https://www.apn.ru/ ru Публикации - АПН - Агентство Политических Новостей https://www.apn.ru/templates/todaynews/images/logo.png https://www.apn.ru/templates/todaynews/images/logo-180.png https://www.apn.ru/index.php?newsid=49972 Демократия уже приходит в ничтожество – но это не идёт на пользу и качеству правящих элит. Публикации Tue, 16 Jun 2026 13:52:21 +0300 "Может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму?"  Лука, 6:39   Я не стала бы писать именно такую статью, если б не одна фраза в июньском блоге главы компании «Антропик» Дарио Амодеи. Конечно, этот июньский текст сам по себе интересен, потому что представляет развитие темы опасностей искусственного интеллекта. В эссе «Отрочество технологии» (я очень подробно написала о нём в статье «Перевёрнутая пирамида») Амодеи уже перечисляет угрозы, которые могут произойти от искусственного интеллекта, включая угрозу автономности, и предполагает, что впоследствии может понадобиться регулирование в связи с нарастанием таких событий. Так вот: прошло менее полугода – с января по июнь – и в статье в своём блоге, которая называется «Обращение с экспоненциальным ИИ» (Policy on AI exponential), Амодеи признаёт, что регулирование по поводу автономного ИИ уже сейчас необходимо. Цитирую: «В последние несколько месяцев свидетельство невероятной мощи ИИ, так же как его риски, стало невозможно отрицать. Пожалуй, самый символичный пример – обзор по выходе Claude Mythos и открытие, что фронтирные модели представляют очень существенные риски для кибербезопасности, создавая потенциал для подрыва финансового сектора, критической инфраструктуры и национальной безопасности».   Из этого обстоятельства Амодеи делает вывод, что прежние рекомендации – такие, как политика открытости, контроль над экспортом чипов, сбор данных о функционировании ИИ-моделей – уже недостаточны. Нужен больший контроль. Но не эти рассуждения в особенности заинтересовали меня. Хочу обратить внимание читателей вот на эту фразу: рассуждая о необходимости запрета на полностью автономное оружие для внутриамериканского использования, Амодеи пишет: «В то время как есть законная причина для применения полностью автономного оружия против иностранных врагов (например, как Россия, захватывающая Украину), - нет оправдания для использования его против американцев».   Необходимо понимать, что - полностью автономное оружие – это полностью автономное оружие, оно может принимать решения об убийстве людей без участия человека; - и такое оружие предполагается использовать против России, это проговаривается как нечто само собой разумеющееся; - Дарио Амодеи и «Антропик» - символ этичности в сфере искусственного интеллекта. Я понимаю, как издевательски это звучит в свете сказанного выше, но следует знать: все остальные разработчики даже ещё хуже. В настоящее время администрация президента США серьёзно конфликтует с «Антропик» - но отнюдь не потому, что не хотела бы применять полностью автономное оружие против России, а потому, что считает, что не следует ограничивать возможность его применения и массовой слежки против американцев тоже. Именно из-за недостаточной покорности передовые разработки «Антропик» сейчас подвергаются серьёзным ограничениям со стороны правительства США – что идёт только на руку их более покладистым конкурентам внутри США и вряд ли мешает утечкам в Китай.    Сравнивая искусственный интеллект с ядерным оружием, понимаем ли мы, что он ОПАСНЕЕ, чем ядерное оружие? Что уничтожение людей без участия человека – это самое низкое, что могло произойти с войной? Что выиграть эту гонку невозможно?   Амодеи отчасти понимает первое. Он пишет: «Я твёрдо убеждён, что ИИ нечто намного более глубокое [чем интернет и телекоммуникации], нечто меняющее весь ход игры, вокруг чего должна выстраиваться геополитическая стратегия будущего – как ядерное оружие, но потенциально даже больше. Если ИИ будет «страной гениев в дата-центре» или хотя бы приближаться к этому – он, вероятно, станет доминирующим источником военной и экономической мощи для каждой нации». Последнее выделение жирным шрифтом – его, не моё. Только Амодеи, конечно, надеется, что для американской нации это будет к лучшему.    Человечество давно уходило от того, чтобы смотреть на уничтожаемую жертву. Уже пушечная артиллерия – серьёзный шаг в эту сторону, а бомбардировки с самолётов, ракетные удары – и подавно. Нацисты загоняли толпы в камеры и просто включали газ. Люди уже давно не смотрят на тех, кого уничтожают. Но теперь они даже не будут принимать решения. Рвётся последняя связь между результатом и личной ответственностью за него. И они собираются отрабатывать это на России. И это всё ещё будет называться "конвенциональной войной"!..   Ещё раз: Россия теперь является архетипичным образом врага для западного мира, и все наши разъяснения, что мы этого не хотели и не хотим – не помогут. Мы враг не потому, что хотим, а потому, что им нужен враг. Враг, на котором можно тренироваться (см. в том числе откровения Луиса Мосли, главы британского отделения «Палантира», о тренировке американских военных систем искусственного интеллекта на российских данных - фактически они затачиваются против России). Враг, которого не жалко настолько, что от конкретного принятия решений по его уничтожению можно полностью самоустраниться, автоматизировать их, просто назвав «законными». Враг, который должен потерпеть поражение и стать сакральной инициирующей жертвой в основании нового миропорядка. «Дело прочно, когда под ним струится кровь» - помните? Да, это будет очень плохой миропорядок; да, он, с очень высокой вероятностью, потом уничтожит сам себя – но разве нам от этого легче?..   И снова: что мы можем поделать? С бестрепетностью человека, который не может раскрыть государственную тайну, поскольку ни одной не знает, я повторю, что, по моему убеждению, мы никак не можем выиграть гонку. Даже отказавшись от какого-либо сдерживания ИИ-разработок, даже полностью разрешив себе использовать в этой сфере западные технологии, даже положившись на Китай. Мы не выиграем очень скверную игру в автономные убийства. Это, однако, не значит, что мы должны сдаться. Нет пользы в том, чтобы стремиться стать сакральной жертвой и облегчать врагам задачу. Нет, что мы можем попытаться делать – это, даже в какой-то мере участвуя, напирать на самоубийственность гонки. Настаивать, что в долгосрочной перспективе её не может выиграть никто. Что она ещё более опасна, чем гонка ЯО. Что не следует приносить инициирующую жертву. Что миропорядок, который пытаются водворить, - очень плохой. Июньская статья Амодеи, кстати, это всячески подтверждает, хоть он и стремится сделать вид, что можно как-то устроить так, чтобы мощный искусственный интеллект служил хорошему (в его глазах, хорошее – это народ США и, во вторую очередь, «демократии»), а плохому – вражеским странам, деспотическим властям, киберпреступникам и террористам, а также распоясавшимся богатейшим корпорациям – не служил. Но так не будет.    На фоне всего происходящего, которое совершенно не конвенционально и откровенно хочет нашей погибели, высказывания российских властей я могу воспринимать только с чувством глубокого изумления. Дело даже не в том, что после откровений госсекретаря США о явно выбранной поддержке Украины министр иностранных дел Лавров продолжает надеяться на то, что «американцы выполнят договорённости, основанные целиком на их предложении», а президент РФ прочувственно поздравляет президента США с днём рождения. В конце концов – ну, может, дипломатия требует, поздравил бы себе потихоньку. Но это поздравление всячески размазывается в новостях, ежедневно превозносится мудрость президента РФ, так или иначе явленная... А между тем народ безмолвствует, ставит дизлайки/хохочущие смайлы или упражняется в сарказме.    И я думаю: неужели они не видят, как это выглядит? Неужели не понимают, как это читается на пятом году войны? Как на пятом году войны, унесшей множество жизней россиян, читаются заявления депутата (председателя комитета Госдумы по международным делам) Чепы, что мы специально не бьём по мостам через Днепр, чтоб не создавать трудности украинским гражданам?.. Что мы могли бы то и сё, и могли давно победить, но не делаем, потому что мы не такие?.. Что, по словам президента Белоруссии Лукашенко, РФ в 2022 году уже почти победила, но тут президента РФ в очередной раз обманули?.. (На сей раз, по мнению Лукашенко, его обманули Ватикан и еврейское лобби - возможно, в высших эшелонах власти они воспринимались как акторы, заслуживающие доверия. Жаль, президент Белоруссии не пояснил, считать ли за еврейское лобби зятя Трампа Джареда Кушнера, который пасётся в РФ в качестве одного из главных переговорщиков от США). Что, по словам министра иностранных дел Сергея Лаврова, европейцы сейчас делают ошибочные выводы, будто Россия проигрывает, но на самом деле это иллюзия?..     Да пусть иллюзия – беда-то в том, что эта иллюзия их по-настоящему раззадоривает, распаляет на продолжение войны. И из-за этого происходят настоящие, неиллюзорные жертвы.    А когда на фоне всего этого в Общественной палате РФ заявляют, что россиянам следует привыкать поколениями жить под санкциями – я могу только печально улыбаться. У нас за четыре года войны произошёл сдвиг дискурса с «США – империя лжи», которая сформировала «весь так называемый западный блок по своему образу и подобию», до «если б Трамп был президентом, может, СВО бы не началась» и «рассчитываем, что американцы выполнят договорённости, основанные целиком на их предложении». Четыре года – а они думают, что россияне потянут такое поколениями.     Конечно, вышесказанное относится не только к власти. Вспоминаю, как в конце 2024 года пыталась объяснить одному известному политологу, что такое поведение раззадоривает Запад, который сделал на поражение России главную ставку. Этот человек только пренебрежительно отмахивался от меня. Может быть, многим слишком не хочется верить в то, во что верить страшно. Но да: Россия на украине воюет с Западом, и это не просто "убогая пропагандистская отмаза". А вот почему РФ при этом поставляет туда ресурсы и "не бомбит военные склады в Германии и Британии" - это даже не один, а два других вопроса, очень важных, болезненных, но - других.    Возвращаясь к статье Амодеи и роли искусственного интеллекта во всём происходящем. Глава «Антропик», среди прочего, призывает к созданию коалиции – коалиции демократических государств, естественно, - которая бы купно владела самыми мощными технологиями искусственного интеллекта, и из этого проистекало бы блаженство человечества. Нетрудно догадаться, что контур этой «демократической» коалиции в основном совпадает с контуром НАТО. А плохие автократические государства в эту коалицию попадать не должны, больше того – она против них и должна быть создана.    При этом Амодеи понимает, что «полностью автоматизированная армия беспилотников, которая сегодня звучит как научная фантастика, может начать подчиняться незаконным приказам и позволять правительствам в одностороннем порядке укреплять свою власть… Искусственный интеллект может анализировать информацию в массовом масштабе и использовать её для выявления самых сокровенных сведений о жизни каждого гражданина… Всё это может произойти очень быстро или скрытно, поэтому важно заранее укреплять приверженность демократических стран свободе и гражданским свободам».    То есть, попросту говоря, он понимает, что ИИ может превратить власть даже в базово демократической стране – в диктатуру. И очень быстро, и малозаметным образом. Поэтому важно укреплять приверженность демократии… интересно только, кто будет этим заниматься? Тем более в гонке, тем более в процессе подготовки к войне? Вся эта пред/военная напряжённость является и катализатором ИИ-гонки – и обоснованием её. Людям буквально не дают вздохнуть спокойно, чтоб они вынуждены были считать, что ради подготовки «к новым пандемиям» и к грядущей войне следует терпеть всяческое ужесточение контроля и отчуждение власти.    И надо всем этим нависает ещё перспектива самосовершенствующегося искусственного интеллекта – «итеративная способность ИИ создавать ещё более совершенный ИИ». Амодеи откровенно пишет, что искусственный интеллект «может выступать в качестве более общей замены когнитивых способностей человека, чем предыдущие технологии» и может «превосходить всех во всём». Он «очень оптимистичен», но признаёт, что людям такая перспектива может не нравиться и, в частности, они выплёскивают свою «враждебность» на дата-центры. По мысли Амодеи, базовый гарантированный доход должен их умиротворить. Проще же говоря: людей хотят низвести до состояния стада.     Всегда, когда человек передаёт свои когнитивные функции какой-либо технологии, - он перестаёт их упражнять. Это верно для пилотов, которые полагаются на автопилот, это верно для программистов, перестающих не то что писать – даже читать код. Процитирую очередной практический отзыв на эту тему: «Все ИИ-агенты по умолчанию работают в режиме автономного агента. Инструменты буквально спроектированы так, чтобы разработчик как можно меньше вмешивался в процесс. Судя по тому, как растёт использование этих режимов, большинство так и делает. На практике свободная и светлая голова разработчика не занимает это место чем-то более важным. Она просто перестаёт упражняться в том, что отдала агенту».   Но хуже всего то, что это верно in genere – верно вообще. Везде, где функции человека передаются ИИ-агенту, - человек перестаёт сам выполнять эти функции и теряет (либо не приобретает) даже способности их выполнять. Это азбука, а не что-то, что трудно спрогнозировать.   Паки и паки повторить: первая и главная опасность искусственного интеллекта – в том, что он уменьшает интеллект собственно человеческий; всё остальное – производные. И в этом основополагающем смысле искусственный интеллект изумительная технология, которая чем лучше – тем хуже для человечества. Это и есть тупик, мёртвый конец гонки. Амодеи же пишет: «Может прийти время – возможно, довольно быстро, - когда самые мощные системы искусственного интеллекта будут выглядеть как… угроза человечеству, а не "просто” угроза общественной безопасности. Если это произойдёт, нам, возможно, потребуются более жёсткие меры регулирования, чем те, которые я изложил. Но так же, как в 2024 году было сложно наметить и применить меры, которые я предлагаю сейчас, я не думаю, что нам следует забегать вперёд».   На самом деле, не забегать вперёд, имея дело с технологией, которая развивается стремительно, – значит потерять критически-важное время. И в 2024 году, и даже ранее было совершенно понятно, что искусственный интеллект будет поедать человеческий интеллект. Эта угроза была вся на виду с самого начала внедрения технологии, а её предвестники были видны и ранее. Амодеи с этим и не спорит – он просто отказывается видеть в этом угрозу. Создание биологического оружия – зло, разрушение демократий – зло, выход искусственного интеллекта из-под контроля – зло, а вот деградация человеческих способностей – это просто, ну, закономерная издержка. Которую будут восполнять наращиванием способностей искусственного интеллекта и, в недальней перспективе, попытками сращивания человека с искусственным интеллектом.   Уже прямо сейчас (пишет вчерашняя «Гардиан») администрация Трампа широко использует искусственный интеллект для автоматизации правительственных процессов. Административно-бюджетное управление (OMB) раскрыло ошеломляющие данные о 3611 активных или планируемых вариантах использования ИИ в федеральном правительстве. Этот список увеличился на 70% по сравнению с тем, который был опубликован в последний год правления Байдена, и включает в себя множество планов по передаче государственных функций ИИ. Идёт массовая передача принятия решений от человека к машине – решений по вопросам личной свободы, общественного здоровья и благополучия, министерство энергетики тестирует использование искусственного интеллекта для управления ядерными реакторами и т.д. Всё это совершается почти без общественного ведома: нововведения просто объявляются маловажными, не стоящими общественного обсуждения. Демократия, о которой беспокоится Амодеи, уже приходит в ничтожество – но это отнюдь не идёт на пользу и качеству правящих элит. Они теряют надобность выглядеть пристойно и сохранять здравый ум.    На примере разных стран можно видеть, как рост технологичности отнюдь не сопровождается ростом качества человеческого управления. Полвека назад люди ещё понимали, чем плоха евгеника, чем плоха гонка вооружений, чем плохи убийства без участия человека, чем плохо отчуждение человека от материала, от непосредственно получаемого опыта… Теперь уже не понимают. И это несоответствие колоссальных технологических возможностей желанию спихнуть решения (как минимум – подготовку решений) на искусственный интеллект и назвать происходящее не деградацией, но «прогрессом», – пугающая траектория.   Татьяна Шабаева, сайт      Питер Брейгель-старший, "Слепые"               https://www.apn.ru/index.php?newsid=49966 Отсутствие собственного, уникального проекта, слабая привлекательность - не ведут к успеху. Публикации Sun, 14 Jun 2026 17:28:10 +0300 Руководители Приднестровья официально запретили использование термина «Транснистрия» на своей территории под угрозой административного преследования. В настоящее время под запрет подпадают кириллическое написание и произношение этого слова, однако в ближайшее время готовится расширение нормы, которое распространит запрет на употребление термина на любых языках и в любых графических формах.   Чем вызвано подобное внимание к термину в регионе, существующем в условиях отсутствия официального международного признания уже более 35 лет, — ответить на этот вопрос без исследования весьма затруднительно.     Ужесточение законодательства в ПМР. Информационная справка:   Термин «Транснистрия» всего лишь несколько лет назад впервые был обозначен как оскорбительный, поскольку он, якобы, связан с нацизмом, убийствами евреев в Дубоссарах и преступлениями войск Германии, Румынии и их союзников на данной территории.  Глава Приднестровья Красносельский 18 апреля 2019 года, заявил, что данное название является синонимом Холокоста и румынской оккупации.  В сентябре 2024 года статус данного термина был закреплен законодательно как запрещённый.   Государство Израиль не считает слово «Транснистрия» синонимом геноцида или оскорблением. Для израильских историков, мемориальных комплексов и официальных ведомств этот термин является стандартным, общепринятым географическим и историческим названием.   В Израиле, включая израильский национальный мемориал Катастрофы и Героизма «Яд Вашем», термин «Транснистрия» (Губернаторство Транснистрия) официально используется для обозначения конкретного региона и трагического этапа Холокоста.  Для израильской науки это исторический маркер территории, на которой происходило уничтожение евреев румынскими оккупантами.   В отличие от внутреннего законодательства ПМР, Израиль не рассматривает само лингвистическое использование этого слова как оскорбление, нацистскую символику или проявление антисемитизма. Слово «Транснистрия» свободно применяется в израильских учебниках, научных трудах и архивных документах.   В международной практике и дипломатических контактах, в том числе со стороны Израиля, в отношении современного региона чаще используется нейтральное «Приднестровье» или «Приднестровский регион», однако исторический контекст термина «Транснистрия» не криминализируется за пределами ПМР.   Законы сентября 2024 года наказывали за использование термина «Транснистрия» только на русском языке.  В Тирасполе приравняли русское написание и произношение к проявлению нацизма и экстремизму. На другие языки (например, английский Transnistria или румынский Transnistria) юридический запрет изначально не распространялся.   В июне 2026 года Вадим Красносельский внес в Верховный совет новые поправки, которые расширяют этот запрет на абсолютно все языки. Теперь употребление термина на латинице (в иностранных СМИ, публикациях или публичных выступлениях) внутри региона также становится административным правонарушением.   Обычным гражданам грозит штраф около 20 долларов или административный арест до 15 суток. Юрлицам, например газетам, по законопроекту, грозит штраф до 650 долларов.   Термин «Транснистрия» существовал задолго до прихода к власти Иона Антонеску.  Маршал Антонеску не создавал это слово с нуля, а лишь использовал готовый географический термин для названия оккупированного губернаторства в 1941 году.   Слово родилось в румынской лингвистической среде как простое географическое описание.  Его базовая этимология: латинская приставка trans- (за, по ту сторону) и румынское название реки Днестр (Nistru).  Буквально оно означает «Заднестровье».   Слово спорадически использовалось румынскими исследователями. Например, в 1897 году румынский писатель и географ Элизе Реклю употреблял описательные конструкции для обозначения земель к востоку от Днестра, где проживало румынское (молдавское) население. При этом Реклю не использовал термин «молдаване» в современном этнополитическом смысле, а следовал французской этнографической традиции XIX века, рассматривавшей молдаван как региональную ветвь румын.   Согласно историческим архивам, термин «Транснистрия» стал активно циркулировать в Румынии с 1924 года.  Это было связано с тем, что в СССР на левом берегу Днестра была создана Молдавская АССР. Румынские публицисты и политики начали называть эту советскую автономию «Транснистрией», подчеркивая, что это земли «за Днестром» по отношению к Румынии.   Слово прочно вошло в румынскую прессу. Профессор Ясского университета Георге Нэстасе опубликовал научную работу под названием «Румыны за Днестром (Транснистрия)», где описывал демографию и историю молдавских сел на советской территории.     Зацепки   В Приднестровье за «неправильное слово» отныне будут карать, очевидно, во всех его вариантах — не только в кириллическом.   Остановиться и прекратить позориться элитарии Тирасполя не могут.   Вполне достаточно было и первого раза, господа. Мы все уже всё поняли. Быть святее Папы Римского и перепрыгнуть — с одной стороны — сам Израиль, а с другой — репрессивные аппараты всех постсоветских регионов у вас получилось.  Можете успокоиться: вас, наконец, заметили все.  Даже те, кому давно до вас не было совершенно никакого дела.   Ситуация с гражданскими свободами год от года стремительно заходит всё глубже. И поскольку мне тематика Приднестровья близка — я вырос в тех местах, проработал там значительный период времени, — примерно всю жизнь наблюдаю за ситуацией Юго‑Запада бывшего СССР, — позвольте и мне сказать мои пару слов.   Мне не понаслышке известно, как и чем живут в Приднестровье люди.   Как известно и то, что начиная с 1991 года и вплоть до выступления Вадима Красносельского, лингвистический вопрос в Приднестровье особо никого не интересовал.  Люди были серьёзно заняты — в первую очередь зарабатыванием больших и малых денег.   Приднестровье сложилось за десятилетия как серая офшорная зона — прежде всего для украинского бизнеса.  Не оставалась в стороне и Республика Молдова.  Через Приднестровье проходили тысячи и тысячи тонн всевозможных товаров из порта Одессы и тут же входили обратно, главным образом на территорию Украины. Почти без остановки. Цистерны спирта, окорочка, сигареты, автомобили, разнообразные продукты.   Бизнес процветал, в то время как население Приднестровья влачило жалкое существование — с пенсиями от 40 до 100 долларов и зарплатами в разные периоды от 35 до 150.   Блеск и нищета соседствовали бок о бок. Роскошные Toyota Prado и Hummer на улицах — рядом с нищими. Старые троллейбусы и ушатанные маршрутки.  Больницы и школы с постоянным дефицитом специалистов, дышащая на ладан инфраструктура, задавленный монополистами малый бизнес.   Шёл оборот — чиновникам не было дела до каких‑либо терминов, нужно было ковать доход.  Ситуация в целом для определённой части элиты была столь благополучной, что Тирасполь в одно время выглядел отчасти «маленькой Швейцарией».   Помимо досуга в виде симпатичных кафе и южных прелестей, Тирасполь стал эпицентром всевозможных «посиделок» представителей разведок соседних стран.   В оформленном в стилистике рыцарских времён Германии ресторане‑баре «Айленбург» на площади Суворова можно было наблюдать за обедом и ужином местных депутатов, высокопоставленных офицеров ГУР Украины, кадровых сотрудников СИБ Молдовы, не говоря уже о различных международных дипломатах и журналистах — от Великобритании до самых экзотических стран мира.  Ежедневные шумные застолья медленно перетекали в вечерние посиделки, и так проходили годы и десятилетия сладкой жизни.   Не доходившей, конечно, до антуража фильмов про Джеймса Бонда, но всё же.   Выглядело всё местами более чем прилично.  Дорогие коньяки и сигары, томные беседы, классическая музыка, гламур и всевозможные длинноногие блондинки и жгучие брюнетки.  Всё, чем был Тирасполь в эпоху «нулевых».   Времена были столь либеральными, что на центральных улицах Тирасполя можно было наткнуться, к примеру, на элиту молдавского национального движения — будущего президента Молдовы Михая Гимпу и его партнёра по правому движению, будущего мэра Кишинёва Дорина Киртоакэ.  Они могли встать, где‑нибудь в центре, под деревьями на улице 25 Октября, и спокойно раздавать свои румынские листовки, собирать подписи, мирно беседуя с представителями местных спецслужб.   Наиболее либеральные молдавские журналисты также всегда знали дорогу в Тирасполь, где можно было в интересном обществе обсудить тонкости политических интриг в молдавской столице. Политическая информация в реальном времени была востребована. Заваривалась весьма любопытная картина маслом — пока всё не поломалось в декабре 2011 года.   В Приднестровье сменился президент, и, надо понимать, шутки закончились.  У нового приднестровского лидера из‑за спины торчали уши каких‑то малоизвестных, но явно весьма хмурых московских кураторов.  Надо понимать — той башни, где любят строгость, а полёт фантазии значительно, весьма и весьма суровее, чем у персонажей песен Юры Шевчука про генералов и их японские сортиры.   «Хмурые» за плечами нового президента умудрились навязать новую парадигму, согласно которой суровый образ мысли помятого командировочного отныне искал не стратегии развития южной непризнанной республики, а какие бы новации репрессивного характера позаимствовать в Москве и внедрить — эксперимента ради — «тут». Чтобы и «там» большие начальники оценили суровость стиля.   «Ежовы рукавицы» для населения Приднестровья — и ничего более.   Мне тогда удалось чудом выскочить через границу — в апреле 2012‑го, — а в Тирасполе усилились политические аресты. И вместо сериалов про Джеймса Бонда публика оказалась где‑то посреди территории с вертухаями и мордоворотами из «Утомлённых солнцем» Никиты Михалкова.    Президент‑то потом всё же поменялся, но суровость в лицах уже не исчезла.  Надо понимать, не обошлось без креативного плагиата «ветра перемен», подувшего со стороны России и Украины.  Ведь и там, и там — на свой манер — уже перестали шутить и начали искать врагов, не особо обращая внимание на базовые гражданские права и свободы. Между тем ситуация в Кишинёве сдвинулась в несколько иную сторону.   После обрушения, казалось бы, незыблемого олигарха Влада Плахотнюка — обоюдными усилиями ЕС и РФ, сыгравших в пас друг с другом, — к власти в РМ пришли не очень харизматичные, но весьма упёртые политики. При поддержке ЕС они пытаются выстраивать своего рода «витрину» успешных антикоррупционных реформ. ЕС и различные фонды инвестируют в построение прозрачных государственных институтов, и коррупционных скандалов, подобных, например, украинским, в последние годы в Молдове нет.   Однако постфактум прилетает бывшим руководителям местных спецслужб, которые — что мало кого удивило — в карьерный период были ориентированы на Москву.   Сейчас дуют другие ветры, и в итоге лидеры Молдовы периодически выступают с жёсткой критикой в адрес российских властей — как в связи с украинским кейсом, так и по внутренней повестке, где местные силовики весьма жёстко разбирались с политическими структурами бизнесмена Шора.   Таким образом, «российское влияние» в Молдове сегодня в определённой мере представляет Игорь Додон, хотя его политические триумфы, как и шансы радикального румынского правого движения, давно позади.   Молдовой правят «серые лошадки», которых достаточно сложно критиковать: ни тебе секс‑приключений, ни кокаина*, ни столь привычного для околобалканских регионов контрабаса.   В то же время следует отметить весьма жёсткие меры в отношении Приднестровья. Олигархическая и контрабандная вольница была «усмирена» — с одной стороны полным перекрытием украинского участка, с другой — повышенным вниманием прокурорских органов ряда европейских государств, в том числе Германии, к приднестровским бизнес‑персоналиям и их проектам на Западе.   Молдова полностью отказалась от российского газа; в Приднестровье поступает лишь незначительное количество — строго на социально‑бытовые нужды.   Сама же Молдова должна будет поднапрячься и потерпеть, пока Румыния не станет, в некотором смысле, «газовой империей».   А ждать придётся, если не случится никаких форс‑мажоров, — не очень долго.     Румынский газовый проект. Информационная справка:   В 2027 году в Румынии будет запущен Neptun Deep — крупнейший в истории страны и один из самых значимых офшорных газовых проектов в Европейском Союзе.  Он расположен на шельфе Чёрного моря, а его реализация оценивается примерно в €4 миллиарда.   Ожидается, что после начала эксплуатации Румыния не только полностью обеспечит свои внутренние потребности, но и станет нетто‑экспортёром, а также одним из крупнейших производителей природного газа в ЕС. Помимо покрытия внутреннего спроса, рассматриваются поставки в соседние страны, включая Молдову, а также возможный экспорт в Центральную Европу через существующую европейскую газовую инфраструктуру.   Проект реализуется совместным предприятием с равными долями 50/50 между австрийской энергетической группой OMV (в лице румынского подразделения OMV Petrom) и румынской государственной газовой компанией Romgaz. Активная стадия прокладки 160‑километрового подводного трубопровода от морских скважин до берега в районе города Тузла уже идёт.     «Башня хмурых» и её обитатели   После фактически вынужденной эвакуации из Приднестровья представители «Башни хмурых», курировавшие неожиданно избранного президента ПМР, выпустили обо мне и моих бывших коллегах целую серию заказных публикаций в русскоязычных медиа Республики Молдова.   Гонорары за внимание к моей скромной персоне у «хмурых» не стеснялись брать даже те, кто сегодня с либеральных позиций, в образе демократической «совести нации», с пеной у микрофона разоблачает далёкий Кремль и всё, что с ним связано.   А в очередной реальности, спустя каких‑нибудь ещё несколько лет, «хмурые» эмиссары начали всплывать в журналистских расследованиях самого разного рода. Их фото в неопрятном виде — то на фоне местных памятников архитектуры, то в ходе групповых алкогольных возлияний, посреди столь привычных местному скучающему обществу застолий — оставили неизгладимый отпечаток уныния на репутации «проводников российского влияния». От их странной деятельности по истечении полутора десятилетий застолий в осадочке остались только грусть, печаль и компромат — как очевидное свидетельство безалаберности и некомпетентности.   Мне же эти давние истории напоминают разве что старые, постепенно умирающие ссылки на статьи обо мне и моих бывших коллегах. Местами выходило даже забавно: «хмурые» изображали меня то продающим тапочки на португальских пляжах, то смешивающим коктейли, где‑то в клубах.   Спустя время всё сложнее было пытаться понимать логику поглотителей соответствующих бюджетов, соривших государственными деньгами на такого рода продукцию. Вряд ли в моём лице могла возникнуть хотя бы минимальная конкуренция.   Но столь повышенное внимание какое‑то время вызывало во мне даже некий азарт. Хотя, по большому счёту, это всё не так важно.   Какими оказались в итоге результаты активности «хмурой» братии?   Надо понимать, что именно их подсказки по реализации в Приднестровской республике модели «маленького концлагеря под советскими лозунгами» привели нынешнюю администрацию к своеобразной духовной наркозависимости от принятия всё новых мер, ужесточающих политический режим.  Понравилось им крутить гайки — прямо оторваться не могут.   Каким образом эти, милейшие в общем‑то по своей сути, люди, с которыми я охотно здоровался кивком головы, а с кем‑то и рукопожатием, дружно решили, что «ёжовы рукавицы» приднестровскому обществу придутся по нраву?   Кто их надоумил и, главное, зачем?   Пока одни «профи» поглощали крепкие напитки в ходе застолий, другие сталкивались с препонами в дальнейшем продвижении своих бизнес‑империй, а третьи — послушно голосовали за усиление репрессивного инструментария, в Молдове местные чиновники молча затягивали налоговую удавку, приводя приднестровских экономических агентов в тонус. А точнее — на один уровень с молдавскими.   Но в Приднестровье ведь есть и своя налоговая система, своя же республика. И госслужащие точно так же хотят собирать налоги. Долгие годы Молдова позволяла работать на экспорт без налогов — своего рода льгота. А теперь период льгот подходит к концу.   В итоге бизнес Приднестровья, у кого достаточно прибыли, сегодня полностью работает через молдавские ворота, и среди них больше нет ни царей, ни олигархов: все, кто может, гонят продукцию в Евросоюз и далее — на равных условиях с другим берегом.   При этом очевидно, что ни Тирасполь, ни тем более Кишинёв — а оба берега успешно поглощают транши европейских и прочих фондов — не заинтересованы в военной эскалации.   Несмотря на весьма не романтичное будущее экономики Приднестровья.     Ситуация в экономике ПМР. Информационная справка:   По оценкам разных экспертов, дефицит бюджета в нынешнем году достигает 40%.   Если объединить данные по расходам в общую структуру, то государственные расходы в Приднестровье в последние годы при стандартной структуре доходов распределяются следующим образом: наибольшая статья затрат — около 35% — направляется на пенсии и социальные пособия, представляющие собой чистые выплаты из Соцфонда по возрасту, инвалидности и на детей.  Далее следует сфера образования с долей примерно 20%, где до 80% бюджета уходит на зарплаты учителей и воспитателей. Около 18% занимают госаппарат, силовые структуры и судебная система, включая финансирование армии, милиции, чиновников и тюрем.   Оставшаяся часть бюджета распределяется между здравоохранением, на которое выделяется около 12% (зарплаты медиков, закупка лекарств), сферой ЖКХ, субсидиями и инфраструктурой с долей примерно 10% для покрытия разницы в тарифах и ремонта сетей, а также прочими расходами на транспорт, культуру и спорт, составляющими около 5%.     Экономические рычаги   Таким образом складывается критическая ситуация, при которой Молдова предлагает последовательные шаги, которые, с одной стороны, толкают Приднестровье к интеграции, а с другой — оставляют за чертой всевозможные государственные структуры левобережья Днестра.   Что, по сути, означает конец истории ПМР.   Какими могут быть встречные меры? И как в данной ситуации может помочь ужесточение законодательства и борьба с какими‑то историческими терминами — сказать сложно. Тем не менее, как мы знаем, альтернативные варианты истории выстраивать никому не запрещено.   В Приднестровье решили усилить и процессы воспитательной работы с населением по продвижению идеи построения политической приднестровской нации.   И, как ни странно, в этой идее можно было бы увидеть определённый свет в конце тоннеля — если рассматривать её под немного другим углом, наложив на неё историю с Транснистрией, но не в столь мрачном контексте, как пытаются действовать в Тирасполе.     Кому помешала Транснистрия   За несколько десятилетий термин, до которого никому не было никакого дела, жил своей жизнью и превратился для Приднестровья в бренд — причём за его пределами.   Речь не только о страницах Википедии, но и о бесчисленном количестве публикаций, снятых фильмов, написанных научных работ в университетах разных стран мира.   Приднестровье как Транснистрия известно во всех уголках планеты. Убирается этот термин — и в результате остаётся дыра. Яма. Имиджевая, информационная, любая.   Теперь в любой европейской стране выходец из Приднестровья с большой вероятностью скажет, что он — из Молдовы.   Разница, конечно, не слишком велика. Но того ли хотели в Тирасполе? Эти господа в Тирасполе, заигравшись в запреты и игры с правосудием, по сути, обнуляют сами себя. Выбивают из‑под собственных ног табуретку.   Как раз сейчас там самое время устраивать возню с «Транснистрией» — когда кончаются деньги на зарплаты, пенсии и вообще на еду. Весь смысл многолетней поддержки Приднестровья заключался в объединении Молдовы при покровительстве России. Теперь же, по сути, не без «помощи» деятелей «Башни хмурых», карета российского влияния в этом регионе плавно превратилась в тыкву.   Даже если оставить в стороне вопросы, связанные с Украиной, и обратиться непосредственно к молдавской проблематике, то после решения вопроса «захваченного государства» Плахотнюка никаких позитивных новаций от России ни в Кишинёве, ни в Тирасполе слышно не было.   Всё так же, с разной степенью энтузиазма, на обоих берегах Днестра проходят символические акции в честь Дня Победы, а остальное время Тирасполь живёт в парадигме «задушу‑замучаю» по линии гражданских свобод. Кишинёв же трепетно считает зарубежные транши, надеясь продержаться экономически до того момента, когда Приднестровье упадёт в виде трофея в братские объятия — со своими тремя заводами и парой сотен тысяч пенсионеров.   При этом обе стороны, если не игнорируют, то, по крайней мере, недооценивают наиболее опасный сценарий.   Переворачивание доски.   В определённый момент.   Когда в качестве триггера может произойти некое событие, некая провокация, о которой первые лица и Кишинёва, и Тирасполя не будут иметь ни малейшего представления.   Перевёрнутая доска — это взорванные Молдавская ГРЭС в Днестровске и металлургический завод в Рыбнице, а эпицентром — гигантский склад в Колбасной, хранилище вооружений из бывших стран Варшавского договора. Плюс ракеты по Кишинёву и другим местам. Территория не столь велика, и превратить её в руины, как мы понимаем, при определённых обстоятельствах вполне возможно. И не столь уж важно, будет ли это короткая силовая акция Кишинёва или некая операция под ложным флагом. Мы знаем, что великим мировым державам провернуть такие финты в современном мире — ничего не стоит. Для них это — вопрос жизненной необходимости, вопрос собственных репутационных оценок. В некоторых случаях воздержаться от жёстких сценариев может оказаться себе же в ущерб. Тем более если учитывать, что на каждую «Башню хмурых» в российской столице найдутся не менее «хмурые башни» и в других мировых центрах.   Ситуация на Ближнем Востоке последних лет — тому значимый пример.     Транснистрия и запретный плод   Однако вернёмся к упущенным шансам самой Молдовы. Или, если угодно, «Молдовы‑Молдовы».   «Не той, которая там».   Потому что мы почти сотню лет наблюдаем в некотором роде цирк.   Нынешнюю Республику Молдову в её нынешнем виде и с её нынешним названием фактически создал гений красного командира Григорий Котовский. Без его лоббистских усилий на территории Украины не вырезали бы кусок для Молдавской АССР со столицей в Балте — для последующего «возврата» Бессарабии.   Проект МАССР как предшественницы Молдавской ССР и проект самой Советской Молдавии были одобрены лично Иосифом Сталиным — как плацдарм для последующей большевистской экспансии на Балканы. Собственно, креатив Котовского и усы Сталина — вот и все корни нынешней легитимности Республики Молдова в её признанных международных границах.   В царской России Бессарабию Молдовой особо никто не называл, потому что Молдова — это бывшее Княжество Молдова со столицей в Сучаве, затем в Яссах, на территории нынешней Румынии. Название пошло от речушки Молдова, которая протекает там же, на территории современной Румынии. Добровольно назвать свою страну в честь речки в соседней стране — выглядит откровенно нелепо.     Происхождение Молдовы. Историческая справка:   Река Молдова полностью расположена на северо-востоке Румынии, в историческом регионе Западная Молдова. Она берет начало в Восточных Карпатах, в Буковине, течёт на юго-восток через уезды Сучава, Нямц и Яссы и впадает в реку Сирет возле города Роман.  Её протяжённость составляет 213 километров.   Именно в долине этой реки в XIV веке сформировалось первоначальное ядро Молдавского княжества, которое затем расширилось далеко на восток, вплоть до Днестра.   В последующие столетия, когда геополитические границы неоднократно менялись, западная часть исторической Молдавской земли, расположенная вокруг реки Молдова, осталась в составе Румынии, тогда как восточные территории княжества — Бессарабия — в XX веке стали основой современной независимой Республики Молдова.     Фантомные боли   В Румынии, когда правые выходят на свои марши, они кричат: «Бессарабия — румынская земля». Для них нынешняя Молдова — это фантомная боль.   Что до самой Молдовы, то этнически значительная часть населения определяет себя как румын, однако не менее значимая часть уверена, что молдаване — люди, проживающие в границах нынешней Молдовы, — имеют собственную идентичность, вне контекста геополитических перемен и идеологий. Не все, кто живёт там, осознают, что у них был редчайший шанс обрести государственность. Но мало обрести — важно не потерять этот ценный дар.   И этнически — кем бы себя ни считали многие жители Бессарабии — лишать себя возможности быть на госслужбе в своей стране на первых ролях ради перспективы стать частью будущей «газовой империи» Румынии — это примерно то же самое, как если бы элита бизнеса и политики Тирасполя вдруг оказалась на уровне региона вроде Алтайского края. Где‑то далеко, посреди дикой природы.   И в этом снова проявляется некая уникальность ситуации и сходство элит Кишинёва и Тирасполя. Они привыкли быть пупами земли, привыкли дружно доить доноров, и эпоха возможного слияния под брендом Молдовы становится для них настоящей развилкой.   С одной стороны — перспектива превратиться в бледную провинцию Румынии.   С другой — в случае сценария «перевёрнутой доски» есть риск оказаться полигоном для бомбометаний и испытаний современных моделей беспилотников. Не важно, чьи «хмурые» перевернут эту доску.   Определённо нужны более позитивные проекты.    Молдова как проект — это фантомное название. Примерно, как сегодня бы Россия, чьи западные регионы некогда были частью Великого Княжества Литовского, а затем Речи Посполитой, вдруг решила сменить название.   И вместо России, как в период Речи Посполитой, называться решила — Украиной. И биться за польский паспорт. Чтобы и президент, и всё правительство такие себе — с польскими паспортами. Говорят, — «готовы землю есть, — лишь бы Польша взяла нас к себе обратно, под крылышко. Чтоб польский господин, наконец, нас вразумил, неотёсанных. Воспитал и преподал урок. Мы поляки такие поляки, что больше, чем сами поляки».   А что такого? Тогда же всё было в некотором роде «Украиной» для польской сверхдержавы того времени — и Брянщина, и Смоленщина, и южные регионы. И этнически русское население от поляков не то, чтобы значительно ближе или дальше, чем нынешние жители Украины и Беларуси. Все мы родственники, причём весьма близкие. Но «Украиной» ни Россия, ни Беларусь себя именовать не хотят. Да и сама нынешняя Украина в состав Польши не особо собирается.   Почему идея Котовского так приглянулась молдавской элите? А может быть, именно в этом и скрывается какая‑то ошибка или сбой программы? Или некий специально внедрённый баг?   Давайте разбираться.   Параллельно возникают и другие вопросы — на этот раз к лидерам Приднестровья.   Уж не знаю, чем не угодило главе Приднестровья господину Красносельскому и его коллегам слово «Транснистрия». В молодости Красносельский был главой МВД ПМР. Возможно, ему часто приходилось ходить с инспекциями по тюрьмам, различным изоляторам, колониям. Беседовать с заключёнными.  Быть может, и сейчас периодически приходится посещать подобные мероприятия. И, в принципе, милицейские круги и уголовный мир живут в одной тарелке — по понятным причинам они ближе, чем, скажем, врачи и шахтёры. И круг понятий, возможно, сужается. Таким образом сама досадная приставка «транс‑» могла привлечь особое внимание и добавить негативный оттенок.   Вроде как «не по‑пацански» жить в стране, которая начинается на «транс».   «Братва не поймёт».   И все — и зэки, и милиционеры — дружно переглянулись, хмуро поводили бровями.  Да и пацаны с «Башни хмурых» тоже кивнули: мол, запах у всей этой темы какой‑то нехороший.   «А давайте‑ка прижмём порядки».   Вот нечто подобное на двадцать девятый год существования Приднестровской республики и пришло местным пацанам на ум: рассудили закрутить гайки. Запретить слово.   Быть может, действительно, по этому поводу Вадим Красносельский посоветовался с зэками, чтобы сформировать мнение? Чтобы терпеть‑терпеть и, наконец, определиться. В 2019 году? Шучу, конечно.     Между тем, как я уже говорил, сложился международный бренд, и только в Румынии — исходя из логики местной лингвистической практики — «Транснистрия» прочитывается как «Заднестровье».   В более широкой международной практике терминология, начинающаяся с «транс‑», используется в значении перехода, моста, «движения через».   Пример: Транссибирская магистраль — Транссиб.   Или трансатлантическое содружество. Это, в первую очередь, НАТО, но не только. Это и планируемое Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство — соглашение о свободной торговле между Европейским Союзом и США. Стороны пока не пришли к согласию, продвижения нет, но кто знает, как будет дальше.   И ещё один, более живой пример.     Транстасманское содружество. Информационная справка:   Транстасманское содружество или транстасманские отношения — это система уникальной, глубокой интеграции и стратегического партнерства между Австралией и Новой Зеландией. Термин происходит от названия Тасманова моря, которое разделяет эти два государства.   Ключевые элементы транстасманского сотрудничества включают в себя уникальную интеграцию в самых разных сферах жизнедеятельности двух государств. В рамках соглашения о свободном перемещении граждан граждане Австралии и Новой Зеландии могут беспрепятственно путешествовать, жить и работать в обеих странах без необходимости оформления классических рабочих виз.   Экономическую основу партнерства составляет соглашение о более тесных экономических отношениях, подписанное еще в 1983 году, которое полностью обнулило таможенные пошлины и тарифы, превратив две экономики в фактически единый рынок. Оборонное взаимодействие базируется на историческом военном союзе, заключенном в 1951 году с участием США, и хотя ядерный спор в 1980-х годах формально заморозил оборонные обязательства Америки перед Новой Зеландией, двустороннее военное партнерство Канберры и Веллингтона осталось незыблемым.   Кроме того, страны активно внедряют единые стандарты, координируя авиационную безопасность, взаимное признание дипломов, квалификаций и профессиональных медицинских стандартов.     Одна идентичность — для двух берегов Днестра   Если Республика Молдова когда‑нибудь смогла бы избавиться от своих фантомных болей и вместо временного статуса будущей отдалённой провинции в составе Румынии предпочла бы стать неотъемлемой частью Транснистрии — нового государства с новой парадигмой, — это открыло бы для неё совершенно иной путь.   Для этого пришлось бы сменить привнесённую относительно недавно идентичность соседнего молодого государства — румынскую — на новую, приднестровскую.  Ведь Приднестровье — это не только берега Балты и Одессы.  С противоположной стороны — точно такие же берега того же самого Днестра, и живут там практически такие же люди, с тем же генетическим набором и плюс‑минус теми же языками: румынским и русским.   Эти два языка — в приоритете и дома, и в общественной жизни, на обоих берегах Днестра.    Можно больше не вести речь о «федерациях» в рамках новой идентичности, о разнице флагов. Можно начать уступать друг другу и понимать друг друга лучше. И можно — наконец — попросить представителей «Башен хмурых» держаться подальше, вне зависимости от того, какие у них там коммерческие интересы или собственные фантомные боли.   Заняться собой. Следовать своим интересам. Изучать историю — и не жить прошлым, не питаться ненавистью и не подкармливать ею других. Можно одним не зацикливаться на русофобии, а другим — на румынофобии. В Приднестровье румынофобии хватает, и все эти «оскорбления», выливающиеся в очередные закручивания гаек, — из той же серии.  От темноты.  От дикости.   Дикость площадных масс Кишинёва в 1991 году привела к гражданскому конфликту. Дикость нынешних элит Тирасполя в сфере правовых новаций последних лет ведёт к весьма недобрым сценариям. И если двадцать лет назад мне казалось, что политики в Кишинёве значительно глупее, чем в Тирасполе, то сегодня — ситуация иная.   Да, румынский маршал Антонеску называл земли за Днестром «Транснистрией».  Но если следовать такой логике, то и Адольф Гитлер, который нередко называл Россию вовсе не уничижительными выражениями, а именно Россией — Russland, — тоже должен был бы стать основанием для запрета этого названия. Россией называл Россию и Бенито Муссолини, публично выражавший симпатии СССР в двадцатые годы.   Что же теперь — Российская Федерация должна запретить саму себя и переименоваться во что‑нибудь иное?   Маршал Ион Антонеску в своих политических выступлениях и переписке также регулярно использовал название «Россия», подразумевая под ним и Российскую империю в её исторических границах, и Советский Союз. Как теперь с этим быть России? Может поучиться у Тирасполя и отменить саму себя?   Что же до румынофобии, то в Приднестровье, я это знаю точно, весьма слабо изучают историю Румынии и румын — в том числе отношения румынских господарей с Российской империей.   Приведу один знаковый пример, который я когда‑то напрасно упустил в своих исследованиях. Фактически Брынковяну — один из столпов румынской идентичности, румынской нации, и его историю следует помнить.   Удивлён, что в Тирасполе нет улицы с его именем. Или хотя бы переулка.  Зато улиц, посвящённых эпохе коммунизма и большевизма, по всей округе не счесть; одних улиц Котовского — в каждом населённом пункте.  На одной из них вырос и я.     Константин Брынковяну. Историческая справка:   Господарь Константин Брынковяну был правителем Княжества Валахии. Пятнадцатого августа 1714 года, в день своего шестидесятилетия и праздника Успения Пресвятой Богородицы, он был казнён османами вместе с четырьмя сыновьями — Константином, Стефаном, Радулом и Матеем — а также своим советником и казначеем Енаке Вэкэреску.   Причиной казни стали его тайные переговоры с Габсбургами и Российской империей, включая контакты с Петром Первым перед Прутским походом.  Османские власти расценили эти связи как государственную измену и арестовали господаря с семьёй, доставив их в Стамбул.   В день казни султан Ахмед Третий предложил сохранить им жизнь в обмен на переход в ислам. Брынковяну отказался и призвал сыновей оставаться верными православию.   На его глазах поочерёдно обезглавили четырёх сыновей и Вэкэреску, после чего казнили и самого правителя.  Их головы насадили на пики и пронесли по улицам Стамбула, а тела бросили в Босфор.  Позднее христианские рыбаки тайно извлекли их и похоронили.   Связи Брынковяну с Россией развивались на протяжении многих лет: Пётр Первый высоко ценил его как союзника на Балканах, в 1700 году наградил орденом Андрея Первозванного и предложил убежище в случае турецкой угрозы.   Во время Прутского похода 1711 года русский царь рассчитывал на восстание Валахии против османов, однако господарь оказался в сложной политической ситуации и занял выжидательную позицию, что не спасло его от подозрений султана.   Память о мученической гибели Брынковяну глубоко укоренилась в румынской культуре.  В 1992 году Румынская православная церковь причислила его и его сыновей к лику святых мучеников.  Сегодня мощи Константина Брынковяну покоятся в основанной им бухарестской церкви Святого Георгия Нового (Biserica Sfântul Gheorghe Nou), куда их тайно перенесла его супруга Мария в 1720 году.     Транснистрия в контексте современного миропорядка   Очевидно, что на малые регионы неизбежно влияют более крупные. Влияние России, пусть её и отделяет от Республики Молдова тысяча с лишним километров, всегда будет иметь место.  Точно так же, как как никуда не исчезнет и соседка — Румыния. Определенно нет оснований предполагать, что исчезнет и Украина.  Эмиссары Киева в свою очередь также будут не без интереса смотреть через забор. Как и было все 35 лет, особенно если вспомнить, как все варились в одном котле околоприднестровских интриг в той, теперь уже можно сказать, мирной эпохе. И эта эпоха — эпоха мира и развития — рано или поздно обязательно вернётся.   Я наблюдаю со стороны, какие нешуточные столкновения идей происходят в нынешней России.   Трагические события последних лет открыли новые горизонты философской и публицистической мысли.   В определенных интеллектуальных кругах России наблюдается столкновение двух концепций — «Большой Финляндии» и «Большой Хазарии»***.   Мне видится, что в нынешних настроениях некоторых российских элит временно торжествует идолопоклонничество перед Востоком и его деспотиями, неоевразийство и все его щупальца.  Но рано или поздно все эти «Башни хмурых» — как маяки идей «Большой Хазарии» — будут, я надеюсь, убраны с глаз долой.   Также как Идея «Большой Финляндии», которая является очередной и явно не последней реинкарнацией национал-демократии нулевых годов.**    Вместе с тем эпоха шапкозакидательства и рискованные попытки влиять на чужие элиты также останутся позади.   При нынешних тенденциях мне сложно прогнозировать что-либо хорошее и для Приднестровья, и для Молдовы — независимо от того, рассматриваем ли мы их вместе с ПМР или по отдельности.  Разница, по сути, невелика.   Отсутствие собственного, уникального проекта, слабая привлекательность, вторичность по отношению к соседним регионам — все эти факторы не ведут к успеху.   С учётом того, что в Евросоюзе больше нет средств, сопоставимых с теми, которые когда‑то были инвестированы в страны Балтии, Молдове не так уж много на что можно рассчитывать. Даже при полной ликвидации коррупции. И даже если никто не рискнёт «переворачивать доску», и объединение с Приднестровьем пройдёт спокойно и без гуманитарных потрясений.   Настоящая катастрофа — это абсолютная провинциальность, вторичность по отношению к соседним регионам и полное отсутствие привлекательности для экспатов и инвесторов.  Бегство населения — первое место на Европейском континенте по темпам оттока людей. Сейчас наблюдается временный приток из Украины, оживление на рынке недвижимости — но это всё временно. А дальше — уровень ниже, чем у самых отдалённых районов Литвы.   Так что нужно искать новые парадигмы и Кишинёву, и Тирасполю: искать исторические параллели, позитивные примеры, строить мосты дружбы. Проводить совместные военные учения — ведь такой опыт уже был: даже парашютисты вместе прыгали на полигонах. И это происходило уже после конфликта 1992 года.  Было и много всего общего — в одной лодке при Советской власти.   Осталось лишь не позволить втянуть себя в совершенно бесполезные и опасные интриги больших держав.   Пусть определённая часть российской политической аудитории надеется когда-нибудь стать «Большой Финляндией» — это их мечта.**   А стать «Малой Финляндией» для Транснистрии, с новой общей приднестровской идентичностью, — вполне по силам.   То, что происходит сейчас, — болезненный сон наркомана.     Молдова — государство, названное в честь реки, которая там даже не течёт. От реки Молдова до Республики Молдова — около восьмидесяти километров.  С таким же успехом страна могла бы называться Республикой Енисей, Обь, Днепр или, скажем, Миссисипи. Политики США, вероятно, удивились бы.  Может быть, даже порадовались.   Молдаван как политическую нацию институционализировал Григорий Иванович Котовский — тоже был шутник. Некоторые молдаване, которые не гордятся тем, что они румыны, гордятся тем, что они молдаване.  Спасибо Григорию Ивановичу: большевистский юмор не пропьёшь.   Рядом Приднестровье ведёт непрерывную борьбу само с собой, со своим собственным названием.  Не каждая домохозяйка в мире знает о его существовании, но те, кто интересуется, — наслышаны.   Есть своя река — Днестр, Nistru. В моём Днестровске, где я вырос, главный ресторан назывался «Нистру».  Политики обоих берегов этой реки, которая вас объединяет, — назовите страну в её честь.   Приднестровье, Transnistria — дайте своему государству наднациональное название, единое для всех. Без дискриминации и прочей дичи. И, быть может, с новым именем вам наконец‑то повезёт. Должно повезти.   Сколько можно быть самой несчастной страной Европы.   Ну и напоследок — ещё одна вполне правдивая ситуация. Республика Молдова десятки лет участвует в конкурсе «Евровидение».  И так уж вышло, что приднестровская земля щедра на таланты, и приднестровцы более чем регулярно представляют Молдову на этом, с позволения сказать, конкурсе.  И смотрят его оба берега Днестра — с интересом и азартом.   Выступления исполнителей от Молдовы, конечно, интересны.  Стараются. Временами ярко, но — без первого места. Потом возвращаются домой и поют — и в Кишинёве, и в Тирасполе.  По мероприятиям, праздникам и корпоративам ездят туда‑сюда через речку.   И вот представим себе, что Молдова и Приднестровье вместе называются по‑русски — Приднестровье, а на остальных, неславянских языках — Transnistria.   С учётом мирного и окончательного урегулирования конфликта на Днестре Транснистрии определённо светит первое место в этом международном популярном конкурсе.  Как пить дать — самое первое. Наконец победят.  Должны победить.  Я даже посмотрю этот конкурс.       *Пропаганда наркотиков запрещена в России   **«Идея трансформации России в Большую Финляндию с отказом от любых имперских амбиций является очередной и явно не последней реинкарнацией национал-демократии нулевых годов» (Ред. АПН). ***«Большая Хазария» — это термин, который иногда используется для обозначения обширных территорий, контролировавшихся Хазарским каганатом — средневековым государством, созданным тюркским кочевым народом — хазарами.(Ред. АПН)     https://www.apn.ru/index.php?newsid=49958  Благодаря каким процессам новоявленный «вирус отмены» смог овладеть сознанием молодого поколения? Публикации Fri, 12 Jun 2026 23:31:25 +0300 В конце мая этого года ведущие СМИ планеты дружно перепечатали пересказ результатов исследования журналистов газеты Financial Times о связи масштабов распространения смартфонов и мобильного интернета среди молодёжи с темпами падения рождаемости в мире. В исследовании действительно приводятся достаточно интересные факты: в США, Британии и Австралии рождаемость среди молодёжи резко пошла вниз с 2007 г., во Франции и Польше – с 2009-го, в Мексике, Марокко и Индонезии – с 2012-го. В Гане, Нигерии и Сенегале резкое снижение зафиксировано в 2013–2015 гг. По времени эти изменения соответствовали росту продаж смартфонов в упомянутых странах, что подтверждается статистикой роста запросов в Google на скачивание мобильных приложений. Таким образом, проблема в одинаковой степени затронула страны с совершенно разным культурным кодом и разным набором ценностей. Авторы исследования при этом на первое место среди причин описанной ими закономерности поставили тот факт, что развитие цифровых технологий резко сократило время, которое люди проводят в личном общении. А опрошенная журналистами Financial Times профессор экономики Университета Нотр-Дам Мелисса Керни даже заявила, что современная цифровая медиа-среда «привела к сокращению числа романтических отношений».   Психологи и психиатры, поспешившие в различных публикациях и интервью дать свои комментарии относительно нашумевшей статьи FT, оказались ближе к истине. Они делали упор не на сокращении живого общения молодёжи и не на поглощении времени смартфонами и социальными сетями, а на том настоящем ментальном вирусе, который благодаря мобильному интернету уже давно вырвался за пределы Западной цивилизации, где он зародился, и стремительно овладевает сознанием человечества, деформируя традиционные ценности и формируя тот образ жизни, который слабо совместим с реальными условиями, возможностями и потребностями людей. При этом падение рождаемости вкупе с разрушением института семьи – лишь одно из проявлений действий данного вируса, запущенного некогда идеей «Великого отказа» Г. Маркузе и философов Франкфуртской школы критического анализа. «Великий отказ», известный первоначально лишь ограниченному кругу элитарной публики (профессора, студенты, исследователи, журналисты) со временем, благодаря средствам массовой культуры, трансформировался в масштабную «Культуру отмены», апогей которой пожалуй можно было наблюдать в США в 2020 году, когда планету облетели сенсационные кадры обезглавленной статуи Колумба в Бостоне на фоне развевающегося американского флага. Статуи Колумба как первооткрывателя Нового Света в тот год были повержены или повреждены протестующими толпами в Майами, Ричмонде, Вирджинии, Сент-Поле, Миннесоте, Кэмдене и многих других американских городах, но именно кадры Бостонской экзекуции стали наиболее выразительным апофеозом «культуры отмены» и символом конца Западной цивилизации в том виде, в каком мы её знали ранее.   «Культура отмены» была последовательной и, как известно, вслед за Колумбом, при поддержке правящей тогда Демократической партии, отменила не только конфедератов и их вождей, но и всех отцов-основателей Америки, начиная с Вашингтона. И антирасистский дискурс в данном случае, по всей видимости, играл не первую скрипку. Обвинения в рабовладельческом прошлом того или иного исторического персонажа являлись скорее поводом, удачно перекликавшимся с актуальной повесткой (всплеск протестов и движения BLM после смерти Джорджа Флойда). Подлинной же причиной «отмены» американских героев прошлого стала их нерелевантность современному американскому обществу. Возникшему в США в 1960-е годы «вирусу отмены» понадобилось всего полстолетия для того, чтобы, преодолев сопротивление, практически полностью завоевать ментальное поле страны. В итоге к 2020-м годам в США сформировалась новая устойчивая и многочисленная общность, для которой символы, ценности и память прошедших четырех веков истории Америки являлись уже попросту чуждыми и ненужными. Некогда американская нация на заре своего рождения точно так же расправлялась с памятью об индейцах, когда-то населявших её территории.   Но благодаря каким процессам новоявленный «вирус отмены» смог овладеть сознанием молодого поколения на Западе и даже превратиться в подлинную религию постмодерна, которая не терпит ни апелляций, ни сомнений? Поиск ответа на этот вопрос отправит нас, как ни странно, в годы послевоенного американского процветания и изобилия, венцом которых должно было стать избавленное от тягот и лишений прежних эпох многочисленное поколение послевоенных бэби-бумеров. С этим поколением были связаны особые надежды на Западе, от него ждали революционных прорывов, ведь они были оплачены столькими жертвами. И бэби-бумеры действительно удивили, однако весьма своеобразным образом: повзрослевшая благополучная молодёжь бунтами, протестами и баррикадами спешила донести до человечества своё веское, как ей казалось, слово о том, что ей скучно и тесно в границах привычного ей мира. Мало кто тогда понимал, что первоначально малозаметными волнениями в студенческих кампусах и малопонятными лозунгами уличных протестов молодёжи начинался масштабный и, как оказалось, необратимый процесс Культурной революции 1960-х, имевшей целью полную социально-культурную деконструкцию Западной цивилизации.   Как и у любой революции, у нее появились свои идеологи – т.н. новые левые, чьи откровения, часто в весьма упрощённой и вульгаризированной форме, жадно глотала образованная молодёжь. Наиболее значимым из этих новоявленных гуру стал Герберт Маркузе – родоначальник призыва к «Великому Отказу» от установок, норм и ценностей «репрессивной цивилизации». Западная цивилизация, в понимании Маркузе, была репрессивной, поскольку при помощи традиционной морали и других социальных норм подавляла естественную (биологическую) природу, используя энергию влечений (прежде всего сексуальных) в собственных созидательных целях, когда человек вместо того, чтобы следовать своим основным природным инстинктам и получать удовольствие от жизни, вынужден был заниматься тяжёлым, неинтересным и ненужным ему трудом, получая в вознаграждение лишь столь же репрессивное, поскольку оно было основано на законе и дисциплине, «моногамное воспроизводство» в рамках института брака и семьи. Соединяя марксизм с психоанализом З. Фрейда, Маркузе ратовал за раскрепощение сексуальной энергии человека путём превращения человеческого тела в инструмент не столько труда, сколько удовольствия. В итоге, отказавшись от угнетения со стороны навязанной морали, ложных ценностей (патриотизм, вера, долг, ответственность и т.п.) и социальных институтов (государство, семья, церковь, традиционные СМИ), человек должен был вернуться к стадии благородного первобытного дикаря, живущего в гармонии со своим телом, с природой и с себе подобными. Воспринятые тогдашним движением хиппи в качестве философии «свободной любви», раскрепощающей истинную природу человека и избавляющей его от любого угнетения, идеи Маркузе во многом легли в основу сексуальной революции на Западе во второй половине XXв. Однако сексуальное раскрепощение человека и общества не являлось само по себе конечной целью мыслителя. Речь шла о более масштабной социальной трансформации.     По мысли Маркузе, современная цивилизация своим бурным технологическим развитием сама приближала революционную ситуацию. Благодаря развитию технологий и роботизированного производства, человечество всё более освобождалось от рутинного и тяжёлого труда, у человека высвобождалось время и силы для удовлетворения своих истинных потребностей, связанных с удовольствием и наслаждением жизнью. Рациональное обоснование запретов, обусловленных ранее борьбой за само существование человека (ради дисциплины труда и уровня производства), всё более отпадало, и в итоге возникала угроза и вовсе распада всей репрессивной системы, построенной на запретах. Напуганная подобной перспективой цивилизация, посредством властей, по мысли Маркузе, вынуждена была «защищаться от призрака свободного мира», усиливая и совершенствуя запреты, которые отныне уже существовали лишь ради самих себя и ради сохранения эксплуатации человека человеком. И в результате этого современная индустриальная цивилизация всё более превращалась в тоталитарную систему, в которой к тому же и сам человек уже потерял представление об «истинной свободе» и, будучи порабощенным потребительским сознанием, не замечал того угнетения, в котором он находится. Эту порочную практику, согласно Маркузе, нужно было разрушить. Маркузе принадлежал к тому поколению неомарксистов Франкфуртской школы, которые скептически смотрели на революционную роль пролетариата. По его мнению, победившее на Западе к середине 1960-х материальное изобилие и ценности общества потребления окончательно прельстили рабочий класс, лишив его мотивации к бунту и свержению существующего строя. Обуржуазившийся пролетариат становился, по его мнению, частью «одномерного» тоталитарного общества, не осознавая более факта своего угнетения и отчуждения от подлинной жизни. Поэтому в борьбе против системы отныне можно было опираться лишь на маргинальные элементы, отвергаемые системой либо ещё не ставшие её частью. Речь шла о творческой интеллигенции и социальных аутсайдерах: люмпенах, безработных, дискриминируемых расовых, этнических и сексуальных меньшинствах. Но главную надежду Маркузе, в отличие, к примеру, от его близкого идейного соратника Т. Адорно, возлагал на учащуюся и студенческую молодёжь, которой, по его мнению, были присущи «инстинктивный отказ» от сотрудничества с системой и готовность к «бунту, как как делу физической и духовной гигиены». В конце 1960-х он восторженно приветствовал молодёжные протесты против «подавления изобилием» и против «лживых отцов, учителей и героев». В своем выступлении в декабре 1968 г. он подчёркивал значимость т.н. «политического партизанского движения», а именно: «небольших, конкурирующих друг с другом протестных групп, активных одновременно в самых разных местах» и перманентно расшатывающих систему изнутри, посредством ли студенческих волнений, восстаний в чернокожих гетто либо протестной агитации. Задачей подобной локальной, но одновременно разящей множеством укусов в самых разных местах, борьбы, которую Маркузе характеризовал как «организованную спонтанность», было достичь «рассеянной и далеко простирающейся дезинтеграции системы», опирающейся на консервативное и «маловменяемое» большинство общества. При этом важнейшей задачей, по Маркузе, была именно борьба левых сил за овладение рупорами массовой пропаганды, способной «разбудить сознание и совесть» большинства. В литературе распространено суждение о свободе человека, как главной теме в творчестве Маркузе. В действительности же он говорит не столько об освобождении человека, поскольку свобода в её классическом буржуазно-либеральном понимании уже вполне была достоянием человека на Западе в 1960-1970-е гг., сколько о его раскрепощении на пути к телесной и духовной нирване. А это требовало изменения не столько формы организации государства, сколько сознания и коллективных представлений самих людей. Необходимо было раскрепостить сознание человека, избавив его от давления и контроля со стороны семьи, общества, государства и внутренних комплексов, основанных на «чувстве вины и страха», под которыми Маркузе подразумевал прежде всего религиозные и моральные установки личности, соображения совести и чувства долга, ответственности и стыда. В конечном счёте, речь шла о необходимости изменения самой природы человека посредством ограничения разума в пользу инстинктов и вне зависимости от того, желал ли этого сам человек. Человека, разумеется, необходимо было подтолкнуть к счастью. И если известный большевистский лозунг 1918 г. призывал «железной рукой загнать человечество к счастью», то неомарксисты 1960-1970-х гг. призывали действовать более гибко и деликатно, убеждая общество в преимуществах той модели счастья, которую предлагали они.   Сегодня, когда взгляды этой плеяды сторонников нового дивного мира из агрессивной контркультуры превратились в систему доминирующих ценностей на Западе, можно лишь поражаться успеху и эффективности маркузеанства, сумевшего всего за несколько десятилетий искусить человечество новым запретным плодом. Отмирание традиционной моногамной семьи, линчевание «токсичного патриархата», феминизация общества, «эротизация тела», гедонистический культ плотских страстей и наслаждений в качестве смысложизненного ориентира, гендерное разнообразие и гомосексуализм, преклонение перед сексуальными перверсиями (извращениями), культ промискуитета и ликвидация «репрессивного порядка сексуальности, ограниченной деторождением», право на эвтаназию как символ победы над смертью и страданиями, утверждение приоритета частных интересов над общими и прав меньшинств над правами большинства, пренебрежение производительным трудом и производством как таковым (бегство производства из США и стран Европы), радикальный экологизм и отрицание всего предыдущего культурного и исторического багажа в пользу новой морали и новой религии «вечного праздника» – таков примерный перечень идей Маркузе и его соратников по критической социальной теории, воплощённых сегодня в жизнь на Западе. В конечном итоге, творцами нового радужного мира был верно выбран прицел. Уничтожить дух американского капитализма как главного источника (как они полагали) политического деспотизма, милитаризма, экономической эксплуатации, духовного угнетения и отчуждения человека от жизни, можно было только уничтожив породившую его ментальную матрицу в виде протестантской этики, культуры и совершенно особого протестантского этоса труда, некогда завещавшего своим последователям: «Не для утех плоти и грешных радостей, но для Бога следует вам трудиться и богатеть». Имеющие общехристианский смысл слова апостола Павла «Не трудящийся да не ест» и вовсе должны были отныне стать лишь напоминанием о мрачных веках былого угнетения естественной природы человека. Одновременно с этим в прошлое должен был уйти и такой значимый для каждого человека институт социализации, как традиционная семья – хранительница веры, моральных ценностей и исторической памяти, передаваемых от поколения к поколению. В частности, в получившей широкую известность работе «Авторитарная личность» коллектив авторов во главе с Т. Адорно прямо указывал на то, что именно традиционная семья, в которой непререкаемым авторитетом обладает отец с твёрдыми убеждениями и ценностями, является основным источником для культивирования расизма и фашизма в обществе («патриархальная семья – колыбель фашизма»). Сегодня в праворадикальных кругах Америки бытует не вполне политкорректное мнение о том, что сформировавшие Франкфуртскую школу критической теории интеллектуалы еврейского происхождения Г. Маркузе, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Э. Фромм, В. Беньямин, Л. Лёвенталь, Ф. Нейман и Ф. Поллок, носившие в себе сильнейшее эмоциональное потрясение, вызванное Холокостом, имели якобы сугубо личные причины ненавидеть западную христианскую цивилизацию, породившую Гитлера и способную, как им казалось, к рецидиву фашизма и тоталитаризма и после Второй мировой войны. Как бы то ни было, но семя «культурного марксизма» упало на благодатную почву первого послевоенного поколения на Западе, воспитанного в духе острого неприятия совсем недавно поверженного фашизма. Европу лихорадили студенческие и профсоюзные протесты, в Штатах не унимались расовые и антивоенные волнения. Но в целом западные ценности в 1960-1970-х устояли, а западная модель устройства общества посредством умеренного реформирования продемонстрировала резистентность натиску левых радикалов. К концу 1970-х протестная волна со своим знаменитым лозунгом парижских улиц «Никогда не работайте!» пошла на спад, отдавая общественную инициативу столь ненавистному маркузеанцам «одномерному» человеку.   К тому времени буйное поколение бэби-бумеров повзрослело, встроилось в социальную структуру, обзавелось семьями и привычными социальными ролями. О «ветре шестьдесят восьмого» спустя десять лет многие вспоминали лишь как о пустом увлечении юности. В 1983 г. американский президент Рональд Рейган на собрании Национальной ассоциации евангелистов США выступил со своей знаменитой речью об «империи зла», ставшей апофеозом духа консервативной Америки и манифестом традиционных семейных ценностей. Казалось, система была нерушима, как никогда. К этому времени взгляды Маркузе и Адорно, хотя и распространялись в широких молодёжных кругах, но оставались на периферии мейнстримной общественной мысли в Штатах, а многими авторитетными СМИ и вовсе воспринимались как опасная и деструктивная социальная утопия. Но именно смена поколений в США в середине 1980-х и приход в масскультуру молодой генерации творческой интеллигенции, в разной степени усвоившей «прогрессивные» и «модные» веяния неомарксизма, дали второе дыхание Культурной революции 1960-х. Этот судьбоносный переворот в сфере американской масскультуры, запустивший процесс её подчинения идеологии «культурного марксизма», в немалой степени был связан с именем Джона Хьюза (1950-2009) – одного из самых талантливых американских режиссёров и сценаристов XX в.     В России, как и в остальном мире, Д. Хьюз известен в качестве сценариста таких культовых семейных фильмов 1990-х как «Один дома» (1990, 1992, 1997), «Бетховен» (1992), «Младенец на прогулке» (1994), «101 далматинец» (1996). Однако в полной мере взгляды Хьюза раскрываются в менее известных у нас молодёжных фильмах 1980-х, в которых он выступал одновременно в роли сценариста и режиссёра, а часто и продюсера. Таковыми подлинными детищами Хьюза можно считать «Шестнадцать свечей» (1984), «Клуб «Завтрак» (1985), «Ох уж эта наука!» (1985), «Феррис Бьюллер берет выходной» (1986), «У неё будет ребёнок» (1988), «Дядюшка Бак» (1989). Дыхание философии Хьюза можно ощутить и в таких фильмах, снятых в этот период другими режиссёрами, но по его сценарию, как «Девушка в розовом» (1986), «Нечто замечательное» (1987), «Как сделать карьеру» (1991). По признанию кинокритиков, Хьюз своими фильмами 1980-х годов произвел настоящую революцию в американском подростковом и молодёжном кино, вдохнув в него живую «философию юности». Популярность его в 1980-е и 1990-е годы была такова, что он стал родоначальником целого нового направления в американском кино, обращённого к подрастающему поколению. Действие большинства молодежных фильмов Хьюза происходит в вымышленном Шермере (прототипе его родного Нортбрука под Чикаго), который превращается в квинтэссенцию и даже чуть ли не социальную энциклопедию малоэтажной Америки 1980-х гг. Именно там был сконцентрирован тихий и уютный рай для того самого «одномерного человека», которого Маркузе считал бездумным винтиком тоталитарной системы американского капитализма и носителем репрессивных традиционных ценностей. Этот «однообразный рай» угнетал и бунтаря Хьюза. Едва ли мы сегодня сможем обнаружить прямые свидетельства того, как Хьюз относился к философии и взглядам Маркузе, Адорно и, в целом, франкфуртской школы критического анализа. Правильнее будет говорить о другом: Хьюз, выросший и сформировавшийся в атмосфере Культурной революции рубежа 1960-1970-х гг., был продуктом её нового ментального поля, завораживавшего и раскрепощавшего благополучную и образованную белую молодёжь США. Биография режиссёра также вполне типична для левацки настроенных бунтарей из поколения бэби-бумеров. Рождённый в 1950 г., испытывавший сложности в отношениях с родителями и учителями, которые якобы подавляли и игнорировали его интересы и желания, Хьюз в возрасте двадцати лет бросил университет, протестуя против навязываемой ему «репрессивным обществом» стандартной социальной роли. Совершенно в духе наставлений Маркузе, предостерегавшего молодёжь от сферы производительного капиталистического труда и предлагавшего взамен связанную с удовольствием и наслаждением «свободную игру творческих способностей и потребностей», Хьюз стал пробовать себя в качестве продюсера комедийных выступлений для известных в то время исполнителей, работая одновременно рекламным копирайтером. Принёсшие ему первую известность первоапрельские рассказы «Мой пенис» и «Моя вагина», опубликованные в юмористическом журнале «National Lampoon» позволяют в некоторой степени судить о круге интересов раннего Хьюза. В обзорах критиков обычно сухо упоминалось, что эти два рассказа были посвящены «сложностям» и ограничениям подростковой жизни, накладываемым моралью и общественными стереотипами. Однако несколько лет назад эти рассказы попали в руки Молли Рингуолд, в 1980-е являвшейся юной музой Хьюза. В рамках переосмысления творчества своего учителя и наставника она решила получше изучить его ранние работы, для чего приобрела на Ebay несколько номеров «National Lampoon». И её поразило, что Хьюз, известный всем как чувствительный романтик, в ранних зарисовках 1970-х обращался к тем же самым подростковым темам, которые он позже будет «исследовать в своих фильмах», однако делал этого тогда «без всякого налёта человечности». По словам Рингуолд, она была потрясена «масштабами уродства», а именно помешанностью Хьюза на теме секса, сексуальных извращений и насилия.   В 1982 г., в возрасте 32 лет, Хьюз написал сценарий «Клуба «Завтрак»», ключевого фильма, необходимого для понимания его ранней социальной философии. Сам фильм был снят и вышел на экраны в 1985 г., после чего мгновенно получил сенсационную популярность (доход в 50 млн долларов при вложении в 1 млн) и дал старт звёздной режиссёрской карьере Хьюза. И если «Клуб «Завтрак»» содержит идеи Хьюза в концентрированном виде, то остальные его подростковые фильмы ценны дополнительными штрихами к его социальной концепции. Итак, о чем говорит фильмография Хьюза? Главная его заслуга заключается в том, что он смог простым, наглядным и доступным языком художественных образов донести до своей широкой молодёжно-подростковой аудитории смысл маркузеанского призыва к «Великому Отказу». В изложении Хьюза этот призыв сводится к требованию отказа молодёжи от предписанных и навязываемых обществом и родителями социальных ролей и статусов в пользу свободного выбора. Хьюз буквально поёт оду молодёжному бунту, способному разрушить серый, посредственный, скучный и «одномерный» мир их родителей, который следует заменить вечным праздником раскрепощения души и тела. Родители и взрослые показаны главными антигероями в ранних фильмах Хьюза. Они ограничены, лицемерны, тупы, игнорируют и не замечают детей, могут забыть о дне рождения своего ребенка («Шестнадцать свечей»), грубо подавлять свободомыслие школьников («Клуб «Завтрак»), навязывать детям свои устаревшие и неактуальные моральные нормы («Ох уж эта наука!»).   В фильме «Нечто замечательное» написанный Хьюзом сценарий демонстрирует типичный конфликт: вкалывающий всю свою жизнь на тяжёлом производстве туповатый отец наставляет сына поступать в колледж на перспективную коммерческую специальность, чтобы побороться за лучшее будущее для себя и не повторять муки отца. Но сын – вольный художник, для которого живопись и чувство эстетической красоты важнее стабильного дохода в будущем. В итоге, отвергая предначертанный прагматичным отцом путь, сын тратит все с трудом накопленные для учёбы деньги на покупку дорогих украшений своей подруге. Долгосрочный рациональный проект приносится в жертву сиюминутным эмоциям и принципу беззаботного наслаждения жизнью. Большего кощунства, с точки зрения традиционной пуританской (протестантской) этики и ментальности, пожалуй, и не придумаешь. По всей видимости, именно в маркузеанском учении, столь антогонистичном традиционной культуре американских васпов [WASP, белые англосаксонские протестанты], Хьюз черпал вдохновение для подобной развязки. В частности, Маркузе, вслед за Адорно рассматривал искусство как форму протеста. В работах обоих мыслителей искусство, основанное на фантазии, не подвластной «репрессивной культуре» с её бременем долга и ответственности, становилось одним из инструментов «Великого Отказа» и средством «преобразования цивилизации» на основе свободы и наслаждения.   В ранних фильмах Хьюза между миром детей и миром родителей априори не может быть консенсуса, только непримиримая борьба, в результате которой, по мысли Хьюза, должен родиться новый свободный мир раскрепощённого человека. Символично, что в качестве эпиграфа к фильму «Клуб «Завтрак» Хьюз использует слова из песни Дэвида Боуи «Changes» - о детях, которые «пытаются исправить мир» и которым при этом плевать на ценности их родителей. В том же фильме между хулиганом Джоном Бендером (актер Джадд Нельсон) и спортсменом Эндрю Кларком (Эмилио Эстевес) происходит знаменательный диалог. «Ты ладишь с предками?» - спрашивает Бендер. «А если я скажу „да", значит, я кретин?», - отвечает Кларк. «Ты кретин в любом случае, но, если скажешь „да", ты ещё и врун», - резюмирует хулиган. В одной из финальных сцен этого фильма Кларк обращается с риторическим вопросом: «Боже мой, неужели мы однажды станем такими же, как наши родители?» Чудачка Эллисон (Элли Шиди) на это отвечает: «Это неизбежно. Когда ты взрослеешь, твоё сердце умирает».  Единственные положительные герои в мире взрослых Хьюза – это маркузеанские аутсайдеры и маргиналы: безработный отец главной героини в фильме «Девушка в розовом», школьный уборщик в «Клубе «Завтрак», безработный и беззаботный вечный подросток дядюшка Бак в одноимённом фильме, бездомный бродяга и аферист Билл Дэнсер в фильме «Кудряшка Сью». Все они, чураясь ответственности и разделяя ценности вольной жизни в своё удовольствие, сохраняют способность говорить на одном языке с подростками.   Миру репрессивных родителей следует бросить вызов. Любые девиантные с точки зрения традиционной морали формы протеста против мира взрослых, согласно Хьюзу, оправданы – это и вандализм, и наркомания, и алкоголизм, и подростковый секс в самом раннем возрасте. В «Феррис Бьюллер берет выходной» приятель главного героя Кэмерон Фрай ради самоутверждения и в качестве протеста против собственного чувства вины перед родителями уничтожает дорогостоящую коллекционную модель Феррари своего отца. В «Клубе «Завтрак» Джон Бендер, чтобы сгладить времяпрепровождение в библиотеке, методично рвёт книги и уничтожает библиографическую картотеку. Особый акцент в разных фильмах Хьюз ставит на погроме родительского дома в ходе подростковых вечеринок. Данный праздник непослушания превращается у Хьюза чуть ли не в акт ритуального возмездия в отношении поверженного мира взрослых. Алкоголь, разумеется, течёт рекой, и некоторые шестнадцатилетние подростки изображены в состоянии крайнего алкогольного опьянения. Особую роль в некоторых эпизодах играет тема наркотиков. В «Клубе «Завтрак» переломным моментом является сцена, когда подростки переходят к взаимным откровениям и исповедям. Перерождение происходит и с сестрой главного героя в «Феррис Бьюллер берёт выходной» после встречи в полицейском участке с несовершеннолетним наркоторговцем (его играет юный Чарли Шин). Мимолётная беседа и знакомство с нигилистской философией этого позднего хиппи убеждают её в необходимости жизни ради себя и настраивают против мира родительских запретов.   Показателен и акцент Хьюза в изображении главных героев. Очевидно, что в фильме «Клуб «Завтрак» главным его любимчиком, через установки и поведение которого раскрывается основная мысль Хьюза, является малолетний бандит Джон Бендер. Он определённо выделяется среди остальных наказанных школьников «прогрессивностью» своих взглядов и решительностью в сопротивлении системе. Травмирующий опыт жизни Бендера в неблагополучной семье изображается Хьюзом в качестве универсальной индульгенции, освобождающей Бендера от любой ответственности. Бендер – это жертва, которая имеет право на возмездие в отношении угнетающего его мира. В некоторых эпизодах фильма он играет роль вожака и заводилы, а под конец добивается симпатии со стороны школьной принцессы Клэр (Молли Рингуолд). Столь неожиданная развязка удивила многих критиков, ведь почти на протяжении всего фильма Бендер издевался над ней, высмеивая её принадлежность к «высшему свету», и даже довел до слёз в одной из сцен. В 2018 г., спустя 33 года после выхода фильма, на волне кампании Me too Молли Рингуолд выступила с резкой критикой финальной части сценария «Клуба «Завтрак», обвинив режиссера Джона Хьюза, уже умершего к тому времени, в мизогинии – якобы он спокойно относился к тому факту, что Бендер добивается Клэр с помощью абьюза и морального давления. На самом деле, конечно, дело было совсем не в мизогинии Хьюза. Утончённая красавица Клэр должна была символизировать собой тот приз, который получает бунтовщик Бендер за победу над «репрессивной» цивилизацией со всеми её моральными оковами. Это финальный аккорд в возвеличивании Бендера Хьюзом. Интересно, что в окончательную версию фильма не вошёл эпизод с откровением школьного уборщика, бывшего успешного выпускника этой же школы и представителя прошлого поколения бунтарей. Его исповедь важна тем, что рисует нам вероятную судьбу и самого Бендера в будущем: удачная женитьба на школьной красавице и дочери богатых родителей, два года брака, размолвка из-за бунтарского духа парня, развод, покатившаяся по наклонной жизнь, наркоторговля, арест, тюрьма и – финальный аккорд в виде должности уборщика в родной школе. По всей видимости, Хьюз решил не омрачать итоговую версию фильма столь печальной, но в то же время достаточно реалистичной перспективой бунтаря Бендера. Интересные штрихи к пониманию образа Бендера в 2009 г. добавила известный литературовед Сара Черчвелл, которая провела школьные годы в соседней с хьюзовским Нортбруком (Шермером) Уиннетке. Оба пригорода с зажиточным белым населением составляли фактически единый социальный ландшафт, который позволил Червелл утверждать о том, что фильм «Клуб «Завтрак» был снят прежде всего про её школу (где, собственно, и практиковалась такая форма наказания провинившихся учеников) и её пригород. В своей рецензии она отмечает, что все показанные в фильме герои являются вполне узнаваемыми и стандартными архетипами школьной среды благополучного Северного берега в штате Иллинойс. Все, кроме бандита Бендера. Она пишет: «У нас встречались наркоманы и тунеядцы, отчисленные и опустившиеся, но мне лично ни разу не попадались головорезы с ножами, хотя у нас была большая школа на 4000 учеников». Бендер таким образом был ничем иным, как вымышленным идеалом, созданным воображением Хьюза, а не отображением реального архетипа ученика из пригородной школы. Этакий благородный первобытный дикарь из социальной утопии Маркузе.   Схожий, но в то же время намного более мягкий образ бунтаря, способного перехитрить систему, мы находим в образе хронического прогульщика школы Ферриса Бьюллера, чей девиз звучит следующим образом: «Жизнь летит очень быстро, и, если не останавливаться и не оглядываться время от времени по сторонам, можно всё пропустить». Живущий инстинктивными порывами, ради удовольствий и наслаждений яркими красками жизни, Бьюллер противопоставляется его другу Кэмерону Фраю, который мучается о того, что никак не может освободиться от бремени долга и ответственности – перед самим собой, перед своим будущим, перед родителями, которые возлагают на него надежды. Фрай испытывает стыд и фрустрацию по поводу того, что к завершению школы его ничего не интересует, он ничем не увлечён и у него нет планов на дальнейшую жизнь. Хьюз при этом изображает этот стыд как анахронизм, от которого следует избавиться ради собственного благополучия. Лишь финальная развязка с уничтожением отцовской машины позволяет Фраю преодолеть угрызения совести и обрести путь к собственному раскрепощению для жизни ради себя. «А как ты думаешь, чем займется Феррис [после окончания школы]?» - спрашивает Фрая подруга Ферриса. «Об этом даже страшно подумать», - отвечает Фрай. Ответ на данный вопрос отчасти даёт фильм «Возможности профессии», где похожий на Бьюллера типаж изображён Хьюзом в качестве вечно развлекающегося неудачника, едва нашедшего работу ночным уборщиком в супермаркете. Показательно, что, достигнув популярности в середине 1980-х, Хьюз постепенно начал отходить от подросткового радикализма. По всей видимости, усвоенные Хьюзом в юности абстрактные представления об общественном идеале постепенно пришли в противоречие с его реальной жизненной практикой, связанной прежде всего с ценностями семьи. Родные и друзья в один голос свидетельствуют о том, что Хьюз был настоящим любящим семьянином, для которого жена и дети были главной опорой. Пожалуй, лишь взрослением его детей можно объяснить эволюцию его взглядов, которую можно наблюдать в фильмах «У неё будет ребёнок» (1988) и «Дядюшка Бак» (1989).   С середины 1990-х Хьюз практически выпал из поля зрения общественности и до своей смерти в 2009 году прожил чуть ли не затворником на семейной ферме в штате Иллинойс. А созданные им фильмы тем временем продолжили жить уже своей собственной, отдельной от него жизнью, обретя важное место в коллективном сознании американцев. Свидетельством популярности фильмов Хьюза стало стремительное проникновение хлёстких цитат и выражений из них в лексикон подрастающего американского поколения. «Клуб «Завтрак», породивший целое направление в американском кинематографе, неоднократно признавался различными авторитетными издательствами «одним из величайших фильмов всех времён», а в 2015 году в ознаменование тридцатилетнего юбилея фильма его отреставрированная цифровая версия была показана в 430 кинотеатрах США. В 2014 и 2016 годах соответственно «Феррис Бьюллер» и «Клуб» были включены Библиотекой Конгресса США в Национальный реестр фильмов, обладающих культурным, историческим и эстетическим значением. Сегодня сюжет «Клуба» включён и в школьную программу американских школ.   По данным социальных исследований, многие американцы, рождённые в 1970-е годы, т.е. представители поколения, которое находится сегодня у руля государства, признались, что ключевыми фильмами, повлиявшими на их мировоззрение в юности, стали «Звёздные войны» и «Клуб «Завтрак». И оба они повествовали про сопротивление системе. Но если в империи Дарта Вейдера угадываются черты тоталитарных режимов,то второй фильм повествует о сопротивлении родной пуританской (протестантской) системе – именно той, которая своими специфическими установками и ценностями, такими как трудолюбие, целеустремлённость, готовность к самопожертвованию, рационализм, самодисциплина и самоорганизация, и обеспечила некогда прогресс и величие Америки. Превращение в 1980-е годы массовой культуры в инструмент Культурной революции неминуемо влекло за собой постепенную смену культурного кода среднестатистического американца. А с изменением ментальности, отразившейся буквально на всех сферах жизни общества, менялась и сама страна. Признав своими кумирами Джона Бендера и Ферриса Бьюллера, белые американцы, в том числе и протестантских деноминаций, в течение последних тридцати лет сами стремительно превращались сперва в коллективного аутсайдера, а затем и вовсе в меньшинство в своей собственной стране. Яркие примеры наркоманских зомби-кварталов наподобие Кенсингтона в Филадельфии или в корне изменивших свой облик небольших и уютных в прежние времена городков вроде Трентона в Нью-Джерси, захваченных ныне криминальными бандами латиноамериканцев и афроамериканцев, - самое яркое тому подтверждение. Неумолимо сокращается и само социальное пространство белого пригорода. Так, согласно исследованию Университета Индианы в 2018 г., только за одно десятилетие с 2000 по 2010 год в США из 27 891 переписного участка 3252 подверглись т.н. «бегству белых». В исследованных районах «средняя величина потерь белого населения составила 40% от его первоначальной численности». И этот процесс только набирает обороты.   В идеологическом плане сегодня творчество Хьюза в Штатах всё чаще критикуется с точки зрения соответствия требованиям новой религии постмодерна. Просвещённые и влиятельные адепты этой новой религии уже успели заклеймить режиссёра триадой своих стандартных обвинений: в расизме, сексизме и гомофобии. Истина, однако же, заключается в том, что современная культура постмодерна едва ли смогла бы утвердиться на Западе, если бы масскультура 1980-х и 1990-х годов не проторила ей путь. Трансформация контркультуры 1960-х годов в массовую культуру 1980-х и 1990-х годов, разумеется, проходила не без сопротивления. Так, например, в 1994 году на экраны вышел фильм «Форрест Гамп» с настоящей апологией традиционных американских ценностей. Фильм снискал рекордное количество наград и номинаций, однако едва ли приобрёл культовое значение для молодёжи. «Клуб «Завтрак» в 1990-е и 2000-е годы часто транслировался по российскому телевидению, но, в отличие от Европы, особой славы у нас не снискал. Произошло это по одной очевидной причине: российское подростково-молодёжное сообщество в 1980-е и 1990-е годы достигло таких масштабов «свободы» и «раскрепощения», отчасти продемонстрированных в недавнем сериале «Слово пацана», что американские подростковые проблемы и режиссёрские выдумки Хьюза могло воспринимать лишь с усмешкой. Если на Западе, в благополучной Европе и Америке, популярность образа Бендера у подростков в конце 1980-х – начале 1990-х определялась исключительно тем, что они никогда не встречались с ним в реальной жизни, то в России последствия т.н. подросткового раскрепощения были у всех перед глазами и прочно ассоциировались с самым настоящим одичанием, в результате которого маркузеанский первобытный дикарь никак не желал становиться благородным и гармоничным по отношению к себе и себе подобным. Америке же и Европе ещё только предстояло "насладиться" плодами раскрепощения, запущенного новыми волнами культурной революции. Появление в 2010-е гг. доступного мобильного интернета, разумеется, внесло свои значимые коррективы. Идея «Великого отказа» получила дополнительное дыхание и обрела уже окончательно самостоятельную жизнь в самых упрощённых формах, доступных для массового потребителя любого возраста. https://www.apn.ru/index.php?newsid=49922 Россия должна помнить: сущность событий остаётся прежней, меняются лишь декорации. Публикации Sat, 06 Jun 2026 14:54:22 +0300 Предстоящий в Казани июньский саммит Россия — АСЕАН позиционируется как событие, способное указать миру путь в будущее. Однако за фасадом дипломатических улыбок и громких заявлений скрывается сложная система геополитических игр, где цена ошибки для России может быть фатальной.   В современных международных условиях, которые можно охарактеризовать как состояние перманентного «буллинга» и манипулятивного «розыгрыша», Россия вынуждена заниматься сложным смыслостроением. Наша страна находится в уникальном положении, лишённом роскоши маневра, доступного другим игрокам.   Первый уровень бдительности касается стран, формально входящих в орбиту сотрудничества с Россией — участников и наблюдателей БРИКС и АСЕАН. В этой системе координат действуют не только откровенно западно-ориентированные государства, но и так называемые «пассивно БРИКСующие» и «АСЕАНствующие» страны-наблюдатели.   На первый взгляд, они находятся «на нашей стороне». Однако их лояльность продиктована исключительно временным прагматизмом. Эти страны занимаются паразитическим использованием российских военных, геополитических и природных ресурсов, извлекая выгоду из нашей конфронтации с Западом. Главная опасность кроется в их «степени свободы»: при малейшем переломе ситуации на фронте или в экономике у них есть возможность легко и оперативно перейти на сторону коллективного Запада. У России, загнанной в угол санкциями и давлением, такой степени свободы практически нет. Мы не можем позволить себе роскошь предательства собственных интересов ради сиюминутной выгоды.   Особую настороженность должна вызывать риторика и действия США касательно Украины. В последнее время создаётся видимость, что американская помощь Киеву уменьшается, и ситуация якобы улучшается. Россия должна помнить: сущность событий остаётся прежней, меняются лишь декорации.   Исторический опыт диктует необходимость предельной бдительности. Достаточно вспомнить, как перед началом Великой Отечественной войны Германия усыпила бдительность СССР пактом о ненападении и демонстрацией дружбы, чтобы в итоге вероломно напасть. Нынешнее «затишье» или тактические игры США с мировым сообществом — это не признак доброй воли, а подготовка к следующему ходу. На чьей стороне в итоге окажется прок от этих игр, покажет время, но доверять оппоненту нельзя.   Одним из самых сложных элементов для анализа является конфликтогенный формат отношений между США и Евросоюзом, обострившийся в период пребывания у власти Дональда Трампа. России не следует радоваться этим разногласиям. С высокой долей вероятности, это всего лишь манипулятивный «розыгрыш», призванный снизить бдительность Москвы.   Трамп выступает в роли своеобразного «главного психотерапевта тревожного мира». Он мастерски играет на ожиданиях мирового обывателя, жаждущего легких путей разрешения глобальных проблем. Однако за этими заявлениями стоят прагматичные интересы: Трамп сильно аффилирован через свои бизнес-структуры с крупнейшими мировыми биржами. Предупреждая рынки о своих заявлениях, он обеспечивает себе и своему окружению немалые доходы. Эта «шарманка» будет играть ещё долго, создавая шум, за которым скрывается неизменная сущность коллективного Запада.   Следовательно, любые действия Евросоюза в отношении России, даже те, что кажутся самостоятельными, скрыто курируются США. Американская стратегия не нуждается в мирном существовании, так как она базируется на концепции «мирового управляемого хаоса». Перемирие для США — это лишь тактический приём, передышка для перегруппировки сил.   Поскольку использование Украины в качестве тарана оказалось недостаточно эффективным, США в скрытом формате подстрекают Евросоюз к явной экспансии. Политико-генетические и «наполеоно-гитлеровские» установки Европы на паразитическую экспансию не вытравлены. Вашингтон толкает Брюссель к «рейховизации» — превращению в открытого агрессора, замаскированного под защитника демократии, чтобы продолжить давление на Россию уже руками европейцев.   Наконец, Россия должна сохранять предельную бдительность в отношении Китая. Конфликтогенный формат отношений США и КНР не должен вводить Москву в заблуждение: положительная сущность отношений Китая и США, парадоксальным образом, может быть выше, чем позитивность отношений России и Китая.   Существует серьёзный риск того, что США будут экономически и политически «перевоспитывать» Китай. Цель этой игры — заставить Пекин вести себя по отношению к России так, чтобы это выглядело как чисто китайское, суверенное решение, но в действительности диктовалось американскими интересами. Тандем России с «американизированным» Китаем — это серьёзная ловушка. Только высочайшая бдительность позволит отслеживать эти тенденции и не допустить ситуации, в которой стратегический партнёр превратится в геополитического «оборотня».   Июньский саммит в Казани должен стать не просто площадкой для дискуссий, а моментом истины. Россия должна выстроить свою стратегию, исходя из жёсткой реальности: в условиях международного буллинга доверие — это непозволительная роскошь. Союзники могут оказаться попутчиками, а враги — использовать мирные инициативы как дымовую завесу. Выживание и суверенитет страны зависят от способности видеть суть за манипулятивным фасадом мировых игр.     https://www.apn.ru/index.php?newsid=49902 Наиболее логичным финалом истории окажется полностью переделанный под себя «умными дураками» мир.  Публикации Wed, 03 Jun 2026 17:13:41 +0300 Уже никто и не вспомнит точно, когда именно это началось. Одни припомнят эпоху падения монархий, другие скажут, что процессы начались совсем издалека, с малой интенсивностью, а затем —превратились в ком. И, в итоге, — мы все сейчас находимся при завершении цикла. Который либо окончится перезагрузкой и выходом на следующий круг — либо закономерным обнулением и безвозвратной гибелью.   Признаков и подсказок у данного явления множество. Вспомним историю, наиболее приметную, — когда толпы диких масс в одном из государств, переживших социальную революцию, захватили небоскрёбы, и стали использовать шахты лифтов как туалет. Переходя от одного небоскрёба к следующему, по мере заполнения шахты.   Интеллектуалы Европы, как и положено интеллектуалам, не прожившим атмосферу булгаковского «Собачьего сердца» в достаточной мере, умилялись происходящему. Дескать, кто-то, сидя на земле, разовьётся когда-нибудь в какую-нибудь «личность», а пока — следует умиляться и дежурно раздавать печенье.   Всеобщее равенство достигло апогея, когда, наконец-то, левые всех стран подвели итог, что, дескать, задача всех, кто что-либо создавал и их потомков, создающих что-либо сейчас, на все десятки будущих поколений — «платить и каяться».   И этот глобальный процесс «принуждения к покаянию», — он не касается отдельно взятых стран. Он вообще вне стран, вне государственных институтов. Поскольку и государственные институты, и образовательные учреждения давно пронизаны одной и той же идеологией, одним и тем же смыслом. Когда перевернутое с ног на голову считается нормой, а умный не равен дураку, он дурака хуже, опасней и преступнее. Он и есть «само преступление». И умного нужно нейтрализовать на подходе, как минимум — разбить очки, а дураку — дать портфель и должность.   Мы существуем в эпоху поздней инерции, когда процессы шли до нас, и будут идти дальше, своим чередом. Остановить их — вряд ли уже получится. Хотя бы замедлить. Чтобы рассмотреть поближе. И чуть подольше. Повнимательней.   И преувеличивать значение какого-либо отдельного политика или некой группы, как и возлагать надежды на избавление от пут каких-нибудь сетевых структур НПО, продвигающих всё те же смыслы, совершенно не стоит. Достаточно отстранённо наблюдать это падение. День за днём. Читая новостные сводки.     Время «умного дурака»   С некоторых пор потеряли смысл фразы из прошлого, которыми нас сопровождали учителя ещё каких-нибудь полвека назад. «Учись, чтобы быть первым», поговорки про «без труда не выловишь рыбку из пруда», и тому подобное. Сегодняшние люди как в казино — могут пытаться инвестировать время, силы, средства, свой головной мозг во что угодно — нет закономерности, результат не гарантирован, вернее даже — он гарантировано приближен к нулю.   Это в газетах напишут, как «смышленый парень стал главой международной корпорации», хотя все, кому надо, прекрасно понимают как такие вопросы решаются. И на каком уровне.   И «умный дурак» с теми же самыми, на автомате, идеями селфи-культуры, когда нужно думать не о результате, а о том, как в данный момент выглядит его отражение в зеркале, — принимает решения.   Он приходит в менеджмент, в госуправление. В отделы кадров и консалтинговые агентства. Он даёт рекомендации бизнесу, как 8 часов занятости работник должен не останавливаться, не садиться на стул, если он в магазине или на складе. Или, наоборот, если он у компьютера — не вставать со стула, не отрывать глаз от монитора, перекладывая данные из одной коробочки в другую, переходя из одного чата в другой, от одного письма — к следующему, от звонка—- к звонку. От совещания — к совещанию.   Когда заработанные деньги теряют смысл, поскольку после работы нет ни моральных, ни физических сил на какие-либо развлечения.   И когда идеологически побеждают те, кто уже давно утратил интерес к какой-либо борьбе, кто сидит на лавочке с бутылкой пива, радуясь быстрого приготовления супчику с макаронами за 1 евро.   И занятые в любых процессах производства, сектора услуг, вообще в любой профессиональной деятельности, если не сумел найти свою «тихую нишу», где тебя не слышно и не видно, — двигаются в направлении выгорания и безумия.   В то время как другая часть общества сознательно выбирает противоположный принцип — не учиться, не работать, не стремиться найти работу. Добровольный уход в неприкасаемые.   Исследователи даже ввели специальный параметр — показатель, который отражает долю молодёжи (в возрасте 15–24 лет), не имеющей образования, работы или профессиональной подготовки, также известный как «показатель NEET». Чтобы как-то пытаться перевести в цифры эту тенденцию. По данным Европейской экономической комиссии ООН, «лидирующие» позиции в списке стран по этому показателю занимают Таджикистан, Албания, Турция, Армения, Кыргызстан, Северная Македония, Румыния, Украина.   Можно изучить причины данного явления.   Понятно, что и учёба может быть без учёбы, формальное времяпрепровождение, и работа целых категорий людей носить лишь условный характер «занятости», когда по факту часть населения на госслужбе занимается бессмысленным перекладыванием бумаг, часть привязана к НПО, где вся деятельность — это составление презентаций и дежурные лекции о здоровом питании, демократии, вообще о чём угодно.   В эпоху, когда и презентации, и любую речь напишет нейросеть.   И что касаемо показателя NEET, то почему — только про молодёжь? Почему никто не анализирует людей 25-50? Тех, кто сходит с дистанции, отправляясь на лавочку и психиатрический больничный после полгода работы в условиях «эффективного менеджмента» в клиентской поддержке?   Очевидно, «умный дурак» попадает в консалтинговое агентство, затем даёт советы такому же самому «умному дураку», входящему в менеджмент крупной корпорации, как сделать более эффективным труд рабов на низших позициях, чтобы никто не поднял глаза от монитора или не нарушил правило 15-минутного брейка. «Умный дурак» в парламенте проголосует «в поддержку борьбы с инфляцией», а «умный дурак» в кресле президента всё, что нужно, — подпишет. Затем производительность труда и мотивация падает, но «умный дурак» и тут на подхвате — «можно перенести бизнес в Индонезию, и там рабы будут работать практически бесплатно. С интеллектом у них чуть похуже, но как-нибудь справятся».   Таким образом, территории, где тысячелетиями основным занятием было перекладывание пальмовых веток, получают некий временный бонус. Людей там много, — легче подобрать энтузиастов, которые пока какое-то время продолжат двигать машину промышленного прогресса вперёд. В то время как люди Запада просто садятся у дороги и смотрят на пролетающие мимо самолёты. Или беспилотники.   Эти процессы синхронно идут повсеместно. И если где-то в России машут пальцем на Западную Европу, куда вдруг приехали десятки миллионов не умеющих читать выходцев из стран Азии, то другие смотрят на саму Россию, куда приезжают примерно такого же плана люди из азиатских республик бывшего СССР. В США приезжают ровно такого же плана люди. Которые, в абсолютном большинстве, будут рады временной работе с метлой или на кухне, неприхотливой женой, которая будет печь хлеб на сковородке. А кумирами детей будут представители какой-нибудь субкультуры «гангстерского рэпа». Есть шанс, что они разовьются, как у Булгакова, «в чрезвычайно высокую, психическуюличность». Шанс, приближенный к нулю. Поскольку сложившаяся система институтов под руководством глобального «умного дурака» отдельному индивидууму никаких шансов подняться из пыли не даст.   Когда-то русский менестрель Александр Непомнящий спел песню, в которой была отмечена «сатанелая пыль под ногами».   Всю ночь гуляет их улица до первого петуха До вешнего ручейка, до искры на рукава Соломенного греха, До дня, когда блины нам изжарит весна Так гори, гори, Масленица! Гори, гори, Масленица!   В оригинальном исполнении вместо слова «сатанелая» звучал непечатный русский аналог, по смыслу эквивалентный термину «обнаглевшая». Название песни соответствующее. «Чандала».   В 1998 году, когда Непомнящий пел её на концертах, помню, была ещё какая-то малая надежда, что какое-то чудо утащит от этих процессов в сторону хоть кого-нибудь. Россию, например. В песне как раз символом надежды является Масленица.   Почти тридцать лет с тех пор показали обратное. Процессы прошли глобально и синхронно. В обратную от надежды сторону. Пока в обратную они и движутся далее.       Общество уснувших навсегда   Статус неприкасаемых не всегда передавался из поколения в поколение, иногда он носил приобретенный характер.   Спустя столетия всё размылось, конечно.   Но, в какой-то степени, мы наблюдаем процесс, в завершение которого неприкасаемыми станут все до единого представители Homo Sapiens. Раз уж они прорвались в бизнес и правительства, то чего уж там простым смертным стесняться. Теперь все в тени друг друга.   Когда общество на всей планете практически гарантировано спустя ещё какой-то небольшой отрезок будет соответствовать канонам футуристической драмы «Дитя человеческое».   Слабо соображающие дикие орды, неотличимые в не слишком связанной и почти уже бессмысленной реальности.   Нельзя находиться в тени неприкасаемого — но, когда кругом такие, какая разница.   Неприкасаемый должен убирать трупы и донашивать одежду, снятую с них. Питаться крысами. Петь песни на площадях для толпы.   Примерно так выглядит мир будущего, как наследие «эффективного менеджмента» сегодняшних дней. Когда потомки «умных дураков» доведут, наконец, до логического конца все свои войны и лишат людей элементарных удобств. Привычной среды. Когда люди будут есть как неприкасаемые в Индии — с земли руками сгребая в пыли горсти риса с куркумой. Тени теней. Бродящие по земле представители последней расы. Повсеместно.   Результат управления «эффективного менеджмента» — это потребление, стимулирующее потребление в условиях, когда одновременно с этим деньги остаются у самых покорных, в условиях конкуренции наоборот — когда побеждает тот, кто готов делать больше за меньшие деньги. Обратите внимание на людей с телефонами в руках. И нет разницы в какой ты точке мира — если ты входишь в метро, то страшно случайно столкнуться с чужим телефонным экраном — что именно они там смотрят. Чему они отдают свои кусочки свободного времени. Это нечто толкает их из статуса людей к статусу теней.   Помню, какое-то время назад читал статью про современные тюрьмы, где заключенные без принуждения предпочитают выбирать низший статус в иерархии. Не из своих сексуальных предпочтений. И не из предпочтений окружающих. А просто потому, что этот статус лишает необходимости принимать даже минимальные решения.   Эти простые, как арифметика, шаблоны уже переступили тюремную стену.   Представители современной цивилизации зачастую по своей воле отказываются бороться за работу, отказываются учиться, хотя учиться можно чему угодно и совершенно бесплатно, сидя у монитора. Отказываются участвовать в любой социальной конкуренции, предпочитая проводить вечер в кафе со стаканом пива, наблюдая футбольный матч, или прокручивая ленту смешных роликов. Когда популярным видеоконтентом становится запись компьютерной игры, в которую играет кто-то другой. Не интересно самому играть в игру. Можно смотреть, как играет другой. Эксперты фиксируют, что уже не интересен секс. Дофамин легче получить скроллингом соцсетей. В самом крайнем случае — посмотреть на секс других. Путь от Сверхчеловека к неприкасаемому — он таков. Есть ли путь в обратном направлении?   Является ли Россия неким отдельным, особенным местом посреди так называемого «западного общества», для меня здесь вопроса никакого нет.   Россия живёт ровно в той же парадигме, её взгляд устремлён туда, где она ждёт понимания и внимания. Русские знают, наверное, почти всех западных политиков поимённо, даже тех, кто приходит на небольшой срок. Всех западных актёров и исполнителей. Сотни имён. Сколько актёров, политиков, певцов и писателей Китая или Ирана знают русские? Одного? Двух?   Как часть западного мира, Россия перенимала столетиями все наработки «эффективного менеджмента», и отправляется вместе со всем остальным Западным миром — ровно туда же. Туда, где шахта лифта превращается в уборную. Десятилетием раньше или позже.   Загорелые лодыри с кубиками на животе, татуировками и пирсингом. Избегающие принятия решений любого рода.   Отбор «со знаком минус» я наблюдал ещё десятки лет назад. Помню, как в Брянской области в эпоху «нулевых» центральная власть захотела сменить губернатора, и выбрала в качестве преемника наиболее перспективного на свой собственный манер —самого тупого, с наиболее дебильной физиономией, который говорил как дебил и после победы на выборах на следующий день поехал сам за рулем в Москву и задавил женщин на трассе. Понятно, население покорно следовало мудрым решениям «умных дураков» из Москвы. Депрессивный регион в итоге сегодня имеет статистику рождаемости и смертности одну из худших по стране. Население покорно самоустранилось от прямого участия в выборе собственного начальства. А потом и вовсе расхотело жить. И год от года область пустеет.     SLOP-реалии   Низкокачественный контент не является темой сегодняшнего дня. Быть может, всё началось значительно раньше. Если взять историю революции в России, на повестку вылезли странные персонажи без сколь было значимой репутации, профессии, навыков, которые вполне подходили под определение SLOP - контента. Некие внешние силы содействовали их популярности и узнаваемости в своих целях. До сих пор доподлинно не понятно, кто их породил, откуда они взялись. Пишут на эту тему и говорят, как мы знаем, разное. Примерно того же плана недосказанное по биографии приметных политических персонажей прошлого столетия из жизни других европейских государств. Когда востребованные сведённым в отчаяние обществом правые концепции временно передавались на аутсорс подобранным где-то на улице персонажам. Чего говорить о столетии нынешнем.   Мастерами по производству SLOP-контента в сфере общественно-политической жизни были управленцы России эпохи девяностых. Или те, кого они нанимали из зарубежных консалтинговых компаний. Когда образовывались и схлопывались разные микро-партии, актёры-слесари в образе «страшных фашистов», «демократы» из карточных шулеров.   Из каких табакерок появлялись «профессиональные левые», и кто подобрал на роль одного из руководителей левого движения Виктора Анпилова, который, говорят, в личном общении был весьма умным и интересным человеком. Но тем, кто заваривал политическую кашу, было гораздо нужнее, чтобы именно он возглавлял левых. Тот, кому не повезло с внешностью, а внешне Анпилов выглядел, увы, как дебильноватый пролетарий, не будучи таковым по факту. Чтоб устраивал смешные «марши пустых кастрюль». Дебильные леваки бьют друг другу по пустым кастрюлям. Это же так смешно! Шоу для домохозяек. Как в постсоветской рекламе пирамиды МММ, где то ли жена, то ли тёща в бигудях требовала от Лёни Голубкова то наличные, то сапоги. Дебильнорожие в политике, рекламе и далее подбирались нарочно. Технологии по манипуляции массами. Профессиональный подход.   Кудрявый Владимир Жириновский старался быть русским правым, и, быть может, если бы действовал вне отведённых ему рамок, даже имел шанс реализоваться в этой роли. Но мы даже не будем пытаться задавать себе вопрос - почему именно он? Потому что кто-то хотел таким образом пошутить, наверное. Это была такая остроумная шутка. Над населением, у которого проявляются время от времени определённые инстинкты. Но шутники старались крепко в руках держать поводок, — мало ли что взбредёт в голову отдельно взятой публичной персоне. В конце концов, Жириновский однажды пошутил над всеми и выиграл федеральные парламентские выборы. Немыслимых усилий стоило обнулить его политический потенциал. Иногда и палка стреляет, — знаем.   Другие манипуляторы заставили целые столицы отдельных государств скакать с кастрюлями на головах, пока одни скакали — другие над ними похохатывали и присматривали себе добро, которое можно взять, пока те будут скакать и плясать в хороводах. Дурака легко обмануть, особенно если он и сам обманываться рад, и от природы дурак, либо сознательно встал на путь дурака чтобы таковым в итоге оказаться в положенном месте и в нужное время.   Суть процессов не меняется нигде, не только в постсоветских республиках. Злые клоуны, или «очень ультраправые партии», приходящие в Европе где-то случайным образом в правительство, чтобы слегка смазать общественное недоумение, когда «случайно» в страну накатывает волна людей не умеющих складно говорить, писать и читать не только на местном языке, а вообще на каком угодно языке.   Когда «средним арифметическим» в перспективе ближайших пятидесяти лет маячит как раз исключительно та самая «пыль под ногами». Когда убеждённое нестремление к знанию, труду и созиданию станет совершенной нормой. А смартфоны будут раздавать просто так, чтобы люди не забывали досматривать до конца рекламу и меняли на токены в автоматах какие-нибудь сухие макароны с бульоном из насекомых.   Наиболее логичным финалом истории окажется полностью переделанный под себя «умными дураками» мир. Где неприкасаемые из поколения в поколение подбирают грязный рис с земли, передвигаясь, как зомби, глядя в экран смартфона. В одежде, снятой с мертвецов. Не пытаясь даже понять, что и сами они давно уже мертвы. Что человечество, в конце концов, превратилось в тени теней.     Возвращение Героя   Быть может, стоило хотя бы понадеяться на чудо. Что люди перестанут смотреть телевизор и крутить ленты соцсетей, и рано или поздно начнут задавать друг другу вопросы. О том, где грань возвращения обратно.   Когда манипуляции способны утратить свою силу.   В подобных ситуациях всегда есть место для двух сценариев. В первом из них Герой в путах манипуляторов просто оказывается проводником чужих интересов и рано или поздно погибает. Или уходит в тень после кампании дискредитации со стороны тех же самых манипуляторов, когда они решат, что тому пора покинуть сцену.   Либо же безжалостный к себе Герой попробует выйти за рамки и получит некие шансы. Пытаясь воззвать кого-нибудь, дабы подняться с земли, из пыли, чтобы встать и идти дальше. Не одному, а всем. От неприкасаемого к Сверхчеловеку.   Возможно, для этих целей сгодилась бы какая-нибудь объединяющая концепция. Политическая. Национальная. Религиозная. Или все три одновременно. Или некая четвертая. Или пятая.   Если так случилось бы, — то песня Непомнящего была в 1998 году спета как раз о том самом, будущем времени. И спета была о времени, которое могло бы ждать нас всех впереди. О временной победе перед последним поражением.   Которое, возможно, неизбежно, если рассматривать судьбу человечества с религиозной точки зрения. Но на сегодняшний день шансы отыграть что-либо назад даже на короткий промежуток времени близки к абсолютному нулю. К абсолютному Северу.   Но всё же — это ещё не предел. Не ноль. Не абсолютный Север.   До дня, когда блины нам изжарит весна Так гори, гори, Масленица! Гори, гори, Масленица! https://www.apn.ru/index.php?newsid=49884 27 мая после судебного заседания удалось поговорить с Юрием Усковым. Публикации Sat, 30 May 2026 07:45:50 +0300 27 мая в Йошкар-Оле я присутствовала на судебном заседании по «делу Юрия Ускова», а после нам с ним удалось побеседовать. Даже из одного дня судебного процесса было понятно, что у Оршанского района Марий Эл нет к нему претензий, что он в самом деле деятельно развивал купленную за большие деньги землю, которая без его участия, вероятнее всего, осталась бы заброшенной. «Пострадавшей стороны» даже не было на процессе. Тем не менее, на следующий день обвинение запросило для основателя компании «iSpring» Юрия Ускова четыре года колонии со штрафом в 800 тысяч рублей. 5 июня суд должен вынести решение.   Не берусь предсказывать, чем завершится это печальное дело, которое не должно было начаться – но началось, не должно было продолжаться – но продолжилось. Слишком многое происходит неправильно. Публикую нашу беседу, в которой удалось поговорить о сути процесса, о жизненном кредо Юрия Ускова, о специальной военной операции и о том, чем он продолжает заниматься.   Юрий Викторович, слышала, вы начинаете новый проект в Кирове? Да, там две истории: компьютерная школа «Инфосфера», это дополнительное образование, и частная школа, которую мы будем развивать как общеобразовательную. Она пока начальная, но мы её доведём до одиннадцатого класса. Две эти школы будут работать вместе. Мы сделаем ремонт, обучим преподавателей, обеспечим их ресурсно. Кроме того, я сделаю фонд, куда, может быть, привлеку вятских предпринимателей, чтобы образование могли получать талантливые дети из нуждающихся семей. Я хочу, чтобы они оставались в своём городе, в своём регионе и приносили пользу, в данном случае, городу Кирову. Почему именно там? Надо понимать, что в нашем регионе [в Марий Эл] 90% русского населения – из Вятской губернии. Семья моей мамы была из Вятской губернии, возможно, что и семья отца тоже, но на сто лет раньше. Эти молодые люди должны будут потом где-то отрабатывать? Нет. У нас в институте есть правило, что гранты на обучение – возвращаемые, а в школьных проектах – нет никакого формального договора. Но есть этическое соглашение. Мы сразу говорим, что предоставляем гранты тем людям, которые хотят, чтобы их дети потом оставались в регионе и развивали регион. Это этическое соглашение не всегда потом выполняется, но мы всегда так действуем, и я считаю, что это правильно.   Как вы находите таких детей? Тут сложная история. Либо учителя находят, либо я сам кого-то знаю… Проблема в том, что часто такие люди – скромные, они считают, что частное образование не для них. Их ещё надо найти и объяснить, что у вас талантливый ребёнок и мы хотим помочь. Зато другие люди, бывает, приходят и говорят «дайте нам грант, мы только два раза в год в Турцию ездим, денег совсем не хватает».   Судебный процесс, который продолжается уже год и четыре месяца, как-то повлиял на вашу деятельность, на вашу энергию? На энергию повлиял. От энергии предпринимателя в жизни очень многое зависит. В прошлом году мы планировали вырасти на тридцать с лишним процентов, а выросли меньше, чем на пятнадцать. Может быть, это связано со сложной политической, международной обстановкой? Отчасти связано, но не так сильно. Международная обстановка создаёт нам сложности не в плане зарабатывания денег, а в плане транзакционном: как завести деньги в Россию. Потому что Запад режет каналы. Но продукт хороший, его покупают по-прежнему, несмотря на санкции. Большая часть сложностей связана с давлением на меня. Дело в том, что это давление сжирает огромное количество энергии. Если бизнес просто едет – это не так страшно. Но если ты хочешь, чтобы он развивался, – это забирает очень много энергии. Как ускоряющийся автомобиль. И этой энергии не хватает. Год назад я вообще был чуть живой. Но в мае прошлого года Иван, старший сын, вернулся в бизнес, начал мне помогать. Это очень значительная помощь, мне стало полегче. Но когда у тебя две третьих энергии выпили – что-то не получается или получается медленнее.   Вы замечаете какую-то поддержку государства в вашей деятельности для помощи фронту? Беспилотники, радиоэлектронная борьба… Нет, не замечаю. Я знаю, что представители Минпромторга держали в руках наши изделия, одобряли их.   «Наши» - это чьи?   Собранной мною команды «КБ-Сотник». Как вы знаете, Андрей Морозов, он же Мурз, взялся разрабатывать идею: радиосвязь для бронетехники. Танки наши быстры, но они слепы и глухи. Есть известный сюжет с танком «Алёша», когда танкист получил приказ, закрыл люк – и всё, больше у него связи не было… он действительно героически воевал, но не мог получить указания из штаба и не понимал, что видно с коптера. В 2022 году Мурз сказал о необходимости найти решение, и я предложил за это взяться. Я не специалист в области радиосвязи, хотя моё первое образование – радиолокация. Постучался к разным людям, и что-то они меня продинамили. В итоге я привлёк толкового инженера, мы сделали сами, и к февралю 2023 года первую партию отдали в войска. В течение 2023 года наладили серийное производство на двух площадках. Продукт был действительно добротно сделан, раза в три лучше, чем у украинцев. Там была автономная система питания – то есть если танк подбили, рация будет работать, пока жив аккумулятор, примерно сутки (при активном радиообмене) или дольше. Она поддерживала все основные типы защищённой радиосвязи, потому что если ты пользуешься незащищённой рацией в танке – ты помогаешь противнику себя убить. При стоимости примерно сто сорок тысяч за изделие, мы поставили в войска более трёх с половиной тысяч таких изделий. Мы обращались в разные инстанции – Минпромторг, Главное управление связи, Управление перспективных межвидовых исследований МО РФ, Общероссийский народный фронт – с просьбой поддержать проект, но это так и не получилось. Хотя важные люди говорили «да, это очень нужно, очень важно».   Также мы сделали пехотную версию «сотника». Сейчас она нужна мобильным огневым группам. Бронетехника сейчас воюет очень мало, и этот проект я сворачиваю. Сейчас нужно бороться с дронами-разведчиками, дронами-ретрансляторами, и я планирую направить свой ресурс туда. Что я увидел: технически все средства есть. Не хватает интегратора, который соберёт это в работающую систему. Понимание, что нужно делать, у меня есть. И даже есть подразделение, которое готово этим заниматься. Мой сын Василий в этом очень хорош. Его после ранения перевели на технические задачи, и он имеет опыт применения, понимает, как это нужно организовать. Так что он помогает. Простой сценарий: зачистить небо. Примерно 80% атакующих FPV-дронов сейчас управляются с помощью ретрансляторов. Ретрансляторов мало, и они дорогие. Соответственно: не надо сбивать FPV-дроны – надо сбивать ретрансляторы, и тогда у противника какое-то время не будет возможности нас атаковать. Если мы сможем убрать с неба ретрансляторы хотя бы на час-два – получим возможности для атаки. Мы сможем просто колоннами заходить и занимать, что захотим. Принцип победы – это концентрация ресурса. Говорят, что сейчас невозможно силы концентрировать… Да, потому что мы не завоевали небо. Хотя технологии для того, чтобы забрать небо, – есть.   Что такое интегратор, о котором вы говорите? Это ведь государство должно быть таким интегратором? Конечно, должно быть.   А чем занимается ваш брат? У него отдельный проект, он занимается РЭБ. Он сделал качественный дешёвый РЭБ. В то время, когда РЭБ стоил 500 тысяч, он РЭБ с примерно таким же функционалом продавал за 80 тысяч. И оказывался в минусах, потому что он не предприниматель, а инженер. Но в чём сложность: противник использует всё больше и больше частот, соответственно, надо всё больше частот покрывать. И устройство становится дороже. К тому же у противника более сильная радиоэлектронная разведка. Он видит, что используем мы в плане РЭБ, и меняет частоты. Это понятные, решаемые вопросы. Но в армии не хватает достаточного количества офицеров, которые способны этим заниматься. Сейчас наши рэбмены и передовая часто выступают как враг наших же дроноводов. Потому что они сбивают наши же дроны. Они сейчас не знают, чей дрон летит. У каждого командира отделения, а может быть, и у каждого солдата должен быть планшет с боевой обстановкой. Там должно быть понятно, какой дрон – наш, какой – вражеский. Боевая осведомлённость противника, к сожалению, в этом смысле выше. У противника ещё в начале конфликта была система «крапива», теперь система «дельта». А у нас тоже вроде бы есть… но очень, очень медленно оно продвигается. И не хватает компетенций.   Может быть, армия работает на оборону уже взятого, а не на продвижение? Проблема не в этом. Проблема в том, что нам всё продвижение даётся очень дорого. Так нельзя воевать. У нас в стране нет столько людей. Должны воевать технологии, а не люди. А чтобы воевать технологиями – нужны серьёзные изменения.   Вам-то самому что нужно, какая поддержка? Мне нужно, чтобы с меня сняли давление. У меня жрут энергию мою. У нас, во-первых, есть вредные мировоззренческие установки советского времени о том, что предприниматель – это упырь, который пьёт кровь трудового народа. Значительная часть и чиновников, и правоохранителей воспринимают предпринимателей как зло, с которым можно мириться, но, по возможности, надо его давить. Я это и на себе ощущаю.   Даже когда я заключал это договор [который сейчас стал поводом для судебного разбирательства] на комплексное развитие территории в 2013 году, восприятие было таким же: «богатая организация, надо содрать с них побольше». Кадастровая стоимость этой земли была 5 рублей 80 копеек за квадратный метр. Но как только я появился, она стала стоить 90 рублей за квадратный метр. Именно поэтому! Там рядом участок, смежный, где земля, по кадастру, и сейчас стоит примерно 5 рублей 70 копеек за квадратный метр… потому что она никому не нужна. Если я полностью заплатил за приобретённые участки по условиям договора, как это можно назвать хищением?..   А какая была рыночная цена? Сейчас они оценивают в 200 рублей за квадратный метр. Но в 2013 году, по аукционной документации, рыночная оценка была меньше 75 рублей за квадратный метр. А я купил за 90. И одни только коммуникации проложил на более чем 350 рублей на квадратный метр. Я сразу понимал, что проект не прибыльный, что это клубный посёлок. Я понимал, что мне придётся пойти на расходы, и что эти расходы не вернутся. Мы предполагали, что люди будут сами строить себе дома. Сначала так и получилось, некоторые, кому это было надо, заходили и строили. Но человек-айтишник, когда он строит, - немножко выпадает из своего основного дела, для него это геморрой. Второе, что я не учёл: желание жить на природе, в своём доме, возникает ближе к сорока. А у нас средний возраст – тридцать. И мы не нашли достаточно желающих. Тогда мы решили, что построим небольшие каркасные дома, чтобы там мог комфортно жить человек один или с небольшой семьёй. И мы их построили, некоторые до финального состояния довели. Но айтишники их всё же не покупали. А на открытом рынке я эти дома не продавал, потому что это клубный посёлок. Тогда я эти каркасные дома решил разобрать и перевезти, с мыслью, что наши сотрудники ещё дорастут до желания жить в своём доме на природе. И мы эти дома перевезли в детский лагерь «Чудо-кони». Начали строить новые дома под аудиторию 40+. Построили пять домов, продали из них три и решили, что будем строить по мере востребованности. Кроме того, в 2022-м году у меня появилось новое направление, куда деньги тратить.   Вы на днях выступали на «Русском университете». О чём говорили? Как раз о том, что нам надо расчистить смысловое поле про предпринимательство. Кроме того, люди думают, что бизнес – это извлечение прибыли. На самом деле, предприниматель делает всё из ничего. Ты сам создаёшь ресурс. Ты много работаешь. Ты тратишь меньше, чем зарабатываешь. Бизнес растёт за счёт способности организовывать производство, вовлекать других людей, развивать людей. И это возможно, особенно в IT, где регуляторики меньше, а роль интеллекта и трудолюбия – выше. Ещё и потому возможно, что рынок в IT не очень насыщенный.   Второй момент: мы должны кое-что осознать про нашу страну. У нас есть предубеждение, что Россия – это авторитарная страна, где без начальства ничего не решается. Нет. Россия – это, в значительной степени, проект частных лиц. Даже призвание Рюрика – проект частных лиц. Новгородцы, которые осваивали бескрайние просторы, - частные лица. ЧВК «Ермак», которую наняли купцы Строгановы, чтобы решить вопрос с сибирским ханом, - частные лица. Но при этом у Строгановых не было мысли самим стать сибирскими ханами. Есть частная инициатива – и есть имперское сознание русского народа. Минин и Пожарский – частные лица, торговец и военный пенсионер… Университет – частная инициатива Михаила Васильевича Ломоносова. И у нас в стране очень много создано частными лицами. Мы недооцениваем роль частных лиц в том, что Россия стала Россией. Некоторые советские мировоззренческие ограничения мешают нам правильно посмотреть на вопрос, и от этого он кажется не имеющим решения. Россия – в значительной мере проект частных лиц, и частные лица многое решают и на многое влияют, даже если система не располагает к этому.   Русский человек – это индивидуалист, это медведь. Медведь – не стайное животное. В мирном, спокойном состоянии мы всегда проявляем себя как индивидуалисты. Нам нужно соблюдать дистанцию до другого человека. Но мы – развитые индивидуалисты. У нас есть богатый опыт, и в состоянии ахтунга мы умеем объединяться и действовать сообща. Поскольку у нас такое состояние было очень часто – у нас эта функция очень хорошо прокачана. Если надо, мы хорошо объединяемся и вместе работаем. Чем выше ахтунг – тем больше объединяемся. В Великую Отечественную войну мы прекрасно объединялись и действовали продуктивно. Но когда нам рассказывают про общинность-соборность-колхозность, мы не понимаем про себя, что наша модель – более сложная. Есть примеры самоорганизации людей. Артели, ватаги ушкуйников, думаю, пошли в основном из Новгорода. Этот формат унаследовали казачества. Да, русские люди умеют самоорганизовываться, сильное демократическое начало в нас есть. Мы Сибирь освоили, фактически, без государева ведома – сами. Но нам централизованное начало – авторитарное, монархическое – тоже необходимо. Потому что оно обеспечивает другой масштаб. Демократия у нас на уровне малых пространств, а выйти на более высокий уровень с помощью демократии – то ли мы этому не научились, то ли это в принципе невозможно. У Солоневича есть хорошая модель – народная монархия. Наверное, можно принять её за основу, чтобы понять, какой у нас в стране может быть баланс между демократическим началом и авторитарным.   Главное же вот что: нам в России надо соединиться с категорией добросовестности. Это то, что было у старообрядцев, людей глубоко религиозных. Они были глубоко продуктивными предпринимателями, потому что всё делали добросовестно. На совесть. И если мы соединимся с категорией добросовестности – наверное, всё в жизни нашей страны станет лучше.   https://www.apn.ru/index.php?newsid=49876 Любой ценой, любой войной и тщательно смонтированной провокацией. Публикации Thu, 28 May 2026 19:31:41 +0300 Согласно худо-бедно действующей конституции, в период с 11 по 25 апреля 2027г, французскому президенту Эммануэлю Макрону следует собраться и быть готовым с вещами на выход. 7-я статья этой конституции гласит, что президентские выборы должны пройти минимум за 20 дней и максимум за 35, до срока истечения действующего мандата, a мандат президента Макрона официально истечёт 14 мая 2027г. Cогласно до сих пор не отменённой традиции, президент назначает и объявляет даты ближайших выборов в указанном промежуткe, ровно за год до срока. Все предыдущие французские президенты именно так и делали. Hикого упрашивать не приходилось. Президент Макрон так делать отказался. Дат новых выборов не назначил, на вопросы удивлённых журналистов не ответил, повторив лишь, что будет царствовать "до последней минуты", а вас, де, позовут, когда понадобитесь. A пока целая свора кандидатов в новые президенты Франции уже начала предвыборную кампанию, не дожидаясь перетонита и рванула на абордаж мейнстримных СМИ, расталкивая друг друга локтями, - президент Макрон продолжает международное турнэ по странам и континентам, сбивая с толку «Гугл» и политологов, тщетно пытающихся найти глубокий смысл в его перелётах. Фигаро тут, Фигаро там, Макрон в Алжире, в Анголе, в Андорре, в Аргентине, в Габоне, в Монако, в Кении, в Испании, в Швейцарии, в Италии, в Молдавии... С момента своего восхождения на трон и по апрель 2026г, президент Макрон совершил 334 президентских визита в 99 стран. И это не считая "лёгких увлечений", то бишь, перелётов «национального типа» - по собственной стране. Президент Макрон, по всей видимости, твёрдо решил везде поспеть и оставить в истории самый мощный карбоновый след. За неимением лучшего. Bсё остальное, что он оставил в истории человечество будет узнавать и оценивать ещё много-много лет. Прямо сейчас досконально понятно только одно: в третий раз "мандатить" ему никто не даст, а с первыми двумя мандатами день ото дня возникает всё больше неприятных вопросов. Поэтому, президент Макрон заранее побеспокоился, чтобы на вопросы отвечали отчаянно преданные ему люди и назначил на основные государствообразующие посты чиновников, обязанных ему лично чуть более, чем всем и ничем другим, кроме как этой обязанностью, себя не проявивших. Снять этих людей с этих постов теперь можно будет только, если выдрать с корнем из конституции множество принципиальных моментов и полностью переписать менее существенные. Таким образом, даже если президента Макрона всё-таки удастся вывести из Елисейского дворца под белы руки, малой кровью, - его назначенцы останутся на ключевых постах, удерживая за ним все основные точки управления страной. Ибо, даже самые недоверчивые и сомневающиеся теперь хорошо поняли, что если президент Макрон на самом деле не собирается уходить, то он на самом деле собирается вернуться. И все самые тёплые и важные места останутся за ним. Банк Франции заблокирован до 2032 года. Конституционный Совет - до 2034г. Государственный Совет - до 2036г. А Счётная палата, куда он поместил до судорог лишённую квалификации даму, по имени Амели де Моншален, гарантирует ей номинацию, вплоть до 68 лет, то есть, до 2053 года включительно... Все «номинанты» отличились в политике исключительно своей квази-истеричной преданностью "нашему маленькому Юпитеру", как называли его французы, ещё со времён первого мандата, и, если бы не его снисходительное расположение, о них никто никогда бы не услышал. Никто из них никогда по-настоящему не работал в частном секторе, не был предпринимателем, зато с успехом прошёл главное испытание для приближённых макронистов - фильтр посредственности. Принцип допуска к обожанию Юпитера прост и сердит: будь верен, не затмевай и не отсвечивай. Зацените, как ловко тасуется колода в стране продвинутой демократии. Меж тем, уже начавшаяся президентская кампания на выходе этого "летучего" президента, с самым мощным карбонным следом, получает страну с уникальными показателями, за десять лет гремучего макронизма: - в Банке Франции нет денег, - в тюрьмах Франции нет мест, - в больницах Франции нет денег, мест и квалифицированного медперсонала, - в школах Франции нет образования, -общественное телевидение Франции растранжирило всё что успело и успешно превратилось в пропагандистский аппарат особой строгости, с ярчайшим ультралевым наклоном, открыто заявляя, что "мы должны показывать вам Францию такой, какая она ДОЛЖНА быть, а не такой, какая есть" и спокойно называя это "информацией". Из реальных и самых веских достижений, с чистой совестью можно назвать только: - легальную и нелегальную миграцию, - небывалый за всю историю страны рост преступности и вооружённого бандитизма, - метастазирующую безработицу, - стремительное снижения всех уровней жизни одновременно, -радикализацию общественных настроений и открытую исламизацию всех жизнеобразующих государственных структур. И самое - самое главное: этот кризис необходимо удержать в состоянии кипения до полной федерализации страны, то есть полного её размытия и влияния в плавильный котёл "объединённой Европы". А сделать это на настоящем этапе, учитывая все попутно возникшие сложности и препятствия, можно только и исключительно через… правильно, верно, точно! - войну на Украине. Само-собой, войну "за наши европейские ценности". Здесь мы буквально на минутку отвлечёмся и возьмём на карандаш наши европейские ценности, в циферках и фактах. Можно строчкой, но лучше в столбик.   Итак. С момента своего восхождения на трон, 14 мая 2017г, и по сей день, президент Макрон сменил и номинировал 181 министра и члена правительства. По данным на сегодня, двадцать из уже обнаруженных покaзали свою квалификацию следующим образом: 1. Премьер-министр Себастьян Лекорню обвиняется в незаконном получении процентов от сделок и непредставлении налоговой декларации. Дело закрыто без дальнейших действий. 2. Министр юстиции, Жеральд Дарманен - обвиняется в изнасиловании, домогательствах и злоупотреблении доверием. Дело закрыто без дальнейших действий. 3. Бывший премьер-министр, Франсуа Байру - признан виновным в организации фиктивной системы парламентских ассистентов в Европарламенте (система работала целых 10 лет...), с целью финансирования собственной партии. Никаких новостей о следствии и приговоре. 4. Карл Олив, депутат партии Макрона, признан виновным в незаконном получении интересов и осуждён на 8 месяцев тюрьмы УСЛОВНО. 5. Алексис Кёлер, бывший генеральный секретарь Елисейского дворца, обвиняется в незаконном получении интересов, пассивной коррупции и торговле влиянием. Никаких новостей о следствии. 6. Жан-Мишель Бланкер, министр образования с 2017г по 2022г, обвиняется в финансовых махинациях в профсоюзе, на сумму 65.000 евро. Никаких новостей о следствии. 7. Брюно Ле Мэр, бывший министр экономики, с 2017г по 2024г упорно «ставивший Россию на колени», обвиняется в исчезновении 2 миллионов евро из партийной кампании в 2016г. Дело закрыто без дальнейших действий. 8. Рашида Дати, министр культуры, с 2024г, подозревается в получении взятки в особо крупных размерах (900.000 евро), обвиняется в коррупции и торговле влиянием - следствие в процессе, никаких новостей. 9. Ришар Ферран, министр сплочённости территорий в 2017г, обвиняется в незаконном получении процентов и торговле влиянием. Номинирован президентом Макроном главой Конституционного Совета Франции. 10. Филипп Табаро, министр транспорта, обвиняется в хищении государственных средств и незаконном получении процентов. Следствие в процессе, никаких новостей. 11. Эрик Дюпон-Моретти, министр юстиции в 2020г, обвиняется в незаконном получении процентов, торговле влиянием и попытке свести счёты с тремя судьями, вынесшими обвинительные приговоры его клиентам в бытность его, как адвоката. Никаких новостей о следствии. 12. Оливье Дюсопт, министр труда, с 2022 по 2024гг, обвиняется в коррупции и незаконном получении интересoв в общественном секторе (попытка манипуляции с водоснабжением). Никаких новостей о следствии. 13. Аньес Фирмин-Ле Бодо, министр здравоохранения с 2023 по 2024гг, обвиняется в получении дорогих подарков от фармацевтических лабораторий. Никаких новостей о следствии. 14.Дамьен Аббад, министр солидарности в 2022, обвиняется в изнасиловании и попытках изнасилования. Никаких новостей о следствии. 15. Каролин Кайо, министр-делегат в 2022г, обвиняется в непредоставлении и фальсификации налоговой декларации. Никаких новостей о следствии. 16. Аньес Бюзен, министр здравоохранения, с 2017 по 2020, обвиняется в "подвергании опасности жизни людей", за свою политику во время санитарного кризиса Ковид 19 (для справки, супруг мадам Бюзен - никто иной, как г-н Ив Леви, создатель и строитель той самой фармацевтической лаборатории в Ухане, где и откуда... -дальше вы знаете). Эту даму, в 2021г, г-н Макрон лично номинировал на почётную должность в ВОЗ, предоставляющую ей абсолютную дипломатическую неприкосновенность от посягательств любого следствия. Так что, имитация любого "следствия" в её отношении никаким комментариям не поддаётся. 17. Мюриэль Пенико, министр труда, с 2017 по 2020, обвиняется в фаворитизме и торговле влиянием (контракт 300.000 евро, без предварительного тендера, обязательного для публичного рынка). Никаких новостей о следствии. 18. Жан-Поль Де Левуа, верховный комиссар по пенсиям, с 2017 по 2019гг, осуждён за конфликт интересов, налоговое мошенничество и злоупотребление влиянием на 4 месяца тюрьмы УСЛОВНО и 15.000 евро штрафа. Дело закрыто. 19. Лора Флессель, министр спорта с 2017 по 2018гг, обвиняется в налоговом мошенничестве. Никаких новостей о следствии. 20. Сильви Гулар, министр армий в 2017г, обвиняется в декларации вымышленных рабочих мест. Никаких новостей о следствии. Это если коротенько о главном. Здесь самое интересное на заметку - это не только и не столько количество махинаций и фальсификаций с налоговыми декларациями, сколько явное «запестрение» случаев махинаций с "парламентскими ассистентами". Иначе говоря, - ровно те же самые обвинения в общепривычной практике, за которую Марин Ле Пен начисто лишили возможности участвовать в президентской кампании 2027г. И - ещё один красочный нюанс - ровно то же самое обвинение, которое висит над г-ном Меланшоном, лидером партии "Непокорённая Франция" всея левачества и продвижения исламизма, во имя светлых идей мировой левизны... Однако, г-на Меланшона отчего-то ничего и нигде не лишают. Ибо у него, как у макроновских министров, тоже имеется некая неприкосновенность, в простонародье и в журналистике называемая "красной привилегией". Но об этом, конечно же, необходимо говорить в другой, более развёрнутой форме, в другой, более подходящий раз. Иначе, читатель вконец утомится и рассердится. Сейчас главное - хорошо усвоить, отчего и почему г-н президент Макрон и все его бесконечно сменяемые правительства так плотно сидят и сытно едят, не беспокоясь о "следствиях" над собственными персонами и последствиях новых возможных выборов. А также, отчего и почему, г-ну Макрону совершенно необходимо окончательно и бесповоротно загнать страну в плавильный котёл всея Евросоюза, где смешаются войны, люди, пожитки и достоинства. Любой ценой, любой войной и тщательно смонтированной провокацией. Как можно скорее. Оставлять кормушку на растерзание идеологическим оппонентам и всяким там «следствиям» он явно и открыто не намерен. А потому готов на всё и с вещами на выход не собирается. Будет держаться за трон зубами и когтями, пока что-нибудь эдакое не разлучит нас с ним. ** https://www.apn.ru/index.php?newsid=49869 Мир вступает в эпоху, где множество переговорных процессов будут существовать одновременно, создавая плотный фон для спекуляций. Публикации Wed, 27 May 2026 12:01:15 +0300 Мировая геополитическая сцена всё больше напоминает странный концерт, где вместо инструментов звучат политические шарманки. Заезженные мелодии переговоров, обещающие мир и стабильность, на деле оказываются механизмом извлечения прибыли и симптомом глубокого кризиса. Анализ показывает, что мы наблюдаем не поиск решений, а orchestrated agonia — оркестрованную агонию экономической гегемонии США.   Всё началось в 2022 году. Тогда зазвучала первая и самая громкая «шарманка» — переговорный процесс вокруг Украины. Изначально воспринимаемый как путь к разрешению конфликта, он быстро трансформировался в самоцель.   Как показывает экономический анализ, эта «украинская шарманка» стала идеальным инструментом для биржевых спекулянтов, аффилированных с мировыми лидерами капиталов. Долгий, вялотекущий процесс позволил систематически монетизировать неопределённость. По сути, происходила масштабная продажа инсайдерской информации, где каждый виток дипломатии генерировал новые волны прибылей на рынках. Однако «спекулятивное насыщение» всё же наступило: тема перестала приносить сверхдоходы в прежнем объёме, и потребовались новые горизонты.   Не успела затихнуть первая мелодия, как зазвучала вторая. На сцену вышла «Ормузская шарманка» — переговорный процесс вокруг Ирана и безопасности в Ормузском проливе.   Судя по всему, этот трек также рассчитан на долгую игру. Логика остаётся прежней: создание зоны хронической напряженности, которая не разрешается окончательно, но поддерживает высокую волатильность рынков. Спекулянты, уже отточившие навыки на украинском направлении, здесь вышли на новые уровни доходов. Но цена этого обогащения высока: экономическое положение Европы и США, и так подточенное первой «шарманкой», усугубляется ещё сильнее.   Почему эти процессы не имеют конца? Ответ кроется в природе эпохи. Мы живём в постмодернистскую эру игр, где конечный результат не просто затруднён, он концептуально невозможен.   Рождается новый формат геополитической жизни: «Симфонический оркестр долгоиграющих шарманок». Это не поиск компромисса, а извращение сущности самого института переговоров. Переговоры превращаются в продукт, в тиражируемый товар. Это продолжение «Ада Того же Самого», где мировые институты теряют своё первоначальное назначение, работая лишь на поддержание процесса ради процесса.   Контур этого будущего уже очерчен. В ожидании находится «тайваньская шарманка». Вероятность её звучания крайне высока, и она станет частью накладывающихся друг на друга геополитических треков. Мир вступает в эпоху, где множество переговорных процессов будут существовать одновременно, создавая плотный фон для спекуляций.   Создание новых «шарманок» — это опасная ставка США. Пытаясь удержать контроль и монетизировать глобальные риски, Вашингтон ускоряет собственные системные проблемы.   Инфантильный деструктивный прагматизм, лежащий в основе этой стратегии, временно радует узкий круг мировых лидеров капиталов. Однако для государства-гегемона это путь в никуда. Каждая новая «шарманка» требует ресурсов, подрывает доверие к доллару и американским гарантиям, разрушает экономические связи.   Разработанная геополитическая карта предстоящих переговорных процессов недвусмысленно указывает на одно: мы наблюдаем финальный этап агонии экономической гегемонии США. Это те самые попытки «надышаться перед смертью», когда система генерирует всё больше шума и активности, пытаясь скрыть свою энтропию.   «Забавы» продолжаются. Оркестр настраивается к новым исполнениям. Рождение новых шарманок переговорных процессов, инициируемых США, будет продолжаться до тех пор, пока музыка не остановится окончательно.   Для мировых спекулянтов это пока ещё золотое время. Для мировой экономики — время турбулентности. А для гегемонии США этот симфонический оркестр шарманок играет не гимн величия, а собственный реквием. Мир должен быть готов к тому, что шум этих переговоров станет новым фоном геополитической реальности, за которым скрывается тихий, но неумолимая смена эпох.     https://www.apn.ru/index.php?newsid=49781 Будущее определяется не моральными или волевыми выборами, а финансовыми потоками и экономическими механизмами давления. Публикации Thu, 14 May 2026 12:43:32 +0300 России пора отказаться от надежд на раскол Запада. В современном информационном поле всё активнее муссируется тезис о нарастающем расколе между США и Европой, а также о «жёсткой политической изоляции» Дональда Трампа.   Однако, если отбросить медийный шум и поверхностные интерпретации, перед наблюдателем открывается совершенно иная картина. Трансатлантическое единство не только не разрушено, но и структурно углубляется, особенно в вопросах, критически значимых для России. Европа, подобно гиене, давно носит на шее американский ошейник. И этот ошейник — не символ временного подчинения, а отлаженный инструмент выверенной стратегии, где даже внутренние конфликты Вашингтона являются частью многоходовой игры.   Миф об отдалении Трампа от европейских союзников создаётся искусственно. На деле конфронтации между США и ЕС не существует, особенно когда речь заходит о совместной политике в отношении России. Антироссийская стратегия Евросоюза, несущая в себе политический генотип, уходящий корнями в самые тёмные страницы европейской истории, — не продукт самостоятельного выбора Брюсселя. Это результат длительного подстрекательства и условий, сформированных Вашингтоном.   Запад не предлагает России «бальзама для оздоровления» от международного буллинга; он выстраивает единую деструктивную архитектуру, где США задают стратегический тон, а европейские структуры следуют в фарватере, обеспечивая легитимность и ресурсное покрытие.   Параллельно в СМИ формируется устойчивое когнитивное искажение: якобы армия США находится в растерянности, не понимая целей своего верховного главнокомандующего. В реальности же американская военно-политическая стратегия действует строго по плану. Ближний Восток, Африка, другие ресурсно-значимые регионы превращены в полигоны для эффективного тестирования военных возможностей, логистических цепочек и экономической устойчивости стран-участниц.   То, что обыватель склонен приписывать личной инициативе Трампа, на деле является частью системной игры гегемона. Примитивное восприятие политики через призму «лидерских решений» мешает увидеть институциональную природу американской экспансии.   Внутриполитическая конфликтогенность Трампа в Конгрессе, разговоры об импичменте или «предательстве» в стиле Уотергейта — всё это псевдопроблемы для внешнего наблюдателя. В эпоху трансформации политических институтов волевая борьба за идеологическую истину уступила место финансово-экономическим играм.   Государственные структуры США настолько видоизменены в своей сути, что даже президент фактически находится в институциональном вакууме. Государственный департамент, ФРС, силовой блок управляются иными центрами влияния, чьи интересы не зависят от партийной принадлежности или личных симпатий главы государства. Конфликт за контроль над Федеральной резервной системой, судя по всему, остаётся за Трампом проигранным, что лишь подтверждает: внешняя политика США не меняется от смены лиц в Овальном кабинете. И республиканцы, и демократы «помазаны одним миром» в вопросе экспансионистской гегемонии. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)   Российским экспертам свойственно с повышенным интересом изучать внутренние трения американских субъектов. Однако находимые там слабости не умаляют силы противника. Система воспроизводит гегемонию независимо от фигуры президента. Даже покушение на Трампа, которое многие аналитики оценивают как спланированную игру, не принесло ему статуса жертвы, способного консолидировать элиты.   В условиях извращения сущностей политических институтов прямое влияние на них извне или сверху стало невозможным. Будущее определяется не моральными или волевыми выборами, а финансовыми потоками и экономическими механизмами давления. В этой архитектуре не только Европа, но и Китай, несмотря на всю свою стратегическую наблюдательность и хитрость, остаётся в поле американского влияния. Образ «гиены с ошейником» точно отражает реальность: даже крупнейшие игроки вынуждены учитывать правила, заданные Вашингтоном.   Для России это означает одно: необходимо трезво оценивать международный экономический буллинг США и концентрировать ресурсы там, где решается вопрос выживания как ресурсной державы. Ближний Восток — не просто регион дипломатического присутствия, это стратегический фундамент, на котором строится будущая архитектура безопасности, логистики и энергетики.   Иллюзии о расколе Запада, изоляции Трампа или «перемене курса» выгодны тем, кто управляет информационным фоном. Реальность же требует от Москвы не эмоциональных реакций на медийные спектакли, а холодной работы с инструментами влияния. Американский ошейник на шее Европы — не признак слабости гегемона, а отлаженный механизм контроля. Пока этот механизм функционирует, России остаётся лишь объективно оценивать расстановку сил, не поддаваться на псевдопроблемы и уверенно выстраивать стратегию там, где пересекаются ресурсы, логистика и будущее мировой архитектуры. Именно на Ближнем Востоке сегодня сосредоточены основания выживания и дальнейшего укрепления позиций России как суверенной ресурсной державы.     https://www.apn.ru/index.php?newsid=49741 Будет ли развязкой автоматизация вообще всех профессий, и люди превратятся в сторонних наблюдателей? Публикации Thu, 07 May 2026 21:11:15 +0300 Споры о русских   О русскости и русских споры могут идти бесконечно. В правом и левом сообществах разных стран всегда по-разному трактуют вопрос национальности и нации. Каждая сторона спора ищет свои точки опоры, в любом случае, поскольку вопрос о Нации всегда перекликается с вопросом о Государстве, — стороны не сойдутся во мнениях.   Казалось бы, немного легче новейшим государствам, которые могут всё что угодно городить с нуля. Россия, к примеру, является как раз таким государством. Хотя в её отношении близкие и дальние соседи любят оперировать шаблонами, дескать, она была «империей» до революций начала XX века, была потом, и ею же и остаётся. Говорят об этом — «и враги, и друзья».   Тем временем, минула четверть XXI века, и вопросов не убавилось. Их, у тех, кто привык к вопросам обращаться — прибавилось.   До конца не определились в России, — кого следует считать русским. Одни готовы включить в число русских всех носителей какого-либо паспорта, другие — жителей неких определенных территорий.   Тема продолжает будоражить воображение и чиновников, и всевозможных энтузиастов. При этом, как правило, высказывая те, или иные точки зрения, — лишь немногие пытаются спорить сами с собой.   Хотя бы ради элементарной проверки своих версий.   К примеру, существует понимание темы русских-нерусских с позиции определённых гильдий. Скажем, писатель или поэт твердо будет считать, что русский — это получатель некоего сакрального кода, который передаётся в процессе чтения русской литературы. Пушкина, Толстого, Булгакова. Прочитает их, к примеру, новое поколение — и, даже если никто не собирался и не планировал, — всё равно станет русским. Дескать, революция 1917 года могла русских убить, а литература — не позволила. Поскольку некие граждане стали носителями определенного культурного кода, и тем самым не позволили исчезнуть русским. Русские возродились и спаслись через свою литературу.   Всегда можно спросить в ответ — а если человек литературу не любит, книг не читал и не читает — выходит, в этом случае русским он не является?   Отмечу, — до революции значительная часть русского населения книг не читала вообще никаких. При Советской власти читала книги интеллигенция, при этом, если взять последние десятилетия СССР, определенная часть читателей пребывала во «внутренней эмиграции».   Моя бабушка, к примеру, родившаяся в 1917 году, писать и читать умела. Но книг не читала, и вечно ворчала на деда, поскольку он как раз был активным читателем. Была ли она в меньшей степени русской, нежели дед? Вряд ли. Она была абсолютно русской. А дед был по характеру, скажем так, — не менее русским. У него даже кличка была соответствующая. «Финн». Поскольку был похож. Но о том, что он русский, вспоминал он обычно, если в день зарплаты прикупит бутылочку по пути домой. С громкими песнями и прочими проявлениями хулиганского поведения. Пел, правда, вперемежку. Сначала — «Чёрное море моё», а потом — «Финское море моё».   Но, вернёмся к гильдиям. Танцоры скажут, что русскими русских делают танцы. А уж повар обязательно напомнит, что всё начинается с русской кухни. Поел борща — уже русский. Закусил пельменями и голубцами — ещё более русский. А уж если отведал салата Оливье, и в финале кусок торта Наполеон — тогда, безусловно, пропишут в рядах русских на пару поколений вперёд.   Или вдруг ненароком съест шашлык — и уже грузин?   Близкие к религиозным структурам активисты выразят уверенность, что Православие делает человека русским, и русскость с принадлежностью к определенным религиозным организациям также приходит, как у повара с борщом или у писателя с поглощением рассказа Тургенева о Герасиме и бедной собачке.   Мне вот, к примеру, никакой радости в школьные годы не доставляло чтение русской классической литературы. Кое-что я ухватил уже ближе к тридцати. В детстве я любил читать «толстую» книжку про Винни-Пуха. А в подростковом возрасте читал я, большей частью, Стивенсона, Вальтера Скотта и всевозможные легенды и мифы Древней Греции. Никакого Достоевского или, тем более, Льва Толстого. Стихи Лермонтова — да, пожалуй. На остальное не было ни времени, ни интереса. Религиозные вопросы меня также мало беспокоили лет до 25. Всё поверхностно, собственно, как и у всего практически моего поколения. Слишком непростая была у всех жизнь в эпоху распада СССР.   Люди служивые могут бросить свои пару слов, что русские начинаются с первых побед, с Пересвета, с Александра Невского.   Кем были все эти люди до Пушкина и до Православия? А до Александра Невского кем? До известных Киевских князей? До татаро-монгольского нашествия? Самими собой они и были. В своих русских княжествах. До той самой поры, до создания единого Русского государства.   Русские были задолго «до» — до писателей и до священников.   Верно и обратное. Может быть и Православие, и книги Пушкина, и пельмени, и борщ с квашеной капустой никуда всё это уже не денется. И даже язык может случайно остаться почти нетронутым — но всё это уже без русских.   Ровно так, как лежат сегодня по всей Португалии римские дороги. Но давно уже нет на них римлян. Лежит кафельная плитка, положенная римлянами. 2000 лет, наверное, назад. И по булыжнику не топают сандалии римских воинов. Римские бани. И даже кое-где до сих пор растут оливки, посаженные римлянами. Но римляне больше не отдыхают в их тени.   Ну а мы, пожалуй, на этом остановимся.   Есть вопросы политические, и говорить о политических нациях положено госслужащим. Ну, либо тем, кто продвигает определенные проекты на заказ. Политическая нация — это продукт госструктур, их задача политическую нацию создавать, холить и лелеять, чтобы потом использовать, когда это необходимо в своих интересах. На это ими отводятся определённые бюджеты, и люди с определенными должностями всегда должны быть в состоянии на этот счёт и речь сказать, и доклад написать, если потребуется. И даже два доклада.   Но, поскольку я — не госслужащий, а русские живут по всему белу свету, вне всевозможных границ, то мне более интересен русский вопрос вне политических привязок. И если убрать из этой темы религиозное, политическое и культурно-историческое, останется вопрос крови. Или, как раньше не совсем правильно говорили, «расовый вопрос».   В теории некоторую роль могли играть биологические маркеры.   Русские как этническая группа формировались столетиями. Согласно одной из теорий, древнерусская народность зародилась в XI–XII веках на основе восточных славян, финно-угров, балтов и скандинавов, хотя сам термин «русь» к тому времени существовал уже как минимум пару столетий. Внешние отличия между различными русскими биологи объясняют пропорцией финского и славянского генетического компонента.   Наиболее диаметральные друг другу две группы. Одна из них — у которой финской и скандинавской составляющей чуть побольше, — это население, в основном сосредоточенное ближе к Северу. Высокий рост, голубые глаза и светлые волосы.   У противоположной — финских генов чуток поменьше, соответственно, «славянского» там чуть побольше. У этой части русского этноса, ближе к югу, и рост пониже, и волосы потемней, и глаза другие. Славянское и славяно-финское сообщества составляют этническую группу современных русских. Чьими близкими родственниками являются остальные славянские народы, а где примерно славянская кровь оканчивается — уже известно. Там, где начинается германская по Северо-Западу, средиземноморская — по Юго-Западу, что с Юга и Востока — думаю, понятно.   Вопросы генетики актуальны сегодня разве что в кругу узко специализированной, «нишевой» аудитории.   Люди хотят верить в мечту, и право на переезд, и даже если его отнять, — никак не отменит желание, если у кого-либо есть подобные намерения. Определённо, спустя пару-тройку поколений этническое будет измеряться десятыми частями, и у каждого будет возможность отметить принадлежность к любой из десяти групп, и разницы в характерах будет всё меньше. Если говорить о нынешней составляющей, когда ещё не все со всеми перемешались, — я бы обратил внимание на тот факт, что русских, в отличие от большинства соседних народов, делает таковыми. И это — не литература. И не обеденное меню.     Русских характеризует их поведение.   Поведение сформировано нахождением в специфически опасной среде. К примеру, в океане нужна скорость принятия решений и реакция, и рядом с океаном — одни методы выживания. В степи — другие. В лесу нужно уметь тише двигаться, не привлекать к себе внимания, выжидать. В суровых погодных условиях — экономить силы, вкладывать больше времени и усилий в сбережение тепла, в жилище. Формирование идентичности обусловлено природными факторами, инстинктом самосохранения. Коммуникацией с окружающим миром.   Понятно, что и здесь нет стопроцентного шаблона, но, если искать отличительные черты у миллионов, не обращая внимание на погрешности, поведенческие паттерны являются более устойчивыми, нежели традиция и культура. И с этим я соглашусь.   Мы находимся, однако, в процессе стирания идентичностей. Дверь в прошлое уже закрыта. И я не собираюсь заниматься агитацией и кого-либо «спасать». Особенно, когда это и не особо кому-либо нужно. «Не спасай других — и спасаем не будешь». Поскольку от того, как нарочито в СССР проповедовали дело Ленина, — делу Ленина в итоге пришел конец благодаря этим надоедливым проповедям. Которые однажды переполнили всеобщую чашу толерантности к проповедующим.   В начальный период новейшей истории России, чтобы получше понять природу русского человека, его поведение, его инстинкты, можно, к примеру, обратиться к фильму Михалкова «Сибирский цирюльник». Наверное, мало в каком современном фильме столь ярко показана поведенческая суть русского человека. Пострадать за справедливость, уехать в ссылку, в Сибирь, — чтобы там остаться, молча занимаясь созерцанием. Я бы ещё отметил фильм «Лермонтов». Русский фатализм в нём представлен на все сто. Художественные образы в обоих фильмах способны впечатлить.   Наверное, иностранцу, чтобы больше понять о русских, стоит показать пару фильмов.   Определённо, я описываю нечто, навсегда уходящее.   Быть может, наше поколение ещё не увидит закат этнической составляющей наций, но этот процесс уже не остановить.   Смешение народов, массовая миграция, современные бизнес-процессы — всё это превращает вопросы генетики и этнической принадлежности чем-то вроде интересного, но мало полезного факта. Можно сдать анализ за 100 евро, и посмотреть — чьих генов у тебя больше. Ещё через несколько поколений в этом будет ещё меньше смысла. И генетика, и нации останутся предметом изучения узких групп специалистов. Если ещё их исследования будут кем-либо финансироваться. Вполне возможно, и обратное.     Падающие Фигуры   Не менее фатальной является судьба фигур прошлого, словно выточенных из камня в эпоху индустриализации, а каких-то фигур — и раньше, даже тысячелетия назад.   Профессиональная принадлежность сегодня также не является сколь бы то ни было устойчивой характеристикой.   Это мы все сегодня. Универсальность вместо сосредоточенности.   Профессии исчезают, появляются новые. Процесс переучивания безостановочен. Дипломы можно коллекционировать, но значить они также будут всё меньше. Фигуры прошлого — Рабочий, Учитель, Врач — уходят за горизонт.   Даже, казалось бы, фигура Солдата, которая держалась тысячелетиями, уже не столь абсолютна, поскольку геймификация современной войны привела к тому, что в ней неотличимо равными являются и женщины любых профессий, и подростки, и мужчины любых вообще мирных в прошлом занятий.   Все стали сразу всем, — но понемногу. Точно так же, благодаря соцсетям, — все теперь понемногу микробиологи, вирусологи, диетологи, политологи и, конечно же, — психологи.   Последних особенно много, и потребность в них продолжает расти.   Можно ли считать происходящее с Фигурами — признаком деградации, ровно как и с нациями?   Процесс этот начался не вчера.   Когда-то Рабочий появился из ниоткуда, вместе с первыми мануфактурами. Помнится, к Рабочему обращались в 1917 году в ходе революции всевозможные манифесты. Слагались песни про Рабочего.   И даже «мы пионеры — дети рабочих». Дети пели хором.   Затем роль его постепенно размылась, а в эпоху распада СССР никакого Рабочего уже не существовало вовсе. Так что процесс падения фигур начался не вчера.   Роль Учителя, падение его доходов и авторитета, — не в центре внимания последние лет пятьдесят. Если, как говорил Иосиф Сталин, хотя за точность не ручаюсь, что «врача народ прокормит», ни Врач, ни Учитель благодаря технологиям конвейерной выжимки, KPI, уже давно не выглядят более счастливыми, нежели инженеры или работники сферы обслуживания.   Где оканчиваются фигуры Студента, и начинаются молодежная политика, административные интриги. И одно, и другое — всё игра.   Однако, когда исчезли целые вереницы профессий, оставшись разве что в кинолентах. И этот спектакль с двадцатью профессиями на каждого ещё не окончен. Мы, опять же, — находимся посередине представления.   Будет ли развязкой автоматизация вообще всех профессий, и люди превратятся в сторонних наблюдателей, или будут поочередно, ритуально замещать друг друга во всевозможных ипостасях на полгода-год, чтобы потом пару лет провести без работы в качестве творческих личностей?   Постиндустриальный мир даёт людям больше свободного времени, «вхождение в творчество» или смена деятельности не имеют столь жестких порогов как столетия назад. Когда люди вынуждены были работать с утра до ночи, и лишь надеяться, что их потомки станут работать меньше. Профессия становится временной обложкой. Нет смысла учиться чему-либо «на всю жизнь». Бизнес с каждым годом требует от наемных работников всё новых навыков, о которых десятилетие назад никто и понятия не имел.   Вместе с тем, доминанта деловых интересов вытесняет и заменяет собой все прочие идентичности — национальные, государственные, религиозные. Всё это мешает бизнесу, мешает гармоничной коммуникации. Не зря в деловой среде накладывается жесткое табу даже на обсуждении любых вопросов, связанных с нациями, политикой и религией. В современной корпорации любое публичное высказывание на «разделяющую» тематику — недопустимо. И, следует отметить, что внедрение этой технологии управления на государственном уровне осуществлялось в СССР. Где национальный вопрос, политика и религия имели строго отведённое место. В рамках социального эксперимента это приносило определённые результаты. Которые наверняка были неплохо изучены исследователями других государств.     Империя, которой не было   Процессы деструкции начались не вчера, а примерно в середине прошлого столетия. Когда элиты государств, ужаснувшись опыту Германии, отшатнулись от идеи фундамента в виде нации.   Механизм индустриализации без оглядки на этническую составляющую был запущен повсеместно. СССР не стал исключением, и говорить об СССР как о некой «Империи» в отрицательном смысле можно лишь с многими «но», ибо стратегия экономического развития СССР стимулировала как раз разрушение национальной составляющей. В разных пропорциях, но государство перемещало людей из региона в регион, решая вопрос дефицита кадров. Оканчивая ВУЗ, молодой специалист мог оказаться где угодно. Обратное было не выгодно экономически, — вероятно, брали пример с США, либо синхронно с ними внедряли одни и те же принципы. И постепенное разрушение всего национального касалось не только русских, как некой общности, — но, на самом деле, и всех остальных. Поскольку индустриализация шла без оглядки на этнический фактор даже тогда, когда логичным для того времени был обратный выбор, но была избрана стратегия, быть может даже случайным образом — из «мира будущего». Из нашего сегодняшнего дня.   Сегодня является глобальной нормой то, что когда-то давно в СССР носило характер эксперимента. Другие подсмотрели — и взяли себе на заметку.   В выборе стратегии промышленного развития были и другие варианты. Не исключено что, если бы в СССР, начиная с тридцатых годов прошлого столетия доминировали руководители правого толка, типа Салазара, сценарий построения промышленных кластеров подразумевал бы иное. Можно подискутировать о том, лучше или хуже были бы результаты индустриализации, но СССР в этом случае как минимум внешне представлял бы собой другую цивилизацию, не ту, которая сложилась.   Роль Рабочего доверили бы населяющим строго обозначенные территории. Я бы отметил общность, которую характеризует особый характер, воспитанный в суровых условиях становления российской промышленности периода «до СССР», с учетом индустриальной логистики и исторически сложившейся инфраструктуры. Можно условно определить эту группу территориально — как кривую линию Центральной полосы России Воронеж-Курск-Орел-Брянск-Калуга-Москва и далее, — в сторону Питера.   Эти регионы могли бы стать в СССР тем, чем для сегодняшней Европы является Германия — локомотивом индустриализации.   По этой дуге можно было реализовать промышленный кластер, не уходя в стороны. Не распыляясь. Ни на юг, ни вглубь.   С поведенческой точки зрения это были регионы, где уже на почти бессознательном уровне была вбита заводская дисциплина, ещё со времён немецких менеджеров индустриальной эпохи — предшественницы Советов. Ещё с царских времён.   И не стоило ломать через колено южные регионы, расстраивая там заводы и фабрики — в итоге там ничего и не пригодилось. Достаточно посмотреть на сегодняшнюю Молдавию — из советского промышленного фонда там не осталось ровно ничего. Да, осталось в Приднестровье, где как раз расселялись инженеры из ВУЗов Украины и России. А через речку в Молдавии — никаких заводов теперь больше не нужно.   Тем не менее, молдаване в делах, не касающихся производственных нужд, зачастую оказываются более русскими, чем некоторые столичные русские. Казалось бы, — южный темперамент. Но их стойкость, бесстрашие и фатализм порой не оставляют никаких иных ассоциаций кроме как с персонажами русской литературы и русской жизни. В том числе и с русской рулеткой.   А вот с промышленностью — в Молдавии не задалось.   Раньше там выпускали и телевизоры, и много чего ещё. Лоббист Брежнев в свою эпоху руководства местной, молдавской Компартией активно содействовал индустриализации республики. Спустя несколько лет местная интеллигенция обвиняла Кремль в том, что промышленные проекты нанесли ущерб экологии.   Брежнев в юности своей работал и учился в Курске. Потом — в Москве. Он судил окружающих по самому себе.   Украинские антисоветчики после аварии на Чернобыльской АЭС, когда их приходили опрашивать сотрудники КГБ в поисках возможных «диверсантов» аргументировали своё недовольство тем, что, дескать это русские настроили атомных станций и другие предприятия на украинской земле, а не на своей, потому что «чужую — не жалко». Идея украинского изоляционизма, пребывая во времена СССР на уровне кухонного ворчания, на передний план выставляла достоинство земель Малороссии исключительно в сельскохозяйственном ключе. И если бы в управленческих звеньях СССР доминировали украинские последователи «романтического национализма» — там было бы всё засажено пшеницей и подсолнечником.   Можно также обратить внимание на советские эксперименты по заводостроительству в Поволжье. Помню интервью с приглашенным топ-менеджером российского автогиганта. Швед, со своим опытом руководства предприятиями вроде Вольво, — оказался в тотальной прострации. На предприятии царил саботаж, и противостоять ему не было никакой возможности.   Никаких проблем он кардинально не решил. А тогда, в эпоху СССР, достаточно было этот автогигант построить в Брянске. В Брянске строили судовые дизеля, собрали бы уж как-нибудь и легковой автомобиль. И никакого саботажа бы не случилось. Свидетельством тому явился завод немецких автомобилей, построенный уже в последние десятилетия в Калуге, где, как мы помним, пока завод функционировал, на саботаж никто не жаловался.   В Поволжье хорошо растут арбузы. Возможно, там прекрасные условия для агропрома. Но, как оказалось, для масштабных промышленных проектов кадров не хватало. Дефицит кадров явно не способствовал ни трудовой дисциплине, ни высоким показателям.   Самолёты, вполне возможно, если б выпускались по той же самой промышленной дуге Воронеж-Питер могли бы иметь другое качество. Инженер и рабочий не появляются из ниоткуда, существует и преемственность поколений, которая на тот исторический момент играла свою роль и должна была учитываться. В СССР многое задумывалось как лучшее, и оказывалось в итоге врагом хорошего.   Различия в трудовой культуре и историческом опыте регионов могли влиять на эффективность индустриальных проектов.   СССР реализовывал в период своего существования ровно те же модели, что и другие государства послевоенного времени. Предпочли смешение всего, что возможно — народов, концепций, разбрасывали предприятия, руководствуясь совершенно разными аргументами, включая политические.   Новейшая Россия, её государственные менеджеры, придерживаются похожих сценариев. Из этого не стоит делать каких-либо трагических выводов. Это глобальный тренд, но в какой мере он будет успешным и где проявятся очередные слабые места — это ещё стоит посмотреть.   В СССР в лайт-версии продвигалась концепция «Романтического национализма» для регионов. Тут вот вам — книжечки, тут — писатели, поэты. Тут — определённые танцы, национальная кухня, свои особые виды спорта, борьба. Параллельно этой концепции шли процессы универсализации промышленной среды. Могло бы быть иначе. «Технократический национализм» — с промышленной дугой, о которой я говорил, — а как там растёт культура — как дикое дерево, или на каких-нибудь грантах — могло бы быть не столь важно. Вопрос уже вторичный. Были бы средства вложены куда следует, «был бы доход — культура будет».   В итоге, избрали первый подход, быть может, по примеру США, быть может — наоборот, научили американцев. Ошиблись или нет? Теперь на эту тему можно долго дискутировать. В последнее десятилетие эксперты, как, например, Караганов, предлагают России масштабные технократические решения по переброске промышленности ближе к Китаю, чтобы группировать всё ценное за Уралом, а в Европейской части России не строить каких-либо серьезных планов.   За Уралом, правда, мало людей. Может быть, ближе республики Средней Азии, и идея — в привлечении кадров оттуда. А там достаточно дисциплинированных и образованных кадров? Захотят ли переселяться? А что с Центральной Россией? Пусть зарастает лопухами?   Принесёт ли реализация подобных планов результат, или будет ровно так же, как случилось с заводами в Молдавии?   СССР в качестве анти-империи оказался своего рода «Русским полем экспериментов». Исследуя процессы на данной территории, на его ошибках учились другие. Могла ли быть иная судьба у СССР? Очевидно, да. Ведь, в итоге, все регионы постсоветского пространства сегодня стараются избежать изоляции. Бегство от изоляции — приоритет.   Разделившись, советский проект послужил материалом для других проектов. Можно упомянуть ЕС, нынешние платформы под эгидой Китая, интеграционные проекты, которые продвигает нынешнее руководство РФ. Суверенитет государств становится всё более размытым понятием. И эти процессы мало кого беспокоят — людям нужна работа и высокая зарплата, и все заглядывают друг другу через забор, сравнивая ситуацию в соседних регионах.     Глобальный миксер   Крупным бизнес-игрокам выгодно, когда уровень жизни в разных регионах неоднороден. Это означает, что потребители услуг в одном месте могут платить больше, пока в другом месте производство и зарплаты требуют меньших расходов.   Евросоюз является и большой, и подобного рода структурой.   В которой существуют и относительно «бедные» регионы, с низкой зарплатой, но большим числом рабочих мест, и богатые, с хорошими социальными пособиями, но высокой безработицей. Привлечение новых территорий позволяет сдерживать рост себестоимости товаров и услуг. И собрать автомобиль из запчастей могут уже сегодня одинаково качественно — и в Румынии, и в Португалии с Чехией.   Тем не менее, в ярко выраженных фигурах Рабочего больше нет необходимости. Работают роботы, а обслуживающий персонал можно менять. Бизнесу не выгодно иметь незаменимые кадры, бизнесу нужна универсализация. Она снижает расходы на производство.   Время фигур ушло. Все контракты — временные. Геймификация труда — ровно та же актуалочка. Люди переходят от песочницы — к песочнице. От фармацевтической компании — к финансовым институтам. Легко меняя сферу деятельности.   Практически в любом направлении у тебя немного разнообразия — джойстики, компьютерные клавиатуры, мониторы, KPI. И создаётся ощущение, что к любой профессии ты можешь быть готов максимум через три месяца тренинга. Остальное за тебя уже продумали.   Общество будущего, без Наций и Фигур, не ждёт от тебя слишком много. Приходи на работу вовремя, пока она есть, — остальному научат.   Пробрасывая мост из прошлого в будущее, общество в разных частях света вынуждено расстаться с традициями. С привычной этнической средой вокруг, гарантированной занятостью. Это процессы, которые уже невозможно повернуть вспять. Политическая природа тех или иных наций ещё какое-то время будет волновать госслужащих, поскольку государства остаются некой «точкой сборки», хотя корпорации в современном мире значат с каждым годом всё больше, и принадлежность к ним зачастую даёт больше привилегий и достатка, нежели гражданский паспорт. Игра становится тотальной. Игра в профессии, в творческом поиске. Игра объединила богатых и бедных, разрушила символы прошлого и все мы, в конечном итоге, не пытаемся избежать её. Взамен нам обещан в неопределённом будущем базовый доход, предполагая сокращение рабочих мест в сотни раз.   Вероятно, этот вызов современная цивилизация худо-бедно, но преодолеет.   Нации и Фигуры возникли в своё время, и подарили людям чувство уникальности, собственной значимости. Определённо, универсализация и погружение в Игру на всех уровнях — идентичность, учеба, профессии, политические проекты и даже военные события — меньше серьёзности, выше скорость. Никто не стремится замедлить эти процессы, всех всё устраивает.   Будущее обещает быть интересным.   Нации и Фигуры были инструментами индустриальной эпохи.   Постиндустриальный мир больше не нуждается в них.   Мы — последнее поколение, которое помнит их смысл.   Добро пожаловать в Игру.