Мне не удаётся отделаться от ощущения грустной курьёзности, когда читаю рассуждения в духе "дела на фронте шли хорошо, потом россиянам сломали интернет, и дела стали идти плохо".
Вообще это странно. Вот уважаемый Роман Юнеман
пишет:
"Прицельно уничтожается всё то, что у страны хорошо получалось, где Россия вышла вперёд. Онлайн-сервисы и IT-индустрия в целом. Мобильная связь и быстрый интернет. Малый бизнес с кучей удобных услуг и нишевых товаров. Книгоиздательство. Модные русские сериалы. Дальше в очереди на обнуление — достижения в благоустройстве. Экономика стагнирует, растёт дефицит региональных и местных бюджетов. Это значит, что будет медленно деградировать и приходить в негодность «похорошелла» десятых-двадцатых — площади, парки, набережные, дороги, красивые улицы. Всё это преображение происходило не только в Москве. Но благоустройство требует содержания и ремонта, а денег всё меньше".
Да, очень странно читать, как и на пятом году войны у нас продолжаются разговоры о том, что нужны деньги на благоустройство, и что "экономика стагнирует, потому что уничтожается то, что у страны хорошо получалось". Хотя экономика стагнирует потому, что идёт война, очень тяжёлая война, сопровождающаяся тяжёлыми калечащими экономику санкциями, постоянно вырывающая новые деньги из бюджета. Каждый пылающий завод, каждые массированные повреждения жилой инфраструктуры, каждое экологическое бедствие, каждые усилившиеся атаки на тот или иной город - что это, по-вашему? Это новые незапланированные деньги, которые нужны срочно. А не вот это "благоустройство требует содержания и ремонта". Как по мне, благоустройство - уж точно в его московском изводе, о котором пишет Роман Юнеман, - давно должно было остаться на задворках нашего сознания. Давно бы надо привыкнуть без него жить, - но четыре года назад людям позабыли сказать, что они должны этому учиться.
Или вот уважаемый Егор Холмогоров
пишет о том, что
"примерно последние 1,5 года наша бюрократическая система буквально на всех уровнях приняла прямо противоположную методу. Изобретение всё новых и новых демонстративных стеснений, не вызванных никакой военной необходимостью".
Но разве не следует допустить, что стеснения именно вызваны военной необходимостью? Что они являются реакцией власти на военную необходимость? Дальше можно говорить, правильная это реакция или неправильная, больше в ней пользы или вреда... Но в сердцевине лежит то, как власть понимает военную необходимость. И, видимо, эта необходимость гораздо острее, чем нам кажется. Да, когда власть закручивает гайки - она может сорвать резьбу, тут Егор Холмогоров прав. Но вот само желание посильнее закрутить гайки - это желание идёт от ощущения хрупкости конструкции. Власть ощущает конструкцию как хрупкую. И это косвенный признак, по которому мы можем догадываться, что наше положение (и, соответственно, "военная необходимость") значительно опаснее, чем это кажется из нейтрально-позитивного фона.
Я лично думаю, что оно очень опасное. Прямо нам об этом не говорят. А косвенно - говорят. А мы делаем вид, что всё было, в общем, хорошо, но потом вдруг ни с того ни сего нам поломали интернет, и стало плохо, и перестало хватать денег на благоустройство.
Тогда закономерный вопрос: поможет ли поломка интернета положению на фронте? С одной стороны, я так не думаю. С другой - не знаю, что поможет положению на фронте. И, всё-таки, не надо бы лукавить, что с поломкой Телеграма стало невозможно договориться о поездке на шашлыки. По-прежнему есть Вконтакте, есть рассылки электронной почты, есть мобильные и стационарные телефоны, у многих появился, в конце концов, и мессенджер "Макс". Телеграм и интернет поломали не из-за шашлыков, не для того, чтобы мелко нагадить людям, а по другим, более серьёзным причинам. Это непродуктивные причины, но лукавить не надо. Тем более когда россияне уже
избегают новостей и предпочитают читать рецепты шашлыков. А кто-то - покупать
бункеры в Новой Зеландии.
Другой вопрос: каково во всём этом место заявлений верховного главнокомандующего о том, что запретов уже многовато? Думаю, что это традиционный способ выпускания пара. Сигнализирование: власть ВИДИТ. Другой традиционный способ выпускания пара: предложить какой-нибудь уже совсем возмутительный запрет - типа снижения нештрафуемого скоростного порога (это в такой стране, как наша, где необходимо быстро передвигаться на дальние расстояния!) - а потом приговаривать, что этот совсем возмутительный запрет всё-таки внедрён не будет, власть вас УСЛЫШАЛА.
Так что мы находимся внутри системы сдержек и противовесов - хрупкой, кривобокой, но последовательно выстраиваемой. С одной стороны, на фронте всё хорошо. Но мы жёстко закрутим гайки, потому что так надо для безопасности. И потому что надо собирать больше законных штрафов. Потому что стране остро нужны деньги. Хотя с экономикой в целом всё хорошо. И некоторыми самыми непопулярными мерами сперва пригрозим, а потом всё-таки (пока) не введём, потому что власть заботится о людях. Что это, по-вашему? Это попытки лавировать. Так это выглядит во внутренней политике - но примерно то же самое происходит и во внешней политике. Включая трату денег на зарубежные проекты, необходимость которых кажется россиянам, скажем так, неочевидной. Это попытки лавировать, когда лавировать очень трудно.
Дело в том, что власти - как мне кажется - совсем не нравится положение, в котором она находится. Она хочет жить жизнью мирного времени, строить платные трассы (только там в конце концов и можно будет ездить на приличных скоростях), строить очередную высокоскоростную дорогу из Москвы в Петербург,
строить мост на Сахалин, строить с американцами тоннель под Беринговым проливом, "развивать искусственный интеллект", проводить Парады Победы с иностранными лидерами, спокойно
платить "лидерам мнений", чтоб всё было чинно, спокойно, без всяких некрасивых скандалов. Она честно хочет мира, но пятый год находится в тяжёлой и непривычной для себя ситуации - в войне, которая, вероятно, пошла не так, как предполагалось. И теперь даже пресс-секретарь президента Песков
понимает, что "на Зеленского можем повлиять мы, добившись своих целей в специальной военной операции", но вот как их добиться - это уже другой вопрос, его не хочется обсуждать и, что ещё хуже, его
недостаточно обсуждать.
По сути, все эти разговоры - о поисках под фонарём, а не там, где потеряли.
Наконец, важный вообще и
лично для меня вопрос: какое место во всём этом занимает искусственный интеллект? Такое же, как и во всём мире: на него делается Главная Ставка - только с поправкой на то, что мы находимся в реальной войне (а не в воображаемой, не в прогнозируемой, не в войне-игре за океаном). Таким образом, для нас цена ставки особенно высока. Значит ли это, что она сыграет? Думают, нет, не сыграет. Думаю, это значит, что мы должны были бы делать свою особенную ставку. Что мы должны были бы заглянуть на шаг вперёд, и увидеть фатальное развитие гонки, и призывать её прекратить (даже если бы при этом отчасти были вынуждены в ней увязнуть). Потому что жизнеспособная идея - именно эта: прекратить гонку, беречь человеческое, всячески сопротивляться алгоритмизации жизни. И эта идея в конце концов будет продвигаться в мире (как бы только не слишком поздно!), но, судя по всему, не Россией.
