Стратегия и Концепция социально-экономического развития России до 2020 года: экономический анализ

Представленная на заседании Госсовета президентская стратегия социально-экономического развития России до 2020 года (далее — Стратегия) по сути, является политическим решением о переводе российской экономики с инерционного энерго-сырьевого на инновационный путь развития. Реализация этой стратегии должна основываться на Концепции социально-экономического развития страны, разработанной Правительством исходя из этого решения (далее — Концепция). В настоящей статье анализируется соответствие Концепции стратегической цели перевода российской экономике на инновационный путь развития.

Президентская стратегия

Смысл заявленной президентом стратегии вполне соответствует объективным требованиям повышения конкурентоспособности российской экономики и конституционным целям социального государства. В отличие от приснопамятных стратегий Грефа, Ясина и Гайдара, которые во главу угла ставили цели умозрительных реформ, эта стратегия исходит из содержательных задач развития экономики на основе НТП, кардинального повышения ее эффективности и социальной ориентированности. Возникает надежда, что получив правильные ориентиры, государственная машина и деловое сообщество смогут повернуть, наконец, экономику страны на инновационный путь развития, вывести ее на траекторию быстрого и устойчивого роста на передовой технологической основе.

Президент в своем выступлении на Госсовете определил основные ориентиры социально-экономического развития России до 2020 года: возвращение России в число мировых технологических лидеров, четырехкратное повышение производительности труда в основных секторах российской экономики, увеличение доли среднего класса до 60%-70% населения, сокращение смертности в полтора раза и увеличение средней продолжительности жизни населения до 75 лет. При этом он призвал «сконцентрировать усилия на решении трех ключевых проблем: создании равных возможностей для людей, формировании мотивации к инновационному поведению и радикальном повышении эффективности экономики, прежде всего на основе роста производительности труда».

Следует заметить, что в отличие от прошлых стратегий, исходивших из наивного представления о чудодейственности механизмов рыночной самоорганизации, нынешнюю стратегию отличает трезвое понимание сложного положения российской экономики, теряющей конкурентоспособность и стремительно опускающуюся на сырьевую периферию мирового рынка, лишаясь внутреннего потенциала самостоятельного развития. Несмотря на решение задач удвоения ВВП за последнее десятилетие, Президент совершенно правильно констатирует тупиковость инерционного энергосырьевого сценария развития, низводящего Россию до роли сырьевого придатка мировой экономики. И, в соответствии с рекомендациями науки, определяет приоритеты государственной политики: инвестиции в человеческий капитал, подъем образования, науки, здравоохранения, построение национальной инновационной системы, развитие наших естественных преимуществ и модернизация экономики, развитие ее новых конкурентоспособных секторов в высокотехнологических сферах экономики знаний, реконструкция и расширение производственной, социальной и финансовой инфраструктуры.

Для перевода страны на инновационный путь развития ставится задача кардинального повышения инновационной и инвестиционной активности, доведение уровня накопления до 30% от ВВП, перехода к стандартам развитых стран в сфере бюджетной политики. Это означает, что уровень финансирования образования должен достичь 7% от ВВП, здравоохранения — 6%, науки — 3%. Иными словами, расходы государства на эти отрасли должны быть удвоены.

Таким образом, впервые за все постсоветские годы государство решилось взять стратегическую инициативу в свои руки. Вплоть до последнего времени эта инициатива находилась в руках международных финансовых организаций, экспортеров сырья, транснациональных корпораций, естественных и неестественных монополий, а также организованной преступности. Каждый из этих субъектов навязывал стране свою стратегию, комбинация которых породила порочные круги институциональных ловушек, в которых оказалась стремительно деградирующая российская экономика. Развитие последних лет шло по инерции этих стратегий, а относительно благополучные макроэкономические показатели достигались не столько благодаря, сколько вопреки политике государства, которая до позапрошлого года характеризовалась безыдейностью и безынициативностью, следовала псевдолиберальным рецептам международных финансовых организаций.

Да и сегодня макроэкономическая политика государства формируется на основе догм Вашингтонского консенсуса, а попытки запустить институты развития, простимулировать инвестиционную и инновационную активность, решить перезревшие социальные проблемы остаются недостаточными для преодоления сложившихся тенденций деградации[1]. Без адекватных усилий в ближайшие два года со стороны государства объявленная Стратегия останется благим пожеланием.

К сожалению, последние решения федеральных органов государственной власти не вселяют оптимизма. Вопреки объявленной президентом стратегии развития Правительство и Госдума планируют львиную долю дополнительных доходов бюджета за прошлый год отправить за рубеж на кредитование избыточных государственных расходов стран НАТО.. Еще триллион рублей в условиях критической нехватки средств для модернизации нашей экономик будет заморожен в стремительно обесценивающихся иностранных бумагах. Всего искусственное сужение инвестиционного потенциала российской экономики вследствие ошибочной денежной политики достигнет 10 трлн.руб. 23 этих денег энергосырьевые корпорации вынуждены занимать за границей, а высокотехнологическая обрабатывающая промышленность остается без доступа к источникам финансирования развития производства. Одновременно денежные власти блокируют возможности развития национальной финансовой системы. При такой политике в России не будет ни финансового, ни высокотехнологического центра глобального экономического развития.

Как видим, принятие политического решения главой государства о переходе на инновационный путь развития вовсе не означает его автоматического выполнения. Ключевым вопросом является технология перехода с инерционного на инновационный путь развития, ответ на который должна содержать Концепция Правительства.

Концепция Правительства

Для реализации заявленной президентом стратегии социально-экономического развития Правительству придется пересмотреть многие фундаментальные составляющие экономической политики. В Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны до 2020 года говорится о переходе российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному типу развития. При этом представляется три сценария развития: инерционный, энергосырьевой, основывающийся на дальнейшем наращивании инвестиций в области энергетики и сырьевых секторов экономики, и инновационный. Как следует из таблицы 1, прогнозные макроэкономические показатели к 2020 г. по сценариям заметно отличаются. Хотя и инновационный и энергносырьевой сценарии обеспечивают удвоение ВВП за прогнозный период, прирост ВВП по инновационному сценарию выше на 21%. При этом прирост инвестиций по инновационному сценарию выше, чем по энергосырьевому, на 59%, и составляет 270% — это более чем вдвое превышает прирост ВВП.

Табл. 1 Основные макроэкономические показатели [2]
сценариев развития (темпы прироста, %)

 

2006

Среднегодовые значения

2020/2007, %

 

2008-2012

2013-2017

2018-2020

 

ВВП

3

6,7

6,1

6,6

6,4

123

 

2

6,0

5,5

4,7

102

 

1

4,5

3,3

3,1

61

 

Реальные

располагаемые

доходы населения

3

10,2

8,3

7,2

6,7

156

 

2

8,1

5,7

4,7

123

 

1

6,8

4,3

3,7

91

 

Розничный

товарооборот

3

13,9

8,7

6,5

6,3

150

 

2

8,6

5,3

4,5

124

 

1

6,7

4,4

3,7

91

 

Инвестиции

3

13,7

11

10,7

9,6

270

 

2

10,9

8,8

6,6

211

 

1

5,6

4,2

4,1

83

 

Экспорт, млрд. долл.

3

303,9

348

439

564

60

 

2

347

433

538

51

 

1

331

377

437

21

 

Импорт, млрд. долл.

3

164,7

340

503

669

195

 

2

342

484

603

163

 

1

316

376

446

92

 

Инфляция

3

9

5,6

4,5

3,3

85

2

6,2

4,8

3,4

90

1

7,5

6,1

4,0

111

Энергоемкость

3

-2,8

-3,6

-3,9

-3,7

-39

2

-3,4

-2,8

-2,2

-32

1

-2,8

-1,7

-1,6

-24

Электроемкость

3

-2,4

-2,1

-2,3

-2,70

-27

2

-1,9

-1,3

-1,3

-18

1

-1,6

-0,7

-0,4

-12

Производительность труда

3

6,2

6,3

7,5

7,1

138

2

6,2

6,5

5,8

119

1

4,8

4,3

3,9

75

Как видим, разработчики Концепции планирует почти четырехкратный рост инвестиционной активности. И это соответствует нашим оценкам недоиспользования имеющегося инвестиционного потенциала вследствие как двукратной заниженности нормы накопления относительно нормы сбережения, так и колоссального кумулятивного вывоза капитала, оцениваемого почти в триллион долларов за период реформ[3]. Наряду с опережающим ростом инвестиций, разработчики Концепции планируют резкий подъем инновационной активности: «Доля промышленных предприятий, осуществляющих технологические инновации, должна возрасти до 40-50% (2005 год — 9,3%), доля инновационной продукции в выпуске промышленной продукции — до 25-35% (2005 год — 2,5 процента)»[4].

По всем трем сценариям предполагается повышение эффективности экономики. При этом по инновационному сценарию энергоемкость и электроемкость ВВП сокращаются соответственно на 39% и на 27%, а производительность труда возрастает на 138%, что существенно ниже ориентира, поставленного президентом. Наибольшее отличие инновационного сценария от инерционного и энергосырьевого заключается в опережающем росте инвестиций. При этом показатели повышения эффективности экономики, как и прироста валового продукта, существенно отстают от прироста инвестиций. Из этого следует, что разработчики Концепции ориентируются, главным образом, на экстенсивное наращивание основного капитала, которое служит основой роста производства. Вклад инновационного сектора (см.табл.2) на первых порах не превышает статистической погрешности при измерении ВВП. Тем самым в инновационный сценарий закладывается существенная инерционная составляющая. В результате темпы экономического роста по инновационному сценарию лишь немного отличаются от энергосырьевого (рис.1) — разработчики Концепции явно недооцениваются возможности инновационного развития, связанные с освоением прорывных технологий. В этом состоит их первый методологический просчет.

Табл. 2 Вклад факторов модернизации в экономический рост 4
(среднегодовые темпы прироста, проц. пунктов)

2008-2010

2011-2015

2016-2020

Темп роста ВВП

(инерционное развитие)

5,5

3,2

3,2

Дополнительный прирост ВВП, за счет:

0,7

3,1

3,4

— развития инновационного сектора

0,4

1,9

2,3

— преодоления инфраструктурных ограничений

0,1

0,7

0,6

— других факторов

0,2

0,5

0,5

Итого — рост ВВП (инновационный вариант)

6,2

6,3

6,6


Рис. 1

Второй методологический просчет Концепции связан с гипотезой об опережающем росте импорта и снижением сальдо торгового баланса до отрицательных значений с середины прогнозного периода по всем трем сценариям. При этом по инновационному сценарию импорт увеличится почти вдвое, а экспорт вырастет всего лишь на 60%. Предполагается, что дефицит торгового баланса будет покрываться за счет иностранных инвестиций, чистый приток которых, по мнению разработчиков концепции, возраст с 50 млрд. долларов США в 2010 году до 180 млрд. долларов США в 2020 году благодаря улучшению инвестиционного климата.

В этой гипотезе также прослеживается определенная инерционная составляющая, исходящая из продолжения сложившейся тенденции опережающего роста импорта вследствие повышения реального обменного курса рубля. При всей правдоподобности этой гипотезы она не учитывает возможности повышения конкурентоспособности российской экономики вследствие перехода на инновационный путь развития. Закладываемый в Концепции прогноз семикратного повышения экспорта машиностроения лишь частично отражает эти возможности. Не меньшие возможности заключаются в опережающем росте объема услуг инновационного сектора, расширении международных кооперационных связей в наукоемкой промышленности, а также в импортозамещении как потребительских, так и инвестиционных товаров, доля импорта которых сегодня составляет более половины внутреннего потребления.

Третий методологический просчет Концепции связан с традиционным для сложившейся практики макроэкономического прогнозирования переносом эффекта инновационного развития на вторую половину прогнозного периода. Это откладывание положительного эффекта опережающего роста инвестиционных и инновационных расходов может найти, конечно, теоретическое обоснование в наличии временных лагов между внедрением новой техники и получением экономического эффекта. Но, во-первых, за последние дав года государство уже существенно увеличило расходы на эти цели и вправе рассчитывать на отдачу. И, во-вторых, если, согласно Концепции, внутренние затраты на исследования и разработки должны подняться до 3,5-4% ВВП (2006 год — 1 % ВВП), то уже за счет этого прирост ВВП должен составить более 2% ВВП. А если мы предположим, что расходы на НИОКР — это не пустые затраты человеческого труда, а дадут эффект в виде роста объемов и эффективности производства, то прирост ВВП должен составить хотя бы 3%.

Ограничение годового прироста ВВП за счет инновационного сектора до 0,4% в первую трехлетку прогнозного периода и до 1,9% в последующую пятилетку означает, что разработчики Концепции откладывают выход на параметры инновационного развития на конец прогнозного периода. Между тем повышать расходы на НИОКР до уровня развитых стран нужно именно сейчас — пока еще сохраняется возможность реанимации значительной части научно-технического потенциала страны. Через пять лет будет поздно — старение и сокращение численности ученых, износ основных фондов давно превысили критический уровень. Откладывание массированного наращивания расходов на НИОКР приведет к необратимой утрате значительной части сохраняющихся еще заделов по разработке новых технологий вместе с деградацией владеющих ими организаций.

Указанные методологические просчеты объясняют парадоксальное падение темпов экономического роста в инновационном сценарии в первый прогнозный период с 6,7% до 6,1% прироста ВВП. И хотя они затем возрастают до 6,6% ВВП, в течение всего прогнозного периода они остаются ниже уровня двух прошлых лет, когда экономика развивалась по квазиинерционному энергосырьевому сценарию. И в дальнейшем, в ближайшее пятилетие, различия в темпах экономического роста по инновационному и энергосырьевому сценарию различаются несущественно — в пределах 0,1% прироста ВВП. Лишь к концу прогнозного периода темпы экономического роста по инновационному сценарию окажутся выше энергосырьевого на 1,7% прироста ВВП, оставаясь ниже нынешнего уровня. Заметим, что та же динамика характеризует темпы прироста производительности труда — они мало различаются по инновационному и энергосырьевому сценариям. Реальные доходы населения падают по всем трем сценариям, включая инновационный.

Незначительность различий в темпах экономического роста между инновационным и энергосырьевым сценариями связана с занижением возможностей роста производства при переходе на инновационный путь развития. Возможно, это обусловлено специфической методикой прогнозирования, в основе которой, по всей видимости, лежат традиционные эконометрические модели. К сожалению, в Концепции отсутствует описание использованной разработчиками методологии прогнозирования. Но, судя по полученным результатам, мы имеем дело с эконометрической экстраполяцией сложившихся тенденций с некоторым варьированием нормы накопления. В этом случае все три сценария строятся на основе неизменных зависимостей между переменными и различаются лишь исходными значениями последних, среди которых определяющую роль играет объем инвестиций. По сути — это одна траектория развития, движение по которой различается лишь скоростью экономического роста, зависящей от мощности инвестиционного процесса.

Между тем основная методологическая проблема заключается как раз в моделировании перехода экономики с одной (инерционной) траектории развития на другую (инновационную), что предполагает качественное изменение зависимостей между переменными модели. Стандартными эконометрическими методами это сделать невозможно — они могут дать относительно достоверное описание лишь инерционной траектории, экстраполируя сложившиеся тренды последних 15-ти лет. Именно такой результат мы и видим по представленным в Концепции сценариям: если энергосырьевой вариант и инновационный вариант по капиталоемкости примерно одинаковы, то получаются и близкие траектории макроэкономических показателей. На самом деле различия должны быть гораздо больше, но для их прогнозирования нужно уметь моделировать изменение зависимостей между переменными при переходе от одного сценария к другому.

Состоится ли переход на инновационный путь развития?

Констатация задач и определение параметров — необходимое, но не достаточное условие достижения поставленных целей. Не менее важно правильно спланировать меры экономической политики, своевременно сконцентрировать ресурсы на перспективных направлениях, добиться их эффективного использования. В отличие от либеральной политики, реализация которой не требует особой квалификации исполнителей, успешная политика развития — это сложная управленческая работа, требующая знания механизмов развития современной экономики и умения их использовать в выстраивании сложных экономических структур.

Иными словами, план политики развития должен отвечать не только на вопрос, что делать, но и на вопрос, как делать. К сожалению, на последний вопрос четкого ответа в Концепции не содержится. Более того, она содержит внутренние противоречия и ограничения, без устранения которых достижение поставленных целей невозможно.

Переход на инновационный путь развития предполагает существенное изменение в механизмах и структуре экономического роста. Его основным источником должен стать НТП. Согласно Концепции, «доля промышленных предприятий, осуществляющих технологические инновации, должна возрасти до 40-50% (2005 год — 9,3%), доля инновационной продукции в выпуске промышленной продукции — до 25-35% (2005 год — 2,5 процента)», «доля высокотехнологичного сектора и экономики знаний в ВВП должна составлять не менее 17-20% (2006 год — 10,5%)». Сильно меняется отраслевая структура экономики. Согласно инновационному варианту, доля высокотехнологичного сектора в добавленной стоимости увеличивается в 2 раза — с 10% почти до20. При этом зеркально сокращается нефтегазовый сектор — с 20% до 12%. В дополнение к этому несколько сокращается доля сырьевого сектора (с 8,4% до 6,8%) и существенно — с 17,7 до 12,2% — доля торговли.

Как правильно констатируется в Концепции, «новая технологическая волна, на основе нано- и биотехнологий, и динамичный рост мирового рынка высокотехнологичных товаров и услуг открывают перед Россией и новые возможности для технологического прорыва, и создают новые вызовы…Российский экспорт этой продукции должен расти на 15-20% в год и выйти на рубеже 2020 года на уровень не ниже 80-100 млрд. долларов США (около 1% мирового рынка по сравнению с 0,2% в настоящее время)».

Столь масштабные изменения структуры экономики и стиля поведения ее субъектов не могут не привести к существенному изменению зависимостей между факторами и результатами производства. Тем более что ценность ключевого фактора — рабочей силы должна возрасти пятикратно: «среднемесячная заработная плата в экономике должна превысить в 2020 году 2000 долларов США (2006 год — 391 доллара США)». Разработчики Концепции планируют вывести Россию в число высокоразвитых стран по уровню социально-экономического развития и захватить лидирующие позиции на ряде ключевых направлений роста глобальной экономики.

Выполнение столь амбициозных планов требует экстраординарных усилий, выходящих далеко за пределы нынешней вялой и внутренне противоречивой политики. В Концепции говорится о формировании национальной инновационной системы и мощного высокотехнологического комплекса, о диверсификации экономики и создании условий для реализации творческого потенциала личности. Ставятся задачи достижения мировых стандартов финансирования науки, образования и здравоохранения создание условий для эффективного использования квалифицированного труда и повышения качества человеческого капитала, построения эффективной, ориентированной на конечный результат, социальной инфраструктуры.

Для достижения этих задач у государства есть ограниченный набор инструментов: бюджет и налоги, денежное предложение, регулирование цен и внешнеэкономической деятельности, антимонопольная политика, госпредприятия. На основе их использования государство может формировать свою политику развития в расчете на правильную реакцию институтов рыночной самоорганизации. Если в отношении последних Концепция ограничивается туманными рассуждениями, смысл которых не всегда понятен, то планы использования перечисленных инструментов государственной политики представлены достаточно четко.

Во-первых, по расходам на социальную сферу бюджет России существенно приблизится к общемировым стандартам. Согласно Концепции к 2020 г. расходы на образование за счет государственных и частных источников составят не менее 5,5% ВВП (2006 год — 4,6%), на здравоохранение — 6,3% (2006 год — 3,9 процента); затраты на исследования и разработки — 3,5-4% ВВП (2006 год — 1 % ВВП). В том числе государство будет тратить на образование — 4,5% ВВП, на здравоохранение — 4,8% ВВП, на науку — 1,3% ВВП.

Заметим, что планируемый на 2020 год уровень государственного финансирования расходов на воспроизводство человеческого потенциала и социально-экономическое развитие остается ниже ныне достигнутого уровня развитых стран. Его достижение, с учетом накопленных средств Стабфонда, вполне реально до 2010 года. Затягивание до 2020 года процесса выравнивания уровня госфинансирования расходов на цели социально-экономического развития в России с другими странами не способствует переходу на инновационный путь развития.

Более того, в ближайшие три года планируется сохранить двукратное по сравнению с общемировыми стандартами, недофинансирование уровня расходов на образование, науку и здравоохранение, в которых именно сейчас критически важно провести модернизацию и кардинально поднять зарплату. Откладывание этих мер еще на несколько лет приведет к углублению необратимых тенденций деградации отечественной науки и образования и тем самым сделает реализацию инновационного сценария в принципе невозможной. Разрыв между уходящим и подрастающим поколениями ученых и педагогов как по количеству, так и по качеству кадров через три года может стать непреодолимым.

Во-вторых, за пределы текущего десятилетия откладываются давно назревшие меры по созданию внутренних механизмов кредитования экономического роста. Лишь после прогнозируемого с 2011 года дефицита торгового баланса планируется переключить денежную эмиссию с приобретения иностранной валюты на рефинансирование банков под внутренний спрос на кредиты. До этого денежное предложение будет следовать за спросом со стороны внешнего рынка, подчиняя развитие экономики интересам экспортеров и иностранных инвесторов. С учетом их замкнутости в сырьевых отраслях это означает, что в ближайшие три года денежно-кредитная политика государства будет удерживать экономику в рамках инерционного сценария, препятствуя переходу на инновационный путь развития. До конца прогнозного периода растягивается процесс ремонетизации экономики до уровня развитых стран — денежно-кредитная полтика в обозримой перспективе будет сдерживать экономический рост, затрудняя доступ предприятий к кредитам и подталкивая лучшие из них к кредитованию за рубежом. Согласно Концепции, вклад банковского сектора в финансирование инвестиций останется невысоким, повысившись с 11,3% в 2006 году до 20% в 2020 году.

В-третьих, Правительство продолжает идти на поводу монополистов в энергетике, планируя дальнейший опережающий рост тарифов на газ и электроэнергию. Средняя цена на электроэнергию повысится за 2011- 2015 гг. в интервале от 35 до 45% и составит по текущему курсу в 2015 году 7,8-8 центов за кВт к 2015 году, а в 2016-2020 гг. — в интервале от 15 до 25% и 9,5-10,6 центов за кВт в 2020 году соответственно (для населения — примерно до 14-15 центов за кВт). Средняя цена на газ для всех категорий потребителей повысится за 2011- 2015 гг. в 1,5 -1,6 раза за 2016-2020 гг. — на 2 -5%. Средняя цена на газ для всех категорий потребителей повысится до 125-127 долларов США за 1000 куб. метров в 2015 году и 135-138 долларов США в 2020 году.

Повышение тарифов на базовые энергоносители более чем в полтора раза в ближайшее десятилетие несомненно снизит и без того неудовлетворительную конкурентоспособность обрабатывающей промышленности. С учетом втрое более высокой энергоемкости отечественной продукции по сравнению с конкурентами, столь масштабный подъем цен на ключевые энергоносители приведет к разорению многих сохранивших жизнеспособность предприятий энергоемких отраслей машиностроительного и химико-металлургического комплексов. Уже сегодня злоупотребления монополистов при подключении новых потребителей к газо- и электроснабжению стали труднопреодолимым барьером в создании новых производств, которые многие отечественные инвесторы начинают размещать в Китае и других странах с более благоприятными ценовыми условиями. Правительству следует понять, что планы по полуторократному повышению тарифов на газ и электроэнергию исключают достижение запланированного в этом же документе семикратного повышения экспорта машиностроительной продукции и ставит под сомнение даже сохранение многих оставшихся машиностроительных заводов.

В-четвертых, в Концепции не планируется устранение налоговых барьеров, мешающих переходу на инновационный путь разв

Материал недели
Главные темы
Рейтинги
АПН в соцсетях
  • Вконтакте
  • Facebook
  • Twitter