Сатана открыл старый, замызганный сейф, достал бутылку синей «Газпромовки», налил стакан, залпом хлопнул.
Велиал, юркий, несмотря на почтенный возраст, пресс-секретарь, понял, что происходит что-то нехорошее.
- Босс, чего вызывал то?
- Будешь? – вместо ответа Сатана протянул подчиненному бутылку.
- Не, ну вроде утро же, работать надо.
- А не надо больше работать!
- Как так.
- А вот так, - Сатана налил себе второй, Велиал смотрел, как бьется в хрустале синее пламя. – Не надо и все.
- Люцик, ну чего ты, нормально, по-чертовски объяснить не можешь?
- А хули объяснять. Хули объяснять. У меня, блядь, стаж шесть тысяч лет. Я тут, блядь, почернел совсем, среди сковородок этих сидючи. А мне, блядь, сосунка какого-то с депешей присылают.
- Какого сосунка?
- Да ангелочка, блядь, с депешей с самого верху, - Сатана закатил глаза к потолку. – Неэффективны мы, понимаешь. В условиях глобального финансового кризиса содержание православного ада не представляется более целесообразным.
- Оппа ни хуя, - Велиал потянулся к бутылке. Чокнулись.
- Не, ну ты прикинь, - продолжал горячиться Сатана, - нормально он там себе набрал щенков из бизнес-школ. Советы слушает. Ангелочки, бля. У каждого МБА. Кстати, что это?
- Ну, - начал Велиал.
- Да неважно. Вот они ему и напели. А, блядь, с опытными производственниками посоветоваться? Типа и не зачем. Эти суки малолетние отродясь ничего тяжелее лиры в руках не держали! А их бы сюда! К котлу! С поварешкой постоять! Шесть дней в неделю по двенадцать часов! Я бы на них поглядел бы!
- А в чем конкретно суть претензий? Вообще, чего ты? В первый раз что ли? Сядем сейчас спокойно, сочиним отписочку по пунктам. Чего психовать-то.
Сатана взял со стола толстую брошюру, начал листать, потом отшвырнул.
- Да я тебе так расскажу. Суть претензий в том, что не боятся нас с тобой православные. Не боятся и все. Климат, говорят, хороший. Тепло. Как, говорят, в Египте, только обслуга не такая хамоватая. Или, говорят еще, как в сауне. Один тут девочек пытался заказать, прикинь. А еще один недавно ляпнул, что мол знал бы, что здесь тепло, порядок и уверенность в завтрашнем дне, - так давно бы повесился. Не боятся. Ну и хули мне делать. А эти умники записки хуячат – раз, мол, не боятся, следовательно, производство не исполняет основной функции по обращению к богу наличного живого населения. Таким образом, предприятие неэффективно, и подлежит расформированию. Приступить к подготовке процедуры банкротства в означенные сроки. Так и пишут. А я чего сделаю, если не боятся.
- Не, ну это русские, понятно. У них жизнь такая, что нас бояться грех. – Велиал ухмыльнулся получившемуся каламбуру. – А, допустим, хохлы?
- А хули хохлы? Хохлы как сюда попадают, так сразу – «О, газ бесплатный, газ бесплатный». Сальце шипит, ковбаской смаженной пахнет. Только что хороводы на сковородах не водят. Но скоро, думаю, начнут.
- Ну, хоть греки? Они ж в Евросоюзе!
- Да сколько тех греков. Все, блядь, неэффективны мы, Валя. Собирай манатки. Тебя хоть, может, в АП возьмут райтером, а мне куда? В Тольятти?
- Слушай, а как католики выкручиваются?
- Не, ну у них типа дисциплина. Традиции. Инновации. Народ что ли как-то пособранней. Привычка бояться. Регулярная исповедь. Ну и жизнь в целом получше. В общем, попроще живется чертям-то католическим. А тут! Прижмешь кого-нибудь, а оппа! Будь добр отпусти по прямому звонку Богородицы! Он, видите ли, пять копеек вовремя нищему подал. Пять копеек! Сплошное, сука, издевательство!
- Знаешь, - сказал вдруг Велиал, - а мы его поймаем. Мы его на социальной ответственности поймаем. Он же добрый. А тут – легионы безработных. Ща демонстрацию быстренько организуем, чертенят голодных, то-се. Я с утра сегодня в новостях видел, как рабочие на АвтоВАЗе буянили. Плакаты! Зарплату каждому! А ведь хуже нас твари. Тут только требования надо правильно составить. Ща-ща-ща.
Велиал взял со стола листок бумаги и начал торопливо записывать. «Нет банкротству Ада! Требуем: не менее двадцати пяти душ в день каждому рядовому черту. Обязать Газпром не срывать больше поставки горючего… Ад – культурное и историческое достояние вселенной, наши уникальные специалисты, имеющие запредельный стаж, сумевшие накопить исключительный опыт…»

В Москве давно уже отстраивается система, при которой всю работу за москвича делают таджики.

В этой связи непонятно, почему, когда таджики строют дома, всем это кажется нормой, а когда таджики голосуют вместо москвичей, все вдруг начинают нервничать.

Процесс формирования системы будет завершен, когда и в мэрии начнут рулить нелегальные мигранты. А Лужков станет приезжать раз в неделю на объект с кожаной папочкой, орать на провинившихся и раздавать "Доширак".

Профессор классической филологии (ну, пусть будет, отдадим гению положенное) Апполон Безобразов допил свой утренний кофе, скушал йогУрт (ибо настоящему петербургскому интеллигенту новомодные московские словари не указ), и взялся за газету.
- Поленька, на ужин куру приготовить? - спросила профессора жена, Аделаида Кондратьевна.
- Да, конечно, - сказал Апполон, пробегая глазами заголовки. "Покорители неба". "Сегодня в ровно в полдень состоится торжественное открытие башни Газпрома в Охте, - читал профессор. - Мероприятия посетят премьер-министр России Владимир Путин, президент России Никита Джигурда, а также губернатор Санкт-Петербурга Рамзан Кадыров и председатель совета директоров компании Газпром Чжен Ляо Ван".
Профессор почувствовал смутную тревогу. Вышел в парадное. Потом во двор. Споткнулся о поребрик, подняв глаза к небу. Небо хмурилось. Черные тучи ползли откуда-то с юга. Сверкали молнии.
Апполон поежился. Нервозность усилилась. Ухнула пушка в крепости, - полдень. Апполона охватил настоящий страх.
Страх, как и многие, Апполон привык гасить едой, отчего обзавелся к сорока годам ощутимым брюшком. Опрометью бросился к ларьку. Выбирать уже не приходилось:
- Шаверму, будьте так любезны.
- Шаурму? - переспросила торговка. - Вам с курицей?
Кровь молотом ударила в виски. Не оглядываясь, профессор побежал во дворы.
Вавилон, крутилось в голове, Вавилон.
- Простите, - остановил его какой-то прохожий. - Вы не подскажете, как пройти в шестой подъезд?
Профессор упал на колени, второй раз за день больно ударившись ногой о бордюр. О бордюр!
- О, место проклятое, - закричал профессор. - О град, Господа предавший! О сыны человеческие, чего ради в гордыне своей решили вы построить башню до неба! Не вам ли сказано - смешает Господь языки и перестанете понимать друг друга?
Профессор посыпал волосы пылью, сбросил пиджак, и пошел торжественно, продолжая пророчествовать:
- И вновь сбылось по писанию! И падет град сей! И покарает нас Господь за гордыню нашу.
И потом, подумав:
- Быть пусту месту сему!
- Питерские, хули, - сказал своей коротконогой подружке досужий турист, выплюнув сигарету.

- Это что? – святой Петр с изумлением посмотрел на мятую бумажку, которую протянул благообразный старичок. – Опять небось справка о праведности из РПЦ? Ну не действуют у нас кирюхины грамоты, устал я говорить. Устал.
- Да ну, какие справки. Я тут просто набросал, пока летел. Чтоб время не терять.
- Что набросали?
- Гимн.
- Акафист? Или что?
- Гимн. Гимн Царствия небесного.
Петр надел на нос потертые очки и начал читать с середины:

Гордись, обитатель небесного рая,
Теперь ты спасен, и прославлен в веках.
Одна ты на небе, одна ты такая,
Хранимая богом страна в облаках!
Славься Спаситель наш и Богородица,
Славься седой охранитель ключей!
Партия праведных к небу возносится
В ясном сиянии светлых лучей.

- А вы, собственно, кто? – спросил изумленный Петр.
- Вы что, не узнали?
- А, ну да, так вам и не сюда, собственно, - пробормотал Петр, нащупывая под столом кнопку сброса.
Почувстовав, как облако уходит из под ног и увидев внизу разверстую багровую пропасть, старичок вздохнул, достал из кармана блокнот, и начал торопливо записывать:

Сквозь дыры в земле ад сияет нам ярко,
И дьявол великий нам путь озарил!
Министр и премьер, хлебороб и доярка, -
Здесь хватит на всех сковородок и вил.
Славься подземное наше узилище…

Давайте посадим премьера. А лучше двух. Запретим навсегда насилие в интернете. Нарисуем суд. Насадим здоровый дух. Оговорим количество мух в котлете.

Пересмотрим итоги войн и накажем тех, кто не согласен с итогами пересмотров. Придумаем комиксы сразу про всех про сверх- человеков: спикеров, хакеров, даже, возможно, пикаперов, просто монстров.

Признаем Сталина гением. Нагадим ему во гроб. Проведем в Москве парад православных геев, несогласных с согласными гласных, не важно, но важно, чтоб непосредственно на параде за Шушарину замуж вышел Сергеев.

Уничтожим бездомных собак. Спасем бездомных собак. Как поганых собак перевешаем всех, кто против. На лысине Бондарчука напишем слово «мудак», и выдадим первый Оскар «Девятой роте».

Давайте в школе введем основы ПК. И практический курс принудительной содомии. Давайте вернем на НТВ УТК. Пусть расскажут в программе «Максимум» про секс с домовыми.

И еще давайте к исходу этого дня, когда кончатся споры, когда затянутся раны. Убьем. Например, об стену. Ну, например, меня. Чтобы отдых дать, положенный и фонтану.