Зачем Константинополю сохранять украинский экзархат?

Принято говорить, что порожденная Константинопольским патриархатом (КП), Православная церковь Украины (ПЦУ), лишь номинально является автокефальной. Что ее зависимость от Фанара является куда более жесткой, чем зависимость Украинской православной церкви Московского патриархата от Русской православной церкви. Действительно в подписанном 5 января в присутствии президента Петра Порошенко томосе об автокефалии есть множество вещей, не присущих другим томосам, которым Константинопольские патриархи признавали самостоятельность других православных церквей, начиная с 1850 года.
 
Например, утверждается, что ПЦУ признает своим главой Константинопольский патриархат, а ее устав должен во всем обязательно соответствовать положениям томоса. Еще важнее чем эти декларации практическое наполнение главенства КП, которое заключено в следующем.
 
1 Церковная юрисдикция ПЦУ ограничена украинской территорией. Она не может учреждать приходы за пределами страны, а уже существующие у образовавших ее деноминаций (УПЦ-КП и УАПЦ) зарубежные приходы теперь должны подчиняться КП.
 
2. Константинопольский патриархат получает юрисдикцию над рядом объектов на украинской территории. Ибо его согласно томосу «права Вселенского Престола на экзархат в Украине и священные ставропигии сохраняются не уменьшенными». Такого нет более нигде. Ни одна православная церковь не имеет на канонической территории признанной ею другой церкви ни ставропигий (то есть подчиненных ей храмов и монастырей), ни тем более экзархатов (то есть подчиненных ей административных единиц). До сих пор формой представительства на другой канонической территории были только подворья, то есть храмы, через которые осуществляются межцерковные связи, своеобразный аналог посольств.
 
3 Константинопольский патриархат является высшей инстанцией в спорах внутри ПЦУ. Если в других томосах нет ни запретов на зарубежные приходы, ни норм о ставропигиях и экзархатах, то в данном случае есть прецедент правда единственный. КП является апелляционной инстанцией для архиереев православной церкви Чешских земель и Словакии, но в ПЦУ - он является такой инстанцией для всех представителей духовенства. 
 
Еще два пункта являются символическим наполнением главенства Константинопольского патриархата. Впрочем, отделять символическое от практического в таких делах сложно, поскольку церковная жизнь во многом основана на символике.
 
4. Константинополь утверждает титул главы украинской церкви. Предстоятель ПЦУ должен именоваться «Блаженнейший Митрополит Киевский и Всея Украины» и не может изменять свой титул без разрешения Константинопольской Церкви». А это значит, что украинская церковь не может стать патриархатом без ее согласия. 
 
5. ПЦУ получает святое миро из Константинополя. 
 
Аналогичных норм о титуле главы церкви также нет ни в одном другом томосе. Норма о получении мира присутствует еще в 4 таких документах, а 4 отсутствует. 
 
Таким образом, формально томос создает беспрецедентную степень подчинения ПЦУ Константинопольскому патриархату. Однако, для чего это нужно патриарху Варфоломею? Конечно, наготове ответ, что все это следствие его властолюбия, желания быть «православным папой» и что вообще он по большому счету, жлоб. Такое объяснение логично, но кое-где очевидны и дополнительные соображения. Право ПЦУ на зарубежные епархии легко привело бы к тому, чтобы Константинополь потерял свою украинскую паству, которая сейчас объединена в три самоуправляемые украинские православные церкви: в США, Канаде и диаспоре. Такая потеря была бы и имиджевым и материальным ударом для Фанара. Конечно, здесь тоже забота о материальном, но желание сохранить свое – не равнозначно желанию приобрести чужое. 
 
Однако для того, чтобы пресечь поползновения новой церкви на украинскую диаспору, достаточно было лишь ограничить территориальную юрисдикцию ПЦУ, Другие формы ее зависимости ничего не дают для решения такой задачи. Правда, их можно объяснить еще одним практическим соображением. Украинская автокефалия в отличие от автокефалии церквей балканских стран предоставлялась не давно сформировавшейся церковной организации, а была сделана лишь через 3 недели после наскоро созданного объединения двух раскольничьих церквей (УПЦ-КП и УАПЦ) и примкнувших к ним немногочисленных архиереев УПЦ. Такая скороспелость увеличивает вероятность внутренних раздоров и требует признания внешнего авторитета для решения конфликтов. 
 
С этим же обстоятельствам можно связать и норму о титуле. Пусть иерархи ПЦУ не опозорят себя раздорами и так заслужат патриаршество. Впрочем, для изменения статуса главы церкви наверно потребуются и качественные изменения. Так Сербская церковь перешла к патриаршему устройству, когда после образования Королевства сербов, хорватов и словенцев приняла под свою юрисдикцию епархии за пределами Сербского королевства в границах 1913, Румынская совершила такой переход также вскоре по окончании первой мировой, после присоединения Трансильвании и Буковины. В случае же с ПЦУ аналог Трансильвании вероятно видят в приходах УПЦ, перешедших в новую церковь вместе с их священниками.
 
Практический смысл беспрецедентного пункта об экзархате и ставропигии не только в создании наблюдательных пунктов Константинополя для контроля над ситуацией в Украине, но и в том, что благодаря нему власть получает наиболее удобный повод отнимать эти объекты у УПЦ. Ведь тогда речь пойдет не о своеволии государства, а том, что оно, дескать, возвращает эти объекты законному владельцу, отменившему томос 1686 года. Непонятно о каких церквях и монастырях идет речь, но ясно что в их число входит Киево-Печерская Лавра, однако не может входить София Киевская (статус митрополичьей резиденции, который она имела в казацкое время, означает что ставропигией она не была).
 
В очень интересном интервью ВВС одного из двух экзархов КП в Украине, архиепископа Даниила Памфилийского эта тема никак не была прояснена. На соответствующий вопрос он ответил: В прошлом в Киеве было несколько ставропигий. Успенская церковь во Львове была ставропигией, такой статус имели некоторые монастыри. Но в любом случае Константинополь не говорит, что будет отбирать имущество или открывать свои представительства по всей Украине. Мы просто оставили терминологию для восстановления исторической справедливости. Когда-то были такие отношения между церковью на Украине и Константинополем.
 
Возможно, что мы откроем еще какую-то одну ставропигию на Украине. Но это не значит, что мы будем забирать Киево-Печерскую лавру или Почаевский монастырь. Мы этого делать не будем, сто процентов. В любом случае, речь идет только о представительстве. Ставропигия - это не то, что мы забираем имущество и создаем параллельную юрисдикцию. Светским языком - это посольство или консульский отдел».
 
То есть Константинополь говорит, что ничего забирать не будет. Но он самостоятельно ничего и не может забрать. А если забирать будет власть чтоб передавать ему? По этому поводу Памфил молчит и не призывает Киев воздерживаться от таких действий. Слова же о восстановлении исторической справедливости были бы уместны если б церковь на украинской территории являлась частью Константинопольского патриархата. Но раз сам КП повысил ее статус, он не должен бы воспроизводить институты времен другого статуса. И раз Константинополю нужны посольства и консульства на Украине, то почему он должен именовать их ставропигиями, а не подворьями, как все прочие православные церкви. И главное к чему здесь экзархат? Но таких вопросов журналист задать не может или не хочет хотя интервью сделано квалифицированно.
 
А последовательная реализации идеи с экзархатом и ставропигией может привести к тому, что территория Украины будет поделена между ПЦУ и Константинопольским патриархатом как поделена территория Греции между КП и Элладской церковью. Последняя полностью управляет епархиями лишь в границах страны 1850 г. Прочие епархии континентальной Греции, кроме горы Афон, находятся в двойном подчинении Элладской церкви и КП, но в фактическом подчинении первой. Афон же как и епархии Крита и архипелага Додеканес однозначно подчинены Константинополю. Также Элладская церковь не имеет зарубежных епархий, отдавая окормление греческой диаспоры в Западном мире. Ведь КП исторически является греческой церковью и в основном остается таковой и сейчас , а Афины подчеркивают это обстоятельство поддержкой Константинопольского патриархата. Так на церемонии подписания томоса ПЦУ присутствовал зам министра иностранных дел Греции Маркос Боларис представляющий правящую партию СИРИЗА. СИРИЗА как известно леваки, которые внутри страны борются за конситтуционные изменения по отделению церкви от государства. Мог бы церемонию и проигнорировать, но борьба с российским влиянием, хоть и в церковное сфере, это дело светское и архиважное для Запада. Вот он и засветился в Стамбуле. 
 
Именно в сфере этой борьбы и есть смысл рассмотреть содержание томоса. Ведь благодаря нему Константинопольский патриархат получает механизмы присутствия уже на собственно российской территории. Положение о подчинении существующих в диаспоре приходов раскольничьих церквей (УПЦ-КП и УАПЦ) и именно Константинопольскому патриархату будет правомерным по церковному праву только на территориях, которые не являются каноническими территориями других поместных церквей. То есть правомерно присоединять эти приходы в Канаде, Италии, Германии, но неправомерно в России, Польше, Румынии, Чехии и Словакии, Болгарии, Сербии, Грузии, Албании, на Кипре. Там они должны перейти поместным церквям, признанным Константинополем.
 
Но об этом не говорится, напротив, упомянутое интервью архиепископа Даниила создает дополнительные вопросы 
 
«Би-би-си: А что делать нескольким приходам бывшей УПЦ КП в Белгородской области России? Или в Польше, где живет миллион украинцев, но Польская церковь, кажется, не собирается признавать ПЦУ?
 
А.Д.: С Польской церковью сейчас идет достаточно интенсивный диалог, и с Божьей помощью все будет решено в ближайшее время. По приходам в России мы должны найти модель компромисса, чтобы каким-то образом заботиться о людях, которые имеют там свои общины. Конечно, РПЦ будет протестовать. Поэтому я не готов сейчас ответить на этот вопрос. Киев должен будет найти определенную модель решения этого вопроса, а мы, конечно, поможем, если к нам обратятся».
 
Очевидно, смысл ответа таков. Если Польская православная церковь, которая всегда была в основном церковью местных этнических украинцев, признает ПЦУ, Константинополь отдаст ей эти малочисленные приходы, если нет -- будет действовать по букве томоса, используя их как рычаг давления. По России же дается понять, что некто (то ли ПЦУ, то ли КП) должен заботиться о существующих общинах вопреки позиции РПЦ. А раз вопреки значит, они не должны в нее вливаться. Но при этом найти модель должен Киев? Однако при чем здесь Киев, если согласно томосу эти приходы должны быть под Константинополем? 
 
Еще одна деталь. Константинополь в прошлом октябре аннулировал томос 1686 о передаче Киевской митрополии Московскому патриархату, не делая каких-либо оговорок о территории этой митрополии. А она на тот момент включала и нынешнюю Белоруссию и даже часть нынешней Латвии (района Даугавпилса). Пока претензии на эти земли не предъявляются. Но, видимо, всему свое время. Архиепископ Даниил в интервью ВВС с явной симпатией говорит о перспективе Белорусской автокефалии. Но именно с учетом тогдашних границ Киевской митрополии, можно легко объяснить странный пункт об экзархате. Пазл легко складывается, если восстановленный экзархат ХVII века имеет резиденцию в Киеве, но не претендуя на управление на украинских землях, зато заявляет о своей юрисдикции над сопредельными территориями, в том числе и над приходами раскольничьих церквей в России.
 
Таким образом, экзархат становится передовой базой для борьбы с Русской православной церковью на ее канонической территории. А приходы УПЦ -КП в России перешедшие под омофор Константинопольского патриархата перестают быть этнически окрашенными организациями и становятся частью «Вселенского православия». Таким образом они теряют свой нынешний откровенно маргинальный характер и приобретают интерес для всех кто хочет бороться с Кремлем во имя интересов «мирового сообщества», но не может при этом отбросить самого православия, а значит и для оппозиционной руководству Московской патриархии части РПЦ.
 
В последние годы стало ясно, что борьба с Русской православной церковью сделалась для Запада важнейшим элементом борьбы с Россией. Но тот всемирный ажиотаж которого удостоились и дело Pussy Riot и фильм «Левиафан» -- стали бы мелочью по сравнению с созданием легитимной для Константинополя (и ориентированной на него части мирового православия) российской церковной организации с деятелями подобными Андрею Кураеву и Сергею Чапнину.
 
Такая задача может показаться фантастической. И, конечно, описанный сценарий не единственный из возможных. Но еще 10 месяцев назад создание Константинополем украинской автокефалии также выглядело невозможным. И если патриарх Варфоломей способен изменять давно ранее сформировавшуюся у него позицию и отменять решения времен далекой старины, создавая при этом невиданный раздор в мировом православии, значит не просто можно, но и нужно ожидать вещей ранее невозможных. Ведь ставки в игре повышаются, Константинопольский патриархат согласен в ней быть инструментом одного из игроков, а дружественность друзей России на Западе и их реальные возможности в последние годы преувеличивались не меньше, чем приверженность Фанара канонам православия. 
 
Ну а общая задача борьбы с РПЦ должна сплотить Константинопольскую церковь и ПЦУ, сделав не актуальной проблему слишком большой подчиненности последней. Надо также отметить, что за счет присоединения церквей украинской диаспоры в 1990-е годы КП стал в определенной мере и украинской церковью, и чтобы не вызвать недовольства этих сохраняющих автономию церквей, он не сможет проводить на Украине политику грубого диктата. Направлять деятельность ПЦУ от его имени, вероятно, будут деятели диаспорных церквей, и прежде всего те, кто, как и его утвержденные в сентябре экзархи, или настоятель превращенной в ставропигию Андреевской церкви в Киеве выросли в современной Украине. Это смягчит возможные конфликты, даже если и Варфоломея интересует лишь подчиненность ему новой церкви.
 
А если Константинопольский патриарх окажется просто властолюбивым жлобом без дальнейших глобальных планов -- это будет наилучшим сценарием для России. 

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter