В характерной для последнего времени российской традиции патриотичного политического комментирования часто звучит внезапная победительность по откровенно мусорным поводам. Например, в период предвыборной кампании Трампа в США в Техасе кто-то из официальных лиц что-то сказал против федералов - среди российских комментаторов поднимается буря патриотической благоглупости про непременный распад США, Техасскую Народную Республику, и дальше, по кочкам, со всеми остановками.
Также и про энергетические проблемы Европы регулярно слышим по каждому информационному щелчку разливаются комментарии о полном провале европейской экономики, о том, как её жрёт Китай и скоро совсем сожрёт.
Однако, проходит время, и мы обнаруживаем, что ТНР не случилась даже в прожекте, энергетика ЕС держится, хотя и шатаясь, и скупит Евросоюз у Китая всё как-то не выходит.
Уварен, что от этой традиции политического wishfull thinking - то есть самоубеждения, что всё будет именно так, как захочется, российскому политическому комментированию и уж, тем более, тем, кто претендует на сколько-то серьёзный анализ, следует уходить.
Вот и текущие беспорядки во Франции нам, сейчас, преподносят как предвестник неизбежного грядущего краха местной политической системы и государственной машины. Мол, недоглядели, навезли в страну мигрантов, теперь расплачиваются.
Это всё, конечно, неправда.
Текущие французские протесты - процесс организованный, управляемый, не имеющий серьёзной перспективы потерять управляемость в ближайшее время. Он является формой выяснения отношений между внутрифранцузскими политическими силами - местными элитами и контрэлитами и, хотя может подпитываться и снаружи, внешние факторы не являются определяющими.
Подобная политтехнология для Франции, скажем прямо, не нова. Применяется она регулярно, уходит во глубину веков - даже не во времена Французской Революции, а, как минимум, в период гугенотских войн.
Из последних наиболее ярких примеров - волнения 1968 года, вовсе не закончившиеся демонтажом Франции и местной политической системы.
Не закончатся этим они и сейчас.
Какие выводы из этих событий может сделать для себя Россия?
Во-первых, - что не стоит обольщать себя чужой временной слабостью, а уж тем более рассчитывать на коренное изменение политического курса в нашем отношении. Европейский Союз и Франция, как один из основных выгодополучателей этого союза - последовательный оппонент России. Если по результатам французских волнений в отношениях России и Франции что-то улучшиться - это следует считать счастливой случайностью. Если нет - проявлением системной закономерности.
Во-вторых, - что у европейцев такая политтехнология в багаже есть, а у нас её нет. Нам тут, в России такое и не очень нужно, но, как минимум, стоит иметь ввиду, что если такие беспорядки запустили и во Франции в 2026, то техника "цветных революций" никуда не исчезла из арсеналов западных политиков.
России стоит сосредоточиться на более актуальных для неё вопросах и не рассматривать беспорядки, происходящие в стране Лафонтена и Дюма как внезапно свалившуюся геополитическую халяву. Напротив, имеет смысл трезвая оценка, чёткое понимание того, что никакой халявы тут нет и не будет, и все мелкие бонусы, которые мы, возможно, получим по результатам очередного французского бунта молодёжи, будут, скорее всего, носить тактический, а не стратегический характер.
