Та не буде луче, та не буде краще,

Як в нас на Вкраiнi,

Що немаэ жида, що немаэ ляха,

Не буде й Унii.

Это четверостишье из старинной украинской народной песни сейчас мало известно, ибо не соответствует политическому моменту.

По первоначальному замыслу оно должно было быть выбито на знаменитом памятнике Богдану Хмельницкому, установленном в Киеве в 1888 году. В русском переводе оно звучит так: «Теперь будет лучше, теперь будет краше у нас на Украине — ведь у нас не стало ни жида, ни ляха, не стало и Унии». Под копытами гетманского коня намеревались разместить 3 фигуры — мертвого ляха, с рваным польским знаменем, монаха-иезуита в жалком виде, падающего со скалы и еврея-арендатора, бегущего с награбленным церковным добром. На фигуры, правда, тогда денег собрать не смогли и надпись заменили на две другие, более политкорректные — с одной стороны постамента выбили «Волим под Царя Восточного Православного», с другой — «Богдану Хмельницкому — Единая Неделимая Россия».

Но и эти фразы не пережили проверку бурным временем — в 1918 году, при петлюровцах, во время существования национального украинского государства они стали резко контрастировать с «духом самостийного украинства» и были сбиты с памятника. По словам очевидцев, сначала кто-то отколол две первые буквы в слове «Неделимая», потом исчезло слово «Единая», а потом пропало и остальное. Кстати, именно там — перед памятником с такими величавыми словами петлюровцы расстреливали русских патриотов-монархистов и именно там ими был убит один из лучших кавалерийских военачальников I Мировой войны, человек, которого называли «первой шашкой России», ныне почти забытый граф Федор Келлер.

Уния, о которой говорится в песне, это объединенное польско-литовско-украинское государство. Понятно каким в то время — в 17 веке — у народа к нему было отношение, раз, судя по словам песни, без него Украина заживет лучше всех. Попытка поляков загнать украинцев в одно общее с собой государство провалилась, принеся за несколько сотен лет неисчислимые бедствия как украинскому народу, так и польскому.

На самом деле, отношение народа к памятникам — это его отношение к своей истории, к приятию или неприятию её каких-то моментов и нежелание или желание жить с ними дальше. Произошедшее тогда на Украине — далеко не редкость и эта ситуация свойственна многим другим странам и народам, в том числе и русскому. Не минула чаша сия и Грузию. В принципе, для Грузии эта ситуация даже более типична потому, что если в случае с польской Унией мы говорим о 3 народах, то грузинская история с кавказской щедростью вбрасывает в спор об одном государстве целую пригоршню народов — десятки этносов, родственных, не родственных друг другу, дружественных, воюющих между собой, ссорящихся, мирящихся, женящихся и уничтожающих друг друга, многие из которых дорого бы дали за возможность спеть украинскую песню, но уже о своей собственной Унии с грузинами.

Вместе с тем, слово «Уния» по отношению к грузинскому государству будет неверным. Правильное слово дано уже давно и дал его не кто иной, как академик Андрей Сахаров, в далеком 1989 году описавший Грузию как «миниимперию» и предсказавший, что ей суждено распасться, если она из унитарного формирования не превратится в конфедерацию (Огонек. 1989. № 31). Эта фраза покойного академика всегда вызывала бурные возражения окологрузинской политической тусовки, говорившей, что это все бред, что на самом деле Сахаров ничего подобного не говорил, что он любил Грузию и что в действительности империей является Россия, а Грузия на самом деле — её жертва и в этом отношении кремлевская пропаганда лишь переводит стрелки и т.д.

Была ли Грузия империей или нет — крайне интересный вопрос, который значительно важнее, чем это видится на первый взгляд и ответ на который позволит объяснить очень многое из истории этой страны и целого ряда других, связанных с нею государств и народов, а возможно, уподобившись Сахарову, и предсказать их уже недалекое будущее. Одной из сфер, которые этот вопрос напрямую затрагивает, является тема территориальной целостности грузинского государства и её перспектив, а говоря прямо — вопрос «Продолжит ли Грузия распадаться или нет и если да, то при каких условиях?», своего рода — «Грузия для грузин или для грузин — Грузия?».

Эта тема уже долгое время имеет немалую популярность в российских СМИ и блогосфере. В этом отношении встречаются разные точки зрения — от тщательно лелеемого грузинами подхода, заключающегося в том, что Грузия — унитарная страна, каковой и должна оставаться, а межнациональных проблем или сепаратизма в ней нет, до утверждений о том, что Грузия — это тюрьма народов и она вот-вот распадется на несколько лоскутных государств-княжеств. Наиболее горячо подобные вопросы обсуждались во время и сразу после Пятидневной войны, когда некоторые, даже весьма известные политологи, отмеряли Грузии срок несколько месяцев, после чего предрекали её распад на национальные территории.

У всех этих оценок и прогнозов существует один серьезный недостаток — насколько я знаю, ни в России, ни в Грузии еще никто и никогда не проводил серьезное исследование межнациональных отношений в Грузии в разрезе возможности либо невозможности распада страны на их основе. Именно этому посвящена эта скромная работа.

Кроме теоретической чести существует еще одна причина, по которой была написана эта статья. Я считаю, что идущие сейчас армяно-турецко-азербайджанские переговоры, при всей своей спорности, неоконченности и многовариантности имеют значительный потенциал для успешного завершения и если закончатся успехом, то перед нами предстанет совсем другая картина региона, где перспективы, которые раньше были нереальными, очень скоро обретут вполне осязаемые и практические черты, видеть которые нужно уже сейчас.

Итак, была ли Грузия империей?

Для начала давайте возьмем определение империи. Большой юридический словарь дает нам следующее описание: «Империя (от лат. imperium, букв. власть) — тип государства до появления национального государства. «Обширное государство, включившее в свой состав территории других народов и государств». Многие империи, с целью сохранения своей территориальной целостности и единства, стремятся к нивелировке этнических и религиозных групп внутри государства, что нередко приводит к доминированию лишь одного этноса (титульная нация)». Запомнили? Обширное государство, включающее другие народы и другие государства, которое ради единства и собственной территориальной целостности зачастую стирает национальные черты других народов, что приводит к доминированию титульной нации.

Вместе с тем, необходимо признать, что данное определение в значительной степени односторонне. Как и положено юристам, оно определяет тип государства, но ничего не говорит о его внутреннем состоянии, которое в действительности и делает империю империей. В истории были империи и рабовладельческие, и феодальные, и буржуазные и коммунистические, и монархические, и парламентские, и советские и т.д. Так в чем же их отличие? Что делает империю империей? В первую очередь империя — это внутреннее состояние, вектор развития государства и его коренного, идеологообразующего народа. И это однозначно внешне направленный вектор. Империя — это государство, вектор развития которого направлен на то, чтобы распространить свое влияние как можно дальше на другие народы, территории и государства. Неважно по каким причинам — в борьбе ли за ресурсы, в попытке ли обезопасить границы, стремясь получить новые территории для расселения коренного этноса, отвечая на призывы других народов о помощи и т.д.. Если НЕ имперские страны развиваются внутри себя, вовнутрь, то имперское государство ориентировано однозначно экстенсивно — вовне.

В данном смысле, я даже не совсем согласен с составителями юридического словаря в том, что империя — это тип государства. Практика исторического развития показывает, что это, скорее, некая форма, период развития, как правило, крупного, однозначно высокопассионарного этноса, при котором он раздвигает собственные границы, расширяет для себя жизненное пространство, включая в него земли других народов, с тем, чтобы достаточно расширившись вовне, получив достаточное количество ресурсов, после этого перейти к развитию за счет внутренних возможностей и, следовательно, отойти от имперскости. Историю государственности практически всех современных крупных народов можно рассмотреть в подобном ключе. Нечто похожее утверждал и Лев Гумилев в своей работе «От Руси к России». И в этом отношении, на мой взгляд, более важен даже не имперский период развития этноса и государства, а именно переход от внешнеориентированного, имперского типа развития к внутриориентированному, «демократическому» типу. Практика показывает, что немало великих империй ломалось именно на этом этапе, не сумев перейти с рельсов экстенсивного движения на интенсивное.

Но, я Вас уже, наверное, утомил. Хватит об этом! Теперь давайте взглянем на историю Грузии и попробуем разобрать вопросы межнациональных отношений в ней с позиций «имперскости».

Грузия — это вообще удивительная страна! Другой такой нет и, наверное, не будет никогда. За время своей долгой истории она выработала свой, присущий только ей метод политического выживания, характеризующийся поиском сильного покровителя, максимальной мимикрией под него, бурными демонстрациями братских чувств и прививанием покровителю сладкой иллюзии не рационального союзничества, а братской любви и попытками на этом фоне решить собственные задачи за счет этого покровителя или при его протекции, а также не менее бурными нападками на предыдущего покровителя. В течении своей истории сама Грузия, или несколько её территорий, являвшихся региональными мини-центрами силы демонстрируют типично имперскую политику, характеризующуюся устойчивой тенденцией к захвату и удержанию территорий других народов и государств. Это свойство проявляется не только и не столько на уровне государства, но и на уровне менталитета государствообразующего народа, который даже будучи разделенным на разные княжества и находясь под гнетом других государств в течении многих и многих веков вел экспансионистскую политику и всегда, когда это было возможно, пытался овладеть территориями других, более слабых по отношению к себе народов.

Стремление к приращению территорий является основополагающим законом империи. Правило гласит, что империя может жить, только прирастая территориями. Если этот рост останавливается, то империя входит в период кризиса, а потом и распадается. Это правило сформулировали еще древние имперцы-римляне, описав его как Non progredi est regredi — Отсутствие прогресса — это уже регресс, и применимо оно ко всем существовавшим когда-либо империям — Римской, Французской, Российской и т.д.

В разные периоды и при разных покровителях Грузия волной находила на соседние народы и затем возвращалась назад, чтобы через несколько десятков или сотен лет вернуться вновь и опять присоединить то, что захватила и оставила ранее и что по этой причине уже считала своим. В истории Грузинская Империя была как самым сильным региональным государством, на равных соперничая с Византией и Персией, так и не cуществовала вообще, рассыпавшись на десяток княжеств и уделов, принадлежащих разным империям и грызущихся между собой как злейшие враги. Объединившись в начале прошлого тысячелетия, она уже в XI веке при Давиде-Строителе достигает своего максимального размера и веса. В этот момент в составе Грузии оказываются черноморское побережье до Туапсе, вся нынешняя Осетия, включая земли, располагающиеся еще севернее, почти вся Армения, включая её исторические земли, находящиеся сейчас в Турции, значительная часть Византийской империи, широкие владения в современном Азербайджане, а также целый ряд территорий, не входивших состав Грузии, но так или иначе зависевших от нее. Затем, следует 60-летний период раскола, дробления и феодальных войн, после которого Грузия появляется вновь при царице Тамаре. После нее в Грузии уже два соперничающих между собой княжества, в XVI веке их уже семь, потом девять, а затем исчезает и сама Грузия, как бисер рассыпавшись на несвязанные между собой и враждующие феодальные уделы, поделенные между Ираном и Турцией. Но даже входя в состав других государств и подчиняясь чужим владыкам, грузинские княжества, по крайней мере, два имевшихся в то время центра регионального доминирования — Имеретия и Картл-Кахетинское княжество, не прекращают имперскую политику и ведут активные захваты территории. В ответ за верную службу стамбульским и исфаганским владыкам, они получают «в прокорм» соседние с собой земли. Что поделаешь — империя должна расти!

Только не надо думать, что говоря о Грузии как об империи я пытаюсь каким-то образом ущемить или в чем-то обвинить эту страну. Абсолютно нет! Немало стран в своей истории прошли через имперский период и никто их в этом не обвиняет. Империя — это одна из наивысших форм государственности и общественного порядка, во время существования которой общество проходит очень серьезную и необходимую эволюционную стадию, что может сопровождаться подъемом производительных сил, расцветом искусства, культуры и т.д. Вспомним, что, возможно, лучшее грузинское поэтическое произведении — «Витязь в тигровой шкуре» было создано в один из таких периодов — при царице Тамаре. Очень часто малые нации, попав в сферу интересов империи, совершали огромный цивилизационный скачок, а многие и выживали лишь потому, что вошли в состав какой-то империи.

Вопрос в другом. За время сложного и бурного имперского прошлого так или иначе сформировалось грузинское государство, ядром которого стали земли бывшего Картл-Кахетинского царства, а этническим, в некотором смысле ментальным центром проживавшие там потомки картлов, традиционно демонстрировавшие наиболее сильные имперские качества и распространившие свое доминирование на другие народы картвельской группы. Именно из них сформировалось явление, которое мы сейчас называем грузинским народом. К настоящему моменту тем или иным способом, к землям картлов «прибилось» немало территорий, на которых жили исторически и продолжают жить сейчас абсолютно разные народы — как собственно грузины и родственные им этносы, так и абсолютно не родственные, а порой и исторически враждебно к ним настроенные. Такими территориями являются Абхазия, Южная Осетия (до 26.08.08.), Джавахетия (армяне), Квемо-Картли (азербайджанцы), Мегрелия и Сванетия, с очень далеко родственными грузинам мегрелами и горцами-сванами, Аджария — республика с очень серьезными автономистскими традициями, населенная значительным количеством лазов и грузин-картлов, исповедовавших ислам и юридически находящаяся под протекторатом России и Турции, а также Панкисское ущелье, где 200 лет живут воинственные и не подчиняющиеся никому несколько огрузиненные чеченцы. Исторически, эти народы имели самоуправление, будучи либо независимыми территориями (иной раз по статусу даже выше чем Картл-Кахетинское царство), либо входя в состав других государств с той или иной степенью автономии. Теперь же, по воле капризной Мадам Истории, они оказались включены в грузинское государство с резко доминирующим картлийским этническим фактором и огосударствленным картлийским менталитетом. Помните, начало определения Империи? — «Обширное государство, включающее другие народы и другие государства…» Похоже на грузинскую ситуацию? Идем дальше.

Так вот, сегодня вопрос заключается не столько в том, почему и как эти земли стали Грузией, сколько что теперь с ними делать? Если мы взглянем на эту тему с позиций теории государственного строительства, международных и межнациональных отношений, то в глаза сразу бросится то, что насколько хороша империя для завоеваний, настолько же она плоха для выстраивания отношений между проживающими в ней народами. Постоянные захваты, присоединения, разрушение сложившихся связей, насилие, навязывание чужих элит, дробление этносов между разными государствами и т.д. с одной стороны вовлекают в орбиту империи новые народы, но с другой создают ситуацию, когда эти народы не хотят, а зачастую просто не могут жить в ином государстве и, как говорил один известный армянин про другого, не менее известного грузина, испытывают к нему такую личную неприязнь — «просто кушать не могу».

Далеко не всегда имперская форма организации хороша и для безопасности самой империи. В ней нарушается одно из главных правил безопасности государства, сформулированное уже давно — для территориальной целостности лучше всего, если границы государства совпадают с границами нации. Огромное множество исторических примеров доказывают, что при определенных обстоятельствах именно полиэтническая структура государства является источником его внутренней и внешней нестабильности и может привести империю к расколу, причем, как правило, именно на территории, совпадающие с границами этносов. Но это правило противоречит самой сути империи, в основе которой лежит территориальное расширение с вовлечением в свою орбиту все новых и новых народов!

В этом вопросе проявляется глубокое противоречие, заложенное в саму основу грузинского государства. Являясь, по сути мини-империей и демонстрируя сильное стремление к подчинению других народов, Грузия, а вернее доминирующая часть её народа — картлы, в свою очередь долгое время сами находились под властью более сильных империй, а когда в начале 1990-х гг. один из таких периодов закончился, то оказалось, что в границы Грузии входят не только исторические земли непосредственно картвельских народов, но и те, которые картвелы, в соответствии с моделью своего политического выживания получили от предыдущего хозяина, умело возбудив у него чувство любви и иллюзию братских отношений. Несмотря на утверждения грузин, что им чужда экспансионистская политика, что Грузия сама пострадала от империй и что российское и советское иго было для грузин невероятно тяжелым, земель таких оказалось очень много. В границах небольшой даже по европейским меркам страны очутились целых 6 (SIC!) национальных (или почти) территорий и автономий — Абхазия, Южная Осетия, Менгрелия, Джавахк, Борчалы, Аджария. Площадь, занимаемая ими, составила бОльшую часть Грузии — 55%, а количество населения — до 35%. БОльший процент нетитульного населения в бывшем СССР был только в Прибалтике — до 48% в Латвии.

На самом деле, это очень опасная ситуация. Считается, что доля нетитульных этносов в стране не должна превышать 20%, тогда ситуация хоть и не будет под контролем всегда, но с ней можно будет справиться. Если же это соотношение выше, появляется реальный шанс для распада страны, межнациональных столкновений и интервенции. В теории развития империи угроза интервенции другой империи или другого государства всегда является реальностью. Одна из причин этого заключается в существующем правиле, гласящем, что малый народ, считающий себя угнетенным, будет просить о покровительстве и защите большую нацию через голову бОльшей в отношении себя, средней нации. Каждый раз, когда рушатся империи, неминуемо начинается угнетение малых наций и это угнетение производят нации средние, которые еще вчера жаловались на своих угнетателей — большие нации. Это правило верно всегда и при любых условиях. В соответствии с ним, в XVIII веке само Картл-Кахетинское царство через голову Персии просило о помощи Россию, а в веке XXI, теперь уже Грузия через голову России призывает на помощь Америку.

В этом отношении абсолютно понятно почему в Грузии как образца 1918 года, 1992 года, так и сейчас не могло и не может быть парламентаризма, а только сильная президентская власть. Грузия не может допустить национальные регионы к принятию важных для страны решений, иначе, дорвавшись до власти, они в такой ситуации просто распустят страну, либо передадут её части другим, более сильным государствам.

Что же в таких условиях делать? Непростая ситуация! Историческая практика многих народов выработала в этом вопросе несколько путей решения. По сути, все они могут быть сведены к 3 основным типам — демократическому, тоталитарно этническому и демократическо-этническому.

Начнем с последнего. Он означает добровольный уход с этнических территорий, исторически не являющихся частью земель доминирующего, имперскообразующего этноса. Т.е. просто уйти и замкнуться в своих национальных границах, приведя их в соответствие с границами государственными. Помните песню о выводе советских войск из Афганистана —

С покоренных однажды небесных вершин 

По ступеням обугленным на землю сходим, 

Под прицельные залпы наветов и лжи 

Мы уходим, уходим, уходим.

Нечто подобное  могло бы стать одним из вариантов развития ситуации и в Грузии, однако, я не случайно употребил фразу «могло», т.к. в реальной жизни этот вариант развития событий был абсолютно невозможен и просто утопичен. Я думаю, подобные действия даже никогда не рассматривались.

Грузия — это не Англия и не Франция, чтобы уходить из колоний, да и те делали это, как правило, лишь после кровопролитных войн и осознания экономической невозможности содержания туземных земель. Историческая имперская память и имперский менталит, присущий, по крайней мере, грузинскому государствообразующему этническому ядру, не позволяет грузинам сделать это. Если какие-то земли когда-то были в составе грузинской империи, то дух имперства уже считает их своими на века, при этом совсем неважно как давно они входили в империю и что с ними было потом. Вспомним, что одним из предлогов захвата грузинской армией русско-черкесских Туапсе и Хадыженска в 1918 году было объяснение, что во времена царицы Тамары ( в XII веке ) эти земли входили в пределы грузинского государства.

Вторым вариантом были демократические преобразования в стране, которые давали бы разным этносам подлинное равноправие, сохраняли бы и развивали их национальную самобытность и моделировали ситуацию, когда всем этим этническим группам было бы более выгодно, привлекательнее и безопаснее жить именно в Грузии, а не в своих «материнских» государствах. Подобных случаев, как в истории, так и в современности тоже немало. Можно вспомнить, например, США, где в середине XVIII века компактно проживало так много немцев, что некоторые государственные деятели всерьез опасались возможности немецкого сепаратизма и создания на территории США германского государства. А ведь США тогда в значительной степени уже были империей, но они смогли создать одинаковые, выгодные условия для всех национальностей и медленно, в течении нескольких сотен лет переплавить десятки этносов и сделать из них американский народ.

Это — идеальная ситуация! Могла Грузия пойти по этому пути? Не могла! В грузинских условиях этот путь тоже был утопией. Если мы взглянем на периоды, в течении которых грузинские народы жили мирно и независимо, то увидим, что таковых в исторической проекции последнего тысячелетия практически не наблюдается — 20 лет, 60 лет, 3 года и т.д. Это не то время за которое можно построить народ! Тем более, что на демократических принципах народ быстро не создается — это долгая и трудная беременность, а не выстрел из пушки — единый этнос строится вместе с государством, проходящим долгий путь от империи до подлинной демократии, а этот процесс может занять десятки и сотни лет! Историческая же память подсказывает грузинам, что у них нет нескольких сотен спокойных лет, в течении которых они могли бы строить и демократически сплачивать свою нацию, заботясь и оберегая национальную идентичность и пестуя из разных этносов один народ. Кавказские горы — это не Альпы, как бы кому-то не хотелось обмануть географию.

В отличии от американцев и швейцарцев, в любой из периодов свободы и независимости грузины начинали очень быстро строить свою нацию, используя те средства, которые им давали отведенные временные рамки и принятые в обществе средства строительства. Медлить было нельзя, иначе Грузия могла бы развалиться раньше, до того как она построит новый народ или обезопасит и легализует до степени исконности свои новые границы. А это уже совсем другие принципы, предполагающие типично имперский подход!

Количество «имперских» принципов совместного проживания больших и малых наций невелико. Отставив в сторону наиболее одиозные из них, предназначенные скорее для ограбления колоний, но не для создания единого этноса в наше время, остановимся лишь на двух.

Первый — это вариант «малой нации под зонтиком большой» — когда по целому ряду причин государствообразующая нация предоставляет малым нациям преференции по отношению к самим себе, защищает их, дает свободу принятия решений и как бы опекает от жизненных неурядиц, зачастую, требуя взамен какую-то специфическую продукцию или услугу, используя ее географическое положение и т.д. Нечто подобное наблюдалось долгое время со стороны Турции по отношению к черкесским народностям, именно так долгое время жила сама Грузия, правда не под зонтиком, а «под сенью дружеских штыков», в наши дни так живут немало исчезающих народов Севера, которым государства, в чьи границы входят их исторические территории, помогают бескорыстно, пытаясь предотвратить их исчезновение.

Теоретически, это был абсолютно реальный вариант. Я уверен, что если бы он был использован изначально, то никаких разговоров о сепаратизме в Грузии и никаких независимых Абхазии и Южной Осетии сейчас бы не было. Вспомните, на самых ранних стадиях конфликта на этих территориях существовал довольно длительный период, когда и абхазы, и осетины были готовы на условия широкой автономии в составе Грузии.

Вместе с тем, предоставление подобного варианта национальным меньшинствам в реальности было полной утопией. Давайте вспомним то время — грузины только что освободились от российского «ига», обрели новых стратегических покровителей, в обществе шел очень сильный процесс национально-патриотического возрождения, пассионарное население Центральной и Восточной Грузии возвращает в общество имперский дух, в грузинском обществе царит свобода на грани анархии и сверх-патриотизм… В этих условиях, права других наций, их территориальные автономии рассматривались не как что-то, что может получить даже большие права, чем сами грузины, но как опасность для единства страны, как мина, заложенная под её основы. Во многом этот подход остался неизменным и по сей день. Т.е. сама теория национальных автономий и прав других народов шли и идут в разрез с националистическо-имперской моделью унитарной Грузии, с логикой создания грузинского государства и с имперскими амбициями доминирующего картвельского этноса. Ни исторически, ни ментально современное грузинское общество не готово к предоставлению другим народам даже равных с собой прав, причем оно не готово это сделать даже после наступившей потери территорий.

Все было сделано как раз наоборот — вместо защитного зонтика, малые нации получили от «старшего брата» отмену автономий, законы о языке, уничтожавшие право их языков, ввод войск и раздачу местным грузинам оружия. Они восстали и сделали с унитарным государством грузинским то, что украинцы пели об Унии польской — помните «Не буде й унii.» Здесь проявилась способность грузин частично согласиться на условия «зонтика». Будучи в положении проигравших, еще задолго до Пятидневной войны грузины во многом идут на этот вариант и предлагают обеим мятежным территориям широчайшие условия автономии в составе Грузии. Но уже поздно. Абхазы и осетины почувствовали вкус свободы и ни на что меньшее уже не согласны. Оставляем и этот вариант.

Остается последний вариант, именно в его рамках грузины и вынуждены сейчас решать межнациональный вопрос — совместное проживание малых наций с большой, при полном этническом доминировании грузин, предполагающем следование малых наций по пути и в русле большого, государствообразующего народа и, с учетом отсутствия исторического времени, при очень интенсивных попытках этого народа их либо огрузинить, либо вытеснить.

У Грузии просто нет другого пути, она не может действовать по другому. Или Грузия ассимилирует малые народы и тогда границы государства войдут в соответствие с границами нового грузинского этноса, или она их вытеснит с территории, которой не важно каким образом овладела и тогда границы государства опять совпадут с границей расселения грузинского народа, или в условиях цейтнота времени она эти земли потеряет. Другого варианта нет! Помните? «Или я её веду в ЗАГС, или она меня ведет к прокурору — Не надо. — Сам не хочу, слющий.»

Единственным путем формированием единого моноэтноса является быстрое огрузинивание народов, тем или иным путем оказавшихся в государстве Грузия. Т.е. говоря понятным языком — насильственная ассимиляция. В этом месте можно вспомнить последнюю часть определения Империи — «и ради единства и собственной территориальной целостности стирающее национальные черты других народов, что приводит к доминированию титульной нации.»

Такая этнокультурная парадигма оформилась в грузинском обществе в период первой грузинской республики — ГДР — с 1918 по 1921 год и с завидной неизменностью дожила до наших дней.

С того времени, в Грузии не было правительства или исторического периода, при которых доминирующий грузинский этнос не ассимилировал бы или не выталкивал другие народы. И с этой точки зрения действия меньшевистского генерала Валико Джугели, уничтожившего в 1920 году 18 тыс. и вытеснившего в Осетию 50 тыс. осетин, действия Предсовнаркома послереволюционной Грузии Шалвы Степановича Окуджавы, отца легендарного барда, являвшегося идеологом процесса деармянизации страны, действия всех советских правительств Грузии, записывавших менгрелов в грузины и огрузинивавших фамилии абхазов, равно как и действия «демократа» Саакашвили, обстреливавшего из Градов Цхинвал, АБСОЛЮТНО ИДЕНТИЧНЫ. Они не отличаются ничем и до мельчайших деталей совпадают с имперской идеологической парадигмой грузинского народа.

Стоит признать, что данный выбор — это далеко не самый легкий вариант. Представляете, нужно в течении одного, максимум двух поколений, заставить людей поверить, что они принадлежат к другой национальности, перевести их в другой народ с точки зрения менталитета, религии, языка, общественных, исторических связей, тянущихся, особенно на Кавказе, веками.

Как это сделать? Возможно ли? Да — возможно. При определенных условиях это случается если и не почти всегда, то уж точно — довольно часто.

Именно этот процесс сейчас и идет полным ходом внутри грузинских границ.

(Продолжение следует)