Уйдя из Афганистана, американцы займут место России в Средней Азии

США рассматривают возможность размещения своих военных баз в Узбекистане и Таджикистане, после вывода войск из Афганистана, сообщил в начале недели The Wall Street Journal. По словам источников издания, так они смогут быстро реагировать на происходящее в стране, где после их ухода может разгореться вооруженная борьба за власть.


Издание сообщает, что размещение войск в соседних странах позволит США быстро реагировать на происходящее в Афганистане, однако подчеркивает, что мощное присутствие России в регионе, растущее присутствие там Китая и напряженные отношения США с этими государствами усложняют планы по размещению там баз.


Сообщается также, что американское военное командование хочет, чтобы базы, на которых планируется разместить войска, дроны, бомбардировщики и артиллерию, поддерживалибы правительство Афганистана и служилибы сдерживающим фактором для движения «Талибан»*. Как уточняет издание, войска должны быть расположены близко к Афганистану для того, чтобы среагировать, например, на атаку на американское посольство в Кабуле.

Отдельно подчеркивается, что пока никакого формального запроса в Узбекистан и Таджикистан отправлено не было.

Что ж, логика проста. О том, чтоВашингтон должен быть готов к любому сценарию развития событий в Афганистане в связи с выводом оттуда американских сил, заявилна позапрошлой неделегоссекретарь США Энтони Блинкен. Напомню, Байден планирует завершить вывод войск к 1 сентября. Фактически он уже начался.

«Готовы ли вы к наихудшему сценарию, при котором поддерживаемое США правительство падет, а на смену ему придет «Талибан»,—спросили главу Госдепа. «Мы должны быть готовы к любому сценарию и целому их спектру. Мы смотрим на это очень здраво»,—ответил он.

«Мы были втянуты в Афганистан в течение 20 лет»,—отметил госсекретарь.


«Иногда мы забываем, почему в первую очередь мы туда отправились. Это было ради того, чтобы принять меры в отношении людей, напавших на нас 11 сентября. И мы сделали это. Только то, что наши военные возвращаются домой, не означает, что мы покидаем Афганистан. Наше посольство остается, содействие, которое мы предоставляем Афганистану, когда речь идет о поддержке в сфере экономики, развития, гуманитарных вопросов, это остается. И не только от нас, но и от наших партнеров и союзников».


Думаю, итоги этой 20-летне кампании комментировать особо не нужно. Главная политическая цель—свержение «Талибана» была достигнута достаточно быстро—еще в конце 2001-го года, но уже вскоре стало ясно, что как только американцы уйдут, все вернется на круги своя. Тем более, что Афганистан уже более 20 лет находился в состоянии гражданской войны, и глупо было бы рассчитывать, что уничтожение одной, пусть даже самой сильной из враждующих группировок—принесет мир, было бы наивно. Тем более, что «Талибан» и не планировал уничтожаться, напротив, на фоне оккупации страны иностранными войсками его поддержка среди населения только росла.


Все это время, судя по всему, в Вашингтоне абсолютно не понимали, как выходить из этой ситуации. А выходить надо было, тем более, после 2011-го года, когда был ликвидирован организатор терактов 11 сентября Усама Бен Ладен, причем, далеко от Афганистана, в который американцы пришли за ним за 10 лет до этого.


С июля 2011 года начался постепенный вывод войск коалиции из Афганистана, а в июле2013 гообеспечение безопасности в стране передано местным силовым структурам. В 2014-м и вовсе было объявлено об окончании войны, но фактически она продолжалась и дальше. Обещание вывести войска из Афганистана стало непременным атрибутом политической программы всех американских президентов. Обама «выводил» войска два срока, Трамподин, причем регулярно обещал сделать это на протяжении всей своей четырехлетки. Но все не складывалось. Последним соглашением с талибами, заключенным в прошлом году был намечена датаначало мая, однако уже новый президент Джо Байден вынужден был признать, что это нереально, и пообещал все завершить к 11 сентября20 летней годовщине их пребывания.


Так или иначе, вывод действительно начался, и так или иначе, нынешняя администрация заинтересована в его осуществлении, это даст ей серьезные политические очки внутри страны, это понятно. Как и понятно и то, что окончательно уходить из региона они также не собираются. Тем более, что повод остаться естьтот факт, что «Талибан», с которым они боролись, а потом вполне себе договаривались, скорее всего, действительно быстро сможет захватить власть. К тому же в регионе активизируется разгромленный в Сирии и Ираке ИГИЛ*так что война в этой стране – это надолго.


Так же, как надолго и неизбежный рост напряженности в сопредельных государствах, где у США давние интересы и счета к России и Китаю.WSJподает это как растущее влияние, с которым США почему-то должны бороться. Ну, то есть, понятно, почему. США должны всеми силами отстаивать однополярный мир и бороться с растущим влиянием кого бы то ни было. Тем более, когда речь идет о столь стратегически важном регионе, как Средняя Азия, где и запасы углеводородов и других полезных ископаемых, и стратегически важные торговые маршруты между Азией и Европой.


И тут крайне важно вытеснить отсюда не только Россию, которая безраздельно владела регионом полтора века, но и Китай, который здесь основательно обосновался, в том числеприбрав к рукам почти весь туркменский газ (четвертые запасы в мире), значительную часть киргизской и таджикской экономикТаджикистан китайцы и вовсе заставили передать им часть спорной территории, богатой полезными ископаемымиБишкек и Душанбе просто погрязли в долгах Пекину. Даже в такой относительно независимой экономике, какКазахстан, Китай чувствует себя свободно, умело пользуясь коррупцией и внутренними слабостями это республики.


Ну, и, конечно, один из самых главных на сегодня факторов—инфраструктурный—новый «Шелковый путь». А он невозможен в случае дестабилизации региона. Учитывая, что американцы явно взяли курс на максимальное ослабление Поднебесной, в том числе, путем подрыва ее инфраструктурных проектов, регион остается для них стратегически важным в плане создания перманентного хаоса и управления им с максимально приближенных позиций.


Создание военных баз (или, как они это иногда маскируют—«логистических центров») в среднеазиатских постсоветских республиках—идеальный вариант. И предлог есть—вывести все сразу не сможем, на это нужно время. Кроме того, странам региона понадобится защита от взрывоопасной ситуации в соседнем Афганистане. Вот эту защиту американцы и будут щедро навязывать властям республик.


В Ташкенте, правда, им уже официально отказали в несколько категорической форме. Как заявили в военном ведомстве, Узбекистан проводит политику неучастия вооруженных сил страны в миротворческих операциях и военных конфликтах за рубежом, что прописано восновополагающих документах, в том числе Конституции. Кроме того, оборонная доктрина Узбекистана не предусматривает размещение иностранных военных баз и объектов на территории страны.


Впрочем, стоит напомнить, чтоСША с первых дней своей афганской кампании и до 2005-го года использовали военный аэродромом «Ханабад» в Кашкадарьинской области Узбекистан, и тогда это никак не противоречило никаким основополагающим документам. Стоит отметить, что это была именно военная база. Возможно, она использовалась бы до сих пор, если бы не известные события в Андижане, реакцию властей Узбекистана на которые Вашингтон осудил, да, и вообщеесть основания предполагать, что американцы там приложили руку, стремясь снести режим Каримова. Ташкент тогда жестко потребовал закрытия базы, опираясь на декларацию ШОС, которая регламентировала временные рамкипребывания иностранных баз на территориях государств — членов организации. Американские СМИ тогда, понятно, заявили, что решение принято под давлением России и Китая, но им ничего не оставалось, кроме, как подчиниться. Каримов тогда не ограничился этим, и год спустя вернул страну в ОДКБ, что тоже можно было рассматривать как фига Вашингтону.


И тут надо признать, что если все страны региона всегда отличались серьезной многовекторностью, то Узбекистан был многовекторнее других и в 2012-м второй раз подряд покинул ряды ОДКБ, приютив у себя, к примеру,офис офицера связи НАТО вЦентральной Азии.


Другие страны региона таких кульбитов не совершали, но тоже предпочитали дружить со всеми. К примеру та же Киргизия, на территории которой с начала американской операции располагалась база «Манас». При этом все эти годы Москва давила на киргизские власти, чтобы те вывели ее оттуда, и добилась своего лишь в 2009-м году, по некоторым данным, в обмен на кредитв$2млрд., безвозмездную помощь ($150 млн.) и списание долга ($180 млн.).Тогда Бишкек заявил о том, что ситуация в Афганистане нормализуется, и база не нужна. Однако очень быстро переобулся и под предлогом ухудшения ситуации в соседней стране разместил все в том жеМанасе американский Центр транзитных перевозок. Ну, то есть просто вывеску сменили. Окончательно его закрыли уже после очередной «революции»—в 2014-м.


Даже наш самый близкий союзник в регионе—Казахстан в период американского вторжения в Афганистан дал им право беспрепятственного пролета через свое воздушное пространство и посадки в экстренных случаях. Собственно, я это к тому, что ни членство в ОДКБ, ни какие-то основополагающие документы в те времена никому не мешали. А что. Что-то изменилось?


На днях стало известно, что парламент Киргизии может пересмотреть участие страны в ОДКБ. С таким предложением выступили депутаты комитета по международным делам, обороне и безопасности.


Свою инициативу они объяснили тем, что, по их мнению, организация проявила бездействие во время конфликта на границе с Таджикистаном в конце апреля. Действительно, организация отреагировала слишком поздно, когда стороны уже сами договорились между собой. Зато быстрее отреагировали американцы, а еще быстрее—турки, сразу предложившие Киргизии помощь в восстановлении сел и разрушенной инфраструктуры.

Характерно, что с первых часов противостояния в азербайджанских ТГ-каналах (а мы знаем, кто там определяет политику) активно разгонялась мысль, что стороны прекрасно договариваются без ОДКБ, а если они выйдут из организации, так и вообще спорить не о чем будет. Кроме того, сам конфликт подавался как конфликт персов и тюрок, в котором надо поддержать «своих». Если почитать киргизские социальные сети, то там много разговоров о необходимости тюркского единства, о том, что нужно дружить с Узбекистаном, Казахстаном и, наконец, с самой Турцией, а не с Россией, которая, дескать, заняла сторону Таджикистана.


Россия, конечно, ничью сторону не заняла, но ее действия (создание совместной системы ПВО с Таджикистаном, обхаживание в Москве президента этой страны) создают картину того, что Москве важнее отношения с Душанбе. В военном плане это так и есть—Таджикистан станет «первой линией обороны» после ухода американцев из Афганистана, но киргизскому обществу это подается, в лучшем случае, как неспособность России защитить их—Москву тут все еще воспринимают, как верховного арбитра, в худшем—как безоговорочную поддержку таджиков.

На этом фоне появляются турки и американцы, которые предлагают свое покровительство и защиту.


Пусть, кстати, никого не смущают постоянные «терки» между Вашингтоном и Анкарой, в деле вытеснения России из регионов их интересов их цели совпадают. Тем более, что у них есть еще один общий противник—Китай, ростом влияния которого они озабочены, так же, как и сам Китай озабочен за свой Синцьзян-уйгурский регион, которому может также грозить нестабильность в случае дестабилизации Средней Азии.


Не хочу опускаться до теорий заговора и антизападной паранойи и утверждать, что к последнему конфликту на таджикско-киргизской границе также приложили руку американцы, но факт—что они ей умело воспользовались. Можно предположить, что они возьмут на вооружение классическую тактику рэкетиров, продающих решение проблем, которые сами же создают. И первую, и главную—дестабилизация Афганистана, они уже создали.


Осталось убедить, что Россия им не поможет. И это им пока, похоже, тоже удается.

 


 

*— запрещенные в России организации

 

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter