет. Когда советскому человеку с утра до вечера показывали заплетающиеся речи Леонида Ильича Брежнева и половина книжного магазина занимала так называемая "партийная литература”, в том числе труды того же Брежнева, уж не знаю, кто ему их помогал писать, люди начинали радикализироваться на ровном месте.
Потому что рекрутированные "знайки”, "политтехнологи” своего времени, расслабившись, просто стали уверены в своём праве навязывать ту линию, которая им казалась значимой, и которой все обязаны были следовать. В то время как обществу уже хотелось совершенно иного.
Даже в советском обществе, где мозги промывали два телеканала, десятки газет и радиоточки на рабочем месте, люди радикализировались. Сановные идеологи КПСС вызывали раздражение. И в телекартинке, и в газетах, и на местах.
Виной тому были не радиоголоса на коротких волнах, не диссидентские акции и не романы на самиздатовских задворках.
Всё перечисленное было интересно единицам, а по-настоящему провоцировало на всю огромную страну — лишь десятки увлечённых. Люди в СССР как-то сами начали со временем смотреть на тогдашний политический ритуальный цирк "сквозь". Мимо. Сквозь реальность.
Вначале осознав ритуальность всех этих политических процессов, выступлений парторгов в Красных уголках на предприятиях, потом — одно за другим посыпалось. Дефицит товаров народного потребления, рост цен на продукты питания. Но все это было значительно позднее, а партийную макулатуру на половину книжного магазина даже при цене в 10 копеек за том — никто не хотел брать. А талоны на сданную макулатуру давали право купить дефицитные романы дефицитных авторов. Много макулатуры — в обмен на право купить одну книжку. Ценной была одна книжка, а не полмагазина шлака.
И революционные процессы при последних лидерах СССР просто потекли своим чередом. Никто не брал на себя ответственность им препятствовать, — чтобы не зависеть от силовиков. И — чтобы не стать чужими среди большинства, которому происходящее слишком надоело.
Толпа могла ведь и разорвать.
Происходящее безвременье, — как его ещё называли "период застоя", — надоело не только дефицитом товаров, надоело в совокупности многим. Странными запретами, списками разрешённых музыкантов, кассетами Высоцкого, который ничего особо крамольного не пел, и, более того, — всегда был за страну и никогда нигде против строя не выступал. Иронизировал где-то, отчасти, но в достаточно умеренной форме. И никому не приходило в голову таскать его за это в каталажку и предъявлять за каждое слово — а что он имел ввиду в одном, другом и третьем случае?
Выходит, — режим был в чём-то даже мягким. Ритуальные речи впоследствии опостылели самим ораторам. И, объявив "демократизацию", — тогдашние власти в итоге лишь констатировали неизбежное. Пока раздражение не вылилось в бунт против власти, власть пошла на опережение и демонтаж идеологических основ. По сути, сознательно власть пошла на революцию и возглавила её и в Центре, и в регионах.
Понимая, что в бурном потоке нет никакого смысла грести в обратную сторону.
Советский консерватизм закончился песнями Талькова, который смотрелся достаточно колоритно, фигурой здорового, без заскоков и морализма, русского национализма на большой сцене. На которой, по уже совершенно другим причинам, подобных потом больше не появлялось, даже "политических русских" там десятилетиями уже практически не было.
Был не только Тальков. Был ещё художник Илья Глазунов, и так далее. Были ещё картины Константина Васильева.
В конечном итоге — даже фигуру Солженицына русские воспринимали не как антигосударственника, а как болеющего за свой собственный народ, как русского патриота. В конечном итоге, новые имена пришли на смену заходящим, надоевшим. И любые игры в "советский консерватизм" проваливались не только непрофессионализмом представителей данного течения, но, в первую очередь, — неотвратимостью смены эпох.
Всё "советское" вышло из моды. Депутаты последних партийных съездов вызывали раздражение своим бесконечным и бессмысленным хлопаньем, захлопывали Сахарова, помнится, с энтузиазмом. А смысл?
На микроуровне предреволюционное начало проявлялось банальной радостью горстке жевательных конфет из Болгарии или джинсов, ценой в 100 рублей, ценой в зарплату. Поездками в Румынию, где можно было продать гору домашнего хлама чтобы купить там же французскую парфюмерию и кроссовки.
Расставание с идеалами Совдепии сопровождалось походом на французское или итальянское кино и попыткой собрать дома мебелировку в стиле этих самых фильмов. Наряжаться, как в фильмах. Заказывать на пошив вещи в Доме Быта, как в фильмах. И смотреть сквозь телеэкран, получая удовольствие от хоккейных побед и программы "Спокойной ночи, малыши!".
Госдеды доживали своё. Возвращались с войны "афганцы". А мы смотрели в будущее, не имея особых планов, поскольку всё переворачивалось на глазах, и старые тренды были уже совсем не в тему. Ни учебные, ни профессиональные, никакие.
И всё, что казалось незыблемым, рассыпалось буквально за некоторое время. 1986-1990 годы.
Наблюдая со стороны нынешние российские истории, про то, как словечко "сатана" теперь надо помечать звёздочкой, и в скобках ставить сопровождающую фразу про некую экстремистскую организацию, которая где-то там в Америке, наверное, была когда-то зарегистрирована, но я раньше об этом понятия не имел, — мысли приходят в голову разные.
Во-первых, что запикиванием фильмов, вымарыванием книг и вставками "звездочек и скобочек" занимаются, наверное, какие-то особенные люди. Не те, кто вынужден заниматься теперь этим буквально, а те, — кто это придумал и провёл через законодательные инструменты.
Подобные новации вызывают в обществе раздражение. Вроде как мелочь. Но мелочи имеют свойство накапливаться. И выливаться в неожиданную смену Конституционного строя.
И думается мне, что авторы этих самых злополучных законодательных инициатив вполне об этом осведомлены. Возможно, готовят поляну. Под будущий передел, дискредитируя на дальних подступах своих потенциальных конкурентов. Можно вообще отменить любые выборы. Но борьбу внутри элит отменить невозможно. Далеко ходить не нужно. Достаточно вспомнить о судьбе Берии.
Это в 1999 году я видел в Дубае глянцевые журналы, где женские соски даже под одеждой тщательно закрашены черным фломастером. Сколько там продавалось тех журналов, может пять штук в год. Кому нужно было, "Наташи" и "Оксаны" вместе там тусовались в клубах, можно было пойти вживую посмотреть, если надо. И даже потрогать.
Воевать с национальным языком можно этими "звёздочками и скобочками" какое-то время. Вопрос, какое общество эти люди хотят построить? Каким они видят его через время, пусть через 40 лет? Без книг? Без музыки? Без музыкальных инструментов, где их будут сжигать, как сейчас в Афганистане, например?
Быть может, надеются, что по поводу смерти какого-нибудь очередного вождя войдёт в привычку за 40 лет ползать на коленях и плакать на камеру? Быть может, такое общество кажется идеальным. А далее что? Например, глядя, как люди отказываются покупать тома гослитературы, — запретить любую литературу. Или казнить всех, кто носит очки, с подозрением на то, что, мол, слишком умные. Как когда-то, в Кампучии.
С гослитературой есть определённые сложности, — никто из нынешних суровых политиков в желании помногу писать не замечен. Могут, конечно, ради эксперимента, начать пропагандировать Дугина и его 26 томов "Ноомахии", там в совокупности наберётся уже, наверное, размером с полное собрание сочинений Ленина. Но вряд ли Дугину это грозит. Слишком велика конкуренция, и для значительной части истеблишмента даже Дугин опасен своим ранним творчеством.
"Слишком революционен и провокативен. Не подлежит реабилитации."
Несмотря на поздний конформизм и пересмотр всех своих ранних идей.
Дугина критикуют как "переобувшегося" носителя "западных истин", "ненастоящего консерватора", бывшего апологета национализма и фашизма. И то, и другое объявляется "левым" и антиконсервативным. Дугина государственные философы критикуют справа. Кто бы мог подумать о подобном! Российские философы правее Дугина, упрекают его в революционной молодости!
И, иногда наблюдая подобное, мне уже сложно определить, кто "страшнее для будущего" — ранний Дугин с его эмоциональным ранним творчеством, или его нынешние критики? Понимает ли сам Дугин, куда он привёл самого себя со своим выпученным "евразийством", когда в итоге нашлись поправее и порадикальней его самого, и без задорного революционного шлейфа, в обществе Лимонова и Летова? Понимает ли, что среди бородатых у него отнюдь не самая густая борода? Затопчут бородатые.
Точно также, наблюдая критику нынешних государственных запретов и шаблонов со стороны служителей Русской Церкви, не удивлюсь если увижу, как Церковь в итоге случайно может оказаться — последней здравой и вменяемой структурой, более современной и держащей руку на пульсе. В отличие от.
Не будем указывать пальцем на мракобесов настоящего, на фоне которых религиозные деятели выглядят молодыми и яркими.
Потому что "комсомольские бабушки" и "дедушки" в борьбе за нравственность, читают морали слишком нарочито. Общество в подобных ситуациях со временем смотрит вскользь и перестаёт слушать.
Нынешняя борьба за нравственность и запрет на упоминание без соответствующих звёздочек даже каких-то там далёких геев*, под вопросом в свете Хеллоуина судьба тыквы, не будут ли тыквы искать с полицией по огородам, как мак? Беспокоюсь, — не запретили ли там ещё сказку про Чиполлино? Скоро ли ждать запрета песен старика Оззи и разных хэви метал коллективов? Совсем не модных нынче, но мало ли, опасность, знаете ли, вдруг повлияют и начнут фанаты жрать живых мышей, а это вредно для деторождаемости...
Происходящее мне издалека чем-то напоминает последнюю Советскую кампанию по борьбе с пьянством. Мало было людям забот. Потыкали палкой население. Получили ответку.
Вспоминаю, как в Приднестровье, в 2011 году после двадцати лет правления некогда весьма яркого и харизматичного лидера, народ отказал ему в доверии. Ещё каких-то несколько лет до этого момента ничего не предвещало. Не было у первого президента слабых мест — ни с доверием, ни с политическими рейтингами никаких проблем. А потом всё разлетелось в щепки. И люди поддержали первую попавшуюся, случайную фигуру.
Ничем хорошим это не закончилось, но, тем не менее, интересно в данной конфигурации другое. Что именно повлияло на выбор людей? Почему они были готовы почти 20 лет слушать одни и те же шаблонные, ритуальные бредни про "право жить на этой земле" и как они строят форпост "на берегах седого Днестра", — а потом абсолютным большинством отказали ему в доверии?
Вот, вроде бы, много лет до этого момента недоброжелатели писали про "диктатуру" в Приднестровье, как там "зверствуют спецслужбы", и так далее. А пришел день голосования — и никто не стал включать никакую диктатуру. Первый президент, поговаривали, в ярости разбил пару стульев в своём кабинете. Вот и вся контрреволюция.
Что же до нынешней общественно-политической ситуации в России, то "закручивание гаек" по шаблону заключительных лет существования Советской власти, конечно, может на некоторое время сработать. Но в подобных играх люди и политики тонко чувствуют настроения друг друга. И последний может стать первым. И можно хотеть и давать указания — спасать репутацию очередного политического Титаника. Но обществу однажды сгодится в определённый момент какая угодно альтернатива — даже если это будет фигура, которую подают как "мальчика на подхвате". Все эти "звёздочки и скобочки" свяжут с нынешней тусовкой, и выберут в той же тусовке или чуть поодаль, сами себе, — неожиданного кумира, не спрашивая у политтехнологов.
Сгодится на данную роль какой-нибудь внешнеполитический советник, появляющийся изредка в кадре на переговорном треке где-либо? Вполне.
Успешный управленец какого-нибудь близкого к государству банка? А почему нет?
Чтобы выигрывать выборы, пройдет ещё какое-то время, и понадобится в конкуренты собирать бомжей. Но и среди них случайно найдётся какой-нибудь полиглот и любитель зарубежной поэзии. И тогда, что называется, "всё пропало".
Революция Октября 1993 года была проиграна тогда, когда люди с трибуны Дома Советов не смогли выдвинуть своего яркого лидера, которому симпатизировали бы миллионы. Но проблема была и в том, что у противоположной стороны кризис доверия к Ельцину и его аппарату ещё не наступил. Он относительно недавно стал президентом, и не успел надоесть. И его команда не лезла к людям ни со своими моралями, ни со "звёздочками-скобочками", ни с шаблонными фразами — о некой исключительности, среди кромешного ада, который разверзся со всех сторон. Многое было не в пользу правящей элиты. Но по мелочам население никто не дёргал. Не подслушивал и не подглядывал из каждого утюга, кто что где сказал сгоряча или по глупости.
На тот момент было очевидно, что у власти находятся молодые негодяи, жадные до денег и готовые "за своё" идти до конца. Лидеры революции 1992 года надеялись что-то схватить в переговорах, пока их сторонники мёрзли на площади. Приуменьшили влияние и отмороженность своих оппонентов. И проиграли. Со слабыми, с непопулярными, с меньшинством, — никто не стал договариваться.
Нынешняя мода политических элит РФ на "консерватизм" может довольно скоро пойти вразрез с интересами большинства. Опять же, общество вряд ли оценит такую конфигурацию, при которой отличительными чертами "консерватизма" станет сохранение общественного баланса и общественного же вкуса в нынешнем виде.
Я имею ввиду не только моменты насаждаемой цензуры и нудные морали от политиков уходящей эпохи. Налицо — деструктивные процессы последних 30 лет, — следствием которых является вымирание этнических русских в регионах не только Центральной России, но практически повсеместно. Понимаю, что эта проблема кроме Русской Церкви пока мало кого тревожит, поскольку Церковь, очевидно, с учётом своего исторического опыта осознаёт последствия. Всё будет как уже бывало, и никак иначе. По примеру ближневосточных регионов. Через налоги на иноверцев, дискриминацию и публичные казни. Никаких других увлекательных историй будущего при нынешних раскладах для русских у меня нет.
И "консерватизм" в нынешнем виде, сегодня, я бы, пожалуй, на месте самых убеждённых консерваторов, поддерживать не стал. Когда нация мчится как паровоз в пропасть, говорить о сохранении курса в нынешнем виде — это соучастие в чем-то очень нехорошем.
Кто и как будет этот курс менять, и какая цена будет заплачена за эти перемены, — пока не ясно.
Ясно лишь то, что революция неизбежна. Часики тикают. "Звёздочки и скобочки", надвигающийся чебурнет, борьба за нравственность и прочие забавы "комсомольских бабушек и дедушек" — лишь приближают неизбежное.
И в такой ситуации, я думаю, самая большая конкуренция на политической арене среди разнонаправленных сил и персоналий будет об одном — чтобы вовремя эту революцию предвидеть и возглавить. А кто уж успеет первым вскочить в эту огненную колесницу — Церковь, некие силовики, финансисты, дипломаты или труппа Большого театра — это уже детали. Любопытные, интригующие, но пока совершенно непредсказуемые.
Главный признак будущих перемен — уроки нравственности и маразматические законодательные инициативы. Кто-то грамотно подставляет нынешней элите подножку.
С нетерпением ждём следующей серии. Консерватизм или революция? Всему своё время.
