26 августа 2008 года были получены неопровержимые доказательства, что так называемая «эпоха Путина» (каковая существовала, впрочем, скорее в пропагандистском поле, нежели в реальном историческом измерении) – закончена.

Классический Путин-style, исчерпывающе отражающий ушедшую недоэпоху, таков: со зверским выражением лица, гранитной дробью слов про «возрождение России», с гарниром из черного унтер-офицерского юмора – сдавать все геополитические позиции страны, какие еще остались. Под мерный скрежет ренессансных путинских скул закрывались военные базы, выводились войска, продавались последние союзники и друзья. Под эту же сурдинку Россия к середине этого десятилетия полностью утратила решающее влияние в своей бывшей империи – поведение стран номинального СНГ во время осетинской войны 8-12 о том красноречиво свидетельствует.

26.08.08. мы увидели иной style. С интеллигентным выражением лица, без громокипящих угроз и дворовой похабщины – взять и принять трудное и смелое (по нынешним временам) решение, которое полностью отвечает геополитическим интересам России. Впервые за много лет.

Конечно, сегодня среди международной общественности распространена версия, что, дескать, это Путин Медведева надоумил. И на обложках The Economist и Der Spiegel в компании русских танков красуется тот самый зверский Путин – никак не мягкий Медведев. Правда, ни один из известных человечеству фактов – ни открытых, ни полуоткрытых – не указует на особую причастность премьера к решению. Да и непонятно: если Путин так мечтал признать Абхазию и Южную Осетию, что мешало ему сделать это в период собственного президентства, с января 2000 по май 2008-го? Ну да ладно. Как мы уже многажды говорили, миф Путина, якобы остающегося у русской власти, в близком времени трудноистребим. Потому что Путин всем нужен как универсальная страшилка-пугалка шестого поколения, оправдывающая и перевооружение США, и расширение НАТО, и даже отсутствие давноожиданной оттепели в самой РФ. Медведевым же детей не попугаешь – образ, видите ли, не совсем тот.

Впрочем, и особенно обольщаться, разумеется, не стоит. Очевидно, что историческое (это я безо всякой иронии) решение от 26 августа не было плодом какой бы то ни было осмысленной политической стратегии. Просто почетного выбора у Кремля уже не оставалось. Неверны выводы тех, кто считает, что официальное признание двух новых кавказских государств было продуктом кремлевского произвола, милого московского самодурства. Дескать, были и другие, не менее хорошие варианты, но Россия их неблагоразумно избежала. Других вариантов практически не осталось. Сохранение довоенного status quo после 12.08.08. становилось решительно невозможным, поскольку Россия уже не выступала – ни фактически, ни формально – нейтральным миротворцем. Надо было или признавать Абхазию и ЮО – или зафиксировать факт нашего унизительного поражения, сопровождающегося вводом в обе республики международных миротворческих сил и окончательным изгнанием России с Южного Кавказа. Что, в свой черед, радикально подорвало бы позиции Кремля на Северном Кавказе – и в целом, и в Северной Осетии в особенности. Так что выбора особенно не было. И слава Богу, если честно, что не было.

Медведев принял единственно правильное решение в силу осознанной необходимости сделать так, и только так. Что нисколько не умаляет позитивного значения этого решения.

В 2005 году в моей статейке «Последний блеф Путина» было сказано: «… Кремль функционирует исключительно режиме don’t act – react. Когда неблагоприятные внешние обстоятельства жестко вынуждают Владимира Путина, он с неимоверным скрежетом зубовным идет на имитацию радикальных ответных шагов». В реактивном режиме Кремль сработал и на этот раз. Но есть большая разница. В отличие от прошлых путинских шагов, медведевское решение от двадцать шестого – не имитация и не голый PR, а реальная политика, с серьезными историческими последствиями.

Что ж – при отсутствии у российской власти политической стратегии ее роль может временно, на несколько ближайших лет исполнять эта самая необходимость. Может быть, перед лицом необходимости, вызванной нарастающими экономическими неурядицами, Кремль начнет и на самом деле отползать от доктрины «энергетической империи». Может быть, острая необходимость поправить отношения с Западом побудит нового президента сделать что-нибудь в духе свежих решений Александра Лукашенко. И т.д. Будем уповать на необходимость и, одновременно, - на способность Кремля ее осознать.

Если у нас нет правительства национальной стратегии – то пусть будет хотя бы правительство осознанной необходимости.

Признав Абхазию и Южную Осетию, Медведев прыгнул выше головы. Из этого места очень легко и возможно рухнуть, больно ударившись об асфальт. Как убежать беды? Очень просто. Побыстрее раздобыть где-нибудь крылья (если свои не растут, можно взять на стороне) и срочно подучиться летать.

Только по первости будет сложно. Дальше – уже легче.

А с высоты птичьего вертолета лучше видно, где Россия.

Станислав Белковский