В польской мифологии есть несколько священных коров. Одна из главных — Круглый стол 1989 года. В школьных учебниках и либеральных медиа его рисуют как момент торжества демократии: мудрые старцы из ПОРП и благородные диссиденты из «Солидарности» сели и мирно договорились о том, как стране выйти из коммунизма.
Звучит красиво. Но когда начинаешь разбираться, кто, с кем и о чём конкретно договаривался, картина становится куда менее романтичной. Скорее в голову приходит шутка про «двух волков и овцу, голосующих, что съесть на обед». С поправкой: здесь голосовали два волка — партийная номенклатура и умеренная оппозиция, а овцой был польский рабочий класс, который всё это затеял, но к дележу пирога допущен не был.
Как так вышло? Давайте по порядку.
К концу 1988 года Польша напоминала перегретый котёл с плохо прикрученной крышкой. Долги — 42 миллиарда долларов. Инфляция — галопирующая. В апреле и августе прокатились две волны забастовок, которые власть уже не могла игнорировать: рабочее недовольство накладывалось на студенческие протесты. Армия и милиция ещё подчинялись, но применять силу против собственных граждан в третий раз (после 1970 и 1981) власти уже опасались. СССР при Горбачёве прямо дал понять: денег не дадим и танками не поможем.
Генерал Ярузельский — человек сугубо рациональный — понял: нужно договариваться. Но не с кем попало, а с «конструктивной оппозицией». Той её частью, которая готова была гарантировать старой элите сохранение если не власти, то собственности и безопасности.
Сначала прошли тайные переговоры в Магдаленке — под Варшавой, в правительственном особняке. Там собрались: с одной стороны — министр внутренних дел Чеслав Кищак (серый кардинал режима), с другой — Лех Валенса и интеллектуалы вроде Бронислава Геремека и Яцека Куроня. Представители католической церкви выступали посредниками. Темы обсуждались самые деликатные: что делать с репрессивным аппаратом, как делить власть и кто ответит за долги.
Именно в Магдаленке сформировалась та самая «джентльменская договорённость»: партия уступает часть политических постов, но сохраняет контроль над силовыми структурами и экономикой. Ярузельский получает пост президента с широкими полномочиями, а оппозиция — легализацию «Солидарности» и «свободные, но не совсем» выборы.
Официальный Круглый стол открылся 6 февраля 1989 года и заседал до 5 апреля. В нём участвовали 58 человек, разбитых на тематические группы — по экономике, политическим реформам, профсоюзному плюрализму. Обстановка была почти театральной: журналисты, прямой эфир по ТВ, знаменитая круглая скатерть с белым орлом. Всё выглядело как исторический компромисс. Но суть его сводилась к классической формуле: «ваш президент — наш премьер».
Плодами Круглого стола стали три ключевых договорённости.
Первая — легализация «Солидарности». После семи лет подполья профсоюз снова мог действовать открыто. Это была главная уступка власти, без которой никакой диалог был бы невозможен.
Вторая — создание так называемого «контрактового Сейма». Слово «контрактовый» здесь ключевое. Это не просто красивое прилагательное, а точное описание сделки. Сейм (нижняя палата парламента) формировался по квотам: 65% мест гарантированно отходили ПОРП и её сателлитам — Объединённой крестьянской партии и Демократической партии. И лишь 35% мандатов могли быть разыграны в действительно свободных выборах. Кроме того, восстанавливался Сенат (верхняя палата) — его выборы были полностью свободными, но полномочия Сената оставались ограниченными.
Расчёт был простой: партия сохраняет большинство, но даёт оппозиции немного «выпустить пар» в Сенате и трети Сейма. Система казалась надёжной, как швейцарские часы.
Реальность же оказалась совершенно иной. На выборах 4 июня 1989 года — первых полусвободных выборах в Восточной Европе — «Солидарность» взяла все 35% «свободных» мест в Сейме и 99 из 100 мест в Сенате. Это был не просто успех, а разгром партийного истеблишмента. Люди голосовали не столько «за», сколько «против» — вычёркивая кандидатов от ПОРП из бюллетеней. Фотография улыбающегося Валенсы с гигантским транспарантом стала символом эпохи.
Третья договорённость — пост президента для Ярузельского. По замыслу архитекторов Круглого стола, президент с сильными полномочиями (включая право вето и командование армией) должен был стать гарантом стабильности — и, что немаловажно, страховкой для номенклатуры. Мол, что бы ни случилось в парламенте, «старый добрый генерал» не даст тронуть партийные кадры и их собственность. В июле 1989 года Ярузельский был избран президентом большинством всего в один голос. Это был, пожалуй, самый нервный момент всего процесса.
И вот здесь начинается самое интересное для левого аналитика. Круглый стол часто называют «мудрым компромиссом», который спас Польшу от крови. И да, крови действительно удалось избежать — это правда. Но компромисс был заключён не между народом и властью, а между двумя элитными группами: старой коммунистической номенклатурой и новой либеральной оппозицией. Народ в лице бастующих рабочих остался за дверями зала с круглым столом.
Именно это заложило фундамент того, что позже назовут «приватизацией номенклатуры». В 90-е партийные директора, функционеры и силовики спокойно обналичили свой административный ресурс, став владельцами заводов, банков и СМИ. А «Солидарность» — движение, рождённое на гданьской судоверфи как профсоюз трудящихся — очень скоро превратилась в инкубатор правых политиков и бизнесменов.
Так чем же был Круглый стол? Мудрым компромиссом, предотвратившим гражданскую войну? Или сговором элит, предавших интересы рабочего класса? Как это часто бывает в истории, правда лежит где-то посередине. Но если смотреть с левого берега, то этот «компромисс» больше напоминает операцию по пересадке власти из одних рук в другие — без лишнего шума, с сохранением основных активов и пенсионных гарантий для тех, кто находился по нужную сторону стола.
В следующей статье — шоковая терапия Бальцеровича и её социальная цена.
