15 октября 2008 года в Институте национальной стратегии состоялся экспертный семинар «Пенсионная реформа Владимира Путина: сущность, обоснованность, перспективы», в котором приняли участие известные российские экономисты, политологи, юристы, специалисты в области социальной работы. Вел семинар научный руководитель Института национальной стратегии Никита Кричевский.

Редакция АПН приняла решение опубликовать наиболее интересные выступления участников.

У нас уже получилась дискуссия, потому что уважаемые коллеги Гудков и Гонтмахер в неявной форме противоречили друг другу. В чем? В оценке власти, которая приняла данное решение. Андрей Гудков использовал достаточно уничижительные термины, из выступления Евгения Гонтмахера можно сделать вывод, что решение правительства адекватное, рассчитанное и продуманное. Да, оно носит политический характер, и можно по-разному относиться к тем, кто принимал это решение, но я не в коем случае не называл бы данное решение неадекватным.

Можно было бы не принимать это решение, но, я думаю, в принципе, оно соответствует текущей ситуации. Кроме того, нужно что-то делать с нынешними пенсионерами, вы знаете, какая нынче пенсия — средняя пенсия 4 тысячи 631 рубль.

Я бы хотел сказать то, о чем не говорили Евгений Гонтмахер и Андрей Гудков. Давайте поставим себя на место будущих пенсионеров. Что нас ждет дальше? Евгений Гонтмахер уже поднял вопрос, что нас ждет дальше, когда мы выйдем на пенсию: как предлагаемые нововведения повлияют на наши пенсионные права — непонятно.

Хорошо, верхний предел годовых доходов с 2010 года составит 415 тысяч рублей. Я понимаю, что у многих доходы превышают эту сумму. С 415 тысяч нам заплатят пенсию. Что делать дальше? Евгений Гонтмахер говорит, что все делается для топливно-энергетического комплекса. Но давайте реально оценивать свои силы. Есть множество факторов наших пенсионных рисков: здоровье, болезни и так далее.

Сейчас что получается? Вот вы перечисляете эти 34% страховых взносов, а дальше у вас есть альтернатива — либо идти в те банки, которые заведомо не обанкротятся, например, в тот же Сбербанк, где под минимальные проценты хранится до половины вкладов населения, либо выплеснуть эти деньги на потребительский рынок, попутно сделав какие-то накопления. Короче говоря, перед будущим пенсионером, который, к примеру, представляет средний класс, не так много серьезных сюжетов.

Если все-таки на наш рынок будут допущены западные структуры — конечно, смешно сейчас об этом говорить, но, если в пятилетний, десятилетний период будут благоприятные условия, то, я думаю, что отток наших сбережений на Запад — вполне реальный вариант.

Что меня, кстати, поражает — широкие политические заявления, политические решения, но некая абсолютная непроработанность деталей. Когда я сижу на редколлегии в Росстате, где обсуждается сборник «Социальное положение и уровень жизни населения в России» — я смотрю, что считает Росстат: телевизоры, холодильники. Боже мой, научно-технический прогресс развивается, структура потребления сильно изменилась, а мы все про холодильники. Давайте лучше учитывать количество компьютеров, мобильных телефонов. По телефонам только недавно появилась позиция. Но до сих пор не учитывается, например, структура парка автомобилей — с автоматической коробкой, без автоматической коробки, с подушками, без подушек. Росстат безумно отстал. Точно такая же ситуация и со списками профессий.

Андрей Гудков говорит — «оператор сидит перед компьютером». А по виду экономической деятельности по списку профессий он занимается переработкой нефти. У нас же с 1991 года бешеные сдвиги в экономике, структура профессий изменилась, идет инновационное развитие, не без коррупции, но это не нерешаемые проблемы. Но списки-то остались без изменений.

Теперь о профессиональных пенсионных системах. Мы помним выступление Евгения Гонтмахера в 2003 году, он был тогда очень благожелательно настроен и говорил — по отношению к пенсионной реформе — вот-вот примут закон о профессиональной пенсионной системе. Закон приняли в первом чтении. Все. Прошло десять лет.

Тут есть еще один момент, который оценивается именно с точки зрения внешнего эксперта. Некоторое время назад появилась абсолютно безобразно сделанная концепция бюджетного развития РФ, мы с Никитой Кричевским как-то ее публично обсуждали, которая была выточена Минфином. Жуткий документ по уровню проработки. Но там была представлена шкала пенсионного налогообложения, снабженная абсолютно нормальным режимом индексации. Минфин предполагал выйти на 1 миллион 100 тысяч рублей годового дохода. По-моему, это была реальная цифра.

И последнее, что я хотел сказать — абсолютно, по-моему, шизофреническое решение по поводу дополнительных пенсионных накоплений с участием государства. «1000 на 1000» — или, если хотите, «рубль на рубль» — это пример на редкость неэффективного расходования средств государственного бюджета. Те, кому это интересно, у тех нет свободных денег. А те, кому это неинтересно, но деньги есть — зачем им в это ввязываться? Правда, по этой схеме на 1 тысячу рублей работающих пенсионеров из Фонда национального благосостояния добавляется 4 тысячи. Но это, согласитесь, все равно, не та цена вопроса, из-за которой нужно тратить средства государственных резервов.